Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Понедельник, 8 декабря 2008 года Драко Малфой Выйдя из комнаты Грейнджер, Драко прислонился к стене и потёр лоб, пытаясь унять головную боль. В жизни Драко было немало сложных дней, в основном из-за того, что Волан-де-Морт регулярно устраивал в их поместье вечеринки с ночёвкой. Сегодняшний день пополнил этот список. Как и в школе, Грейнджер была такой же непредсказуемой, как фейерверки из «Волшебных вредилок Уизли». Ты отлично проведешь время? Или тебе грозит лишиться бровей? Половина удовольствия заключалась в том, чтобы это выяснить. Единственное, чего Драко не ожидал от Грейнджер, — это того, что она придёт к нему домой, чтобы извиниться. Он скорее предполагал, что ему грозит ещё один удар в лицо, который Драко бы без возражений принял… и, возможно, получил бы удовольствие. — Похоже, тебе не помешает выпить. Выпить, получить по лицу, принять холодный душ... Трудно сказать, что мне нужно. — Ты предлагаешь? — спросил Драко. — Пошли, там внутри стакан огневиски с твоим именем, — сказал Холворт и скрылся в своей комнате. Учитывая состояние, в котором находилась Грейнджер, и тот факт, что избавление от тела, скорее всего, было бы лишь незначительным неудобством для Холворта, Драко предположил, что существует большая вероятность того, что его вот-вот убьют. На самом деле с тех пор, как Грейнджер вернулась в Британию, количество раз, когда Драко был близок к смерти, значительно возросло... Если его мать узнает, она наверняка отменит её приглашение на рождественский бал Малфоев. Когда Драко вошёл в комнату Холворта, его окутала волна жара. После беглого осмотра он пришёл к выводу, что причиной этой импровизированной сауны был отчасти котёл, тихо булькавший у окна, а отчасти — ревущий огонь в камине. Драко небрежно прошёлся по комнате, бросив взгляд на котёл, чтобы посмотреть, что Холворт варит на этот раз. Всё ещё экспериментирует с Веритесариумом... — Мне нужно несколько бутылок того, что пила Каффс, — проворчал Холворт, небрежно наливая огневиски в два стакана (немного пролилось на пол — просто позор). — Я дам тебе адрес исландской легенды Эрлы. Отправь ей сову, что ты меня знаешь; Эрла знает, какое вино предоставить, — сказал Драко, принимая огневиски и усаживаясь в одно из кресел у камина. — Сразу предупреждаю, отрезвляющее и антипохмельное зелья совершенно не снимают последствия употребления эльфийского вина. — Звучит как весёлый напиток, — заявил Холворт, усаживаясь в кресло напротив. — Кто-то может сказать, что это идеальный рождественский подарок для двух ничего не подозревающих коллег, которые хлещут алкоголь, как Горную воду. — «Хлещут» — это оскорбительное слово, — фыркнул Драко. — Тебе нужно стать более толстокожим, если тебя задевает такое слово, как хлещут, — заметил Холворт. — Спермаглот… вот это уже оскорбительное слово. — Сквирт, — парировал Драко. — Конча. Они оба поморщились. — Ты меня сделал, Мутный Тип, — признал Драко. В тишине, наступившей после этого красноречивого обмена репликами, Драко покрылся потом, и это никак не было связано с тропической жарой в комнате Холворта. — Ты спросишь меня, почему Грейнджер напилась сегодня вечером? — наконец задал вопрос он. Лениво покручивая в бокале огневиски, Холворт пожал плечами. — У Каффс есть свои причины, и если она захочет поделиться ими со мной, то поделится. Наша команда не любит лезть в дела друг друга без крайней необходимости. — Звучит неплохо. Жаль, что мои коллеги не оказывают мне той же любезности, — проворчал Драко. — К сожалению, у меня есть прошлое, которое большинство людей никогда не забудут, не говоря уже о том, чтобы простить. На самом деле у Грейнджер больше причин ненавидеть меня, чем у остальных. — И всё же она решила работать с тобой. — Холворт многозначительно посмотрел на Драко, и этот взгляд странным образом напомнил ему Тео, только благодаря сильному инстинкту самосохранения Драко не захотелось ударить Холворта. — Должен признать, наблюдать за вашим взаимодействием чертовски увлекательно. — Да? Что ж, я чересчур увлёкся и зашёл слишком далеко, — с сожалением признал Драко, глядя в огонь. — Блядь, я и не подозревал, что согласился устроить ёбанную вечеринку жалости к себе. — Холворт залпом выпил огневиски и призвал бутылку, чтобы налить ещё. — Ты бы не сидел здесь с целыми яйцами, если бы зашёл слишком далеко с Каффс. Она не церемонится с мужчинами, которые испытывают судьбу, и наказание за это чертовски впечатляющее. Смех, последовавший за этим заявлением, очень заинтриговал Драко. — И всё же я был слишком настойчив. У нас с Грейнджер есть общая история, моё прошлое… — Думаешь, только у тебя одного дерьмовое прошлое? — прорычал Холворт, и в этот момент мужчина сделал нечто неожиданное: он задрал штанину и ударил ногой по столу, заявив, — Я показал свою, теперь ты покажи свою. Нахмурившись, Драко внимательно рассмотрел татуировку над левой лодыжкой Холворта. Там была изображена буква «М» готическим шрифтом с двумя жирными перечеркнутыми линиями. Почему-то я сомневаюсь, что эта татуировка посвящена его матери... — Что это? — спросил Драко. — Метка злобного ублюдка. А теперь покажи мне свою, — повторил Холворт, убирая ногу со стола, но не закрывая татуировку. Драко медленно закатал рукав джемпера, обнажив выцветшую Тёмную метку. — Змея и череп?! Как чертовски предсказуемо для тёмного волшебника. По крайней мере, Меркурио был оригинальным. — Холворт расхохотался, как будто они делились забавной историей, которую можно рассказать внукам. — Кто такой Меркурио? — спросил Драко. Имя было ему незнакомо, но это неудивительно, учитывая, что в МАКУСА предпочитали держать информацию при себе. — Зло в чистом виде, абсолютно одержимое властью, как и все они. Организация Меркурио преуспела в том, чтобы заставлять людей исчезать, но, в отличие от большинства наёмных убийц, для них не было ничего и никого запретного. Если ты заплатишь ему достаточно денег, Меркурио сделает всё, что ты попросишь, и чем более шокирующей будет просьба, тем лучше. Хочешь, чтобы ребёнка укусил оборотень? Он это устроит. Хочешь, чтобы кого-то пытали? Он сделает это. Хочешь, чтобы кого-то кастрировали? Он тот, кто нужен. Хочешь, чтобы кого-то изнасиловали? Он спросит, сколько раз. Хочешь, чтобы кого-то преследовали? Домогались? Довели до безумия?… В общем, ты понял. Действительно, Драко понял, о чём речь. — Как ты с ним связался? — Меркурио любил вербовать молодых, а я привлекал к себе слишком много внимания в Ильверморни. Нарушать правила было моим любимым занятием, и у меня была репутация человека, который всегда знает то, чего не должен знать. Как только я окончил школу, Меркурио предложил мне работу, с самого начала признавшись, что она незаконная, но заверив, что мне не придётся пачкать руки. Всё, что мне нужно было делать, — это предоставлять информацию об интересующих его людях. Вскоре после того, как я присоединился к нему, я узнал, что он делал с теми, кто представлял для него интерес, в том числе с детьми. Ты же знаешь, как это работает: если ты связался с таким человеком, то не можешь уйти, иначе пострадают те, кто тебе дорог. Блядь, иногда они всё равно страдают, — заключил Холворт, рассеянно проводя пальцем по краю бокала. Драко понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он добровольно принял Тёмную метку, чтобы спасти своего отца, чья миссия в Министерстве магии провалилась. Но этого было недостаточно, и, чтобы ещё больше наказать отца, Волан-де-Морт поручил Драко невыполнимую задачу — убить Альбуса Дамблдора. Каждый раз, когда одна из его жалких попыток проваливалась, его мать пытали. Тёмные волшебники правили, внушая страх своим последователям. Не было победителей, только страдания. — Как ты оказался в МАКУСА? — спросил Драко. В какой-то момент разговора Драко осушил свой бокал, и Холворт, к счастью, наполнил его снова, прежде чем продолжить. — Андерсон работал под прикрытием. Он внедрился в организацию Меркурио, но, поскольку я любопытный ублюдок, который любит проверять информацию, я выяснил, кто он такой. — Значит, ты предложил ему помощь? — заключил Драко, оптимистично предположив, что Холворт может оказаться американским Северусом Снейпом. — Нет, блядь! Я пошёл прямиком к Меркурио и рассказал ему, кто такой Андерсон. — Судя по всему, это было забавно, потому что Холворт от души рассмеялся. — К счастью, Андерсон уже собрал достаточно улик, так что, когда Меркурио нашёл его, он заодно нашёл и весь Аврорат МАКУСА. Короче говоря, произошла стычка; кто-то погиб, кого-то арестовали. Я не стал драться; я всегда ненавидел подобные вещи. Авроры забрали меня, и на этом закончился чёртов кошмар, который был моей первой работой. — По крайней мере, это закончилось, — тихо заметил Драко. — Согласен. Я предполагал, что проведу остаток жизни в камере, что было бы ужасно, но гораздо лучше того, чем я занимался. Однако у Андерсона были на меня другие планы. Этот самодовольный ублюдок вошёл в комнату для допросов и задал мне один вопрос: «Как ты узнал, что я работаю на МАКУСА?» — Справедливый вопрос, — признал Драко. — Как ты это узнал? — Какое-то время я баловался древней магией крови… открыл заклинание, которое позволяло мне находить всех известных родственников человека. Крайне незаконно, я больше не занимаюсь такими вещами… — Драко усомнился в этих словах, увидев довольное выражение на лице Холворта… — Но ты же знаешь, каково это, когда ты молод и тебе скучно… Вот где я ошибся: мне следовало бы заняться нелегальной магией крови, а не тратить время на дрочку. — …у Андерсона остался только один родственник: бабушка в Техасе, с которой он не общался много лет. За неимением других дел я несколько месяцев следил за ней и в итоге перехватил письмо, которое она отправила близкой подруге и в котором упомянула внука, работающего в МАКУСА. Этот парень просто невероятен… — То есть ты использовал запретную магию крови, чтобы найти бабушку, с которой Андерсон даже не общался, а потом, потому что тебе было скучно, следил за ней несколько месяцев в надежде, что она что-нибудь выдаст? — недоверчиво спросил Драко. — Примерно так и было, — подтвердил Холворт, как будто это было совершенно нормально. — Андерсон сказал, что в тюрьме я буду бесполезен, и спросил, не хочу ли я работать на него. — Значит, ты тоже избежал правосудия? — кисло усмехнулся Драко. — В какой-то степени да. Мне долгое время было запрещено выезжать за пределы Штатов, и до конца жизни мне придётся регулярно проходить проверку палочки... Я также дал несколько Непреложных Обетов, но большинство из них я дал по собственной воле, — вздохнул Холворт. — Я не хочу снова оказаться не на той стороне, а если по какой-то досадной причине это всё же случится, обеты позаботятся обо мне. — Клятвы убьют тебя, — заметил Драко. — Так даже лучше, — пожал плечами Холворт. — В любом случае, я думал, что Андерсон сошёл с ума, когда нанял меня, но именно это и делает его таким выдающимся. Он готов дать людям второй шанс и дать им цель, когда они больше всего в этом нуждаются. Он сделал то же самое для Каффс. — Как Грейнджер оказалась на работе у Андерсона? — спросил Драко. — Насколько я знаю, она была в Австралии. — В Австралии, благодаря нелегальному портключу, который ты для неё достал, — Холворт ухмыльнулся и отсалютовал Драко бокалом. — Ты ничего не сможешь доказать, — ответил Драко с лёгкой улыбкой. — Я бы не стал, — быстро ответил Холворт. — И если Каффс захочет поделиться с тобой своей историей, она это сделает, но не мне об этом рассказывать. — Справедливо, — сказал Драко, потягивая виски. — Мы с тобой не так уж сильно отличаемся: мы оба работали на жаждущего власти психопата и всегда будем бороться за прощение… в основном за своё собственное. Я забеспокоился, когда Андерсон нанял Каффс, особенно после того, как моя проверка показала, что она — героиня войны. Я не планировал этого, но в итоге признался ей во всём при первой же встрече. Для меня было важно, чтобы Каффс знала о моём прошлом и у неё была возможность отказаться от сотрудничества со мной... — Холворт сделал паузу и весело посмотрел на Драко... — Но знаешь, что она сказала? — Что-то глубокомысленное, зная Грейнджер, — пробормотал Драко. — Каффс сказала, что теперь я делаю лучший выбор, и этого для неё достаточно. — Холворт одарил Драко очень устрашающим взглядом, похожим на тот, которым его одаривала учительница по этикету для чистокровных, когда ловила на том, что он сутулится во время уроков. Недолго думая, Драко выпрямился в кресле. — Так что, Красавчик, перестань валять дурака и скажи Каффс правду. Она не будет держать на тебя зла из-за прошлого; ей просто нужно помочь его понять. — Что значит правду? — спросил Драко, зная, что Холворт не поверит его бреду, и готовясь к ответу. — Что ты, блядь, был без ума от неё годы! — Драко уже собирался с энтузиазмом, но при этом вежливо сказать Холворту, что тот сошёл с ума, когда Мутный Тип добавил, — Не утруждай себя отрицанием, я видел твой школьный отчёт. ЧТО?! — Как, блядь, ты раздобыл мой конфиденциальный школьный отчёт?! Он хранится в архиве Хогвартса, куда невозможно проникнуть, — воскликнул Драко и добавил, — Уж я-то знаю. Я пытался достаточно раз. — Нет ничего невозможного. Нужно только знать, кого подкупить, — ответил Холворт и грубо расхохотался, увидев возмущение на лице Драко. — Кого, блядь, ты умудрился подкупить, чтобы тот украл школьные записи Хогвартса? Лонгботтом ни за что бы их тебе не отдал; он самый молодой директор в истории школы; он бы не стал рисковать своей работой! — Домашний эльф, — небрежно произнёс Холворт, как будто это не было совершенно невозможным. — Домашние эльфы не берут взяток! — возмущённо возразил Драко. — Да, блядь, берут! Просто нужно знать, что они ценят. — Холворт налил себе ещё огневиски, а затем, заметив почти полный стакан Драко, закатил глаза и сердито указал на него, как будто это было личным оскорблением. — Мне нужно завтра прикрыть двух идиотов, страдающих от похмелья, и у меня самого его не должно быть, — объяснил Драко, ставя стакан на стол. — Однажды я предложил домовому эльфу из Хогвартса неделю стирать за меня в обмен на две минуты наедине с тыквенным пирогом, и он отказался! А они чертовски любят стирать! — Любят стирать?! Блядь, хорошо, что ты симпатичный, потому что у тебя явно нет мозгов. — Холворт попытался ударить Драко по голове. К счастью, Драко удалось увернуться, и ему не пришлось подавать официальную жалобу Кингсли на то, что Холворт покушался на его причёску. — Ты не подкупаешь домашних эльфов работой, ты подкупаешь их вещами, которые делают их работу проще! Например, заклинания для уборки! А точнее, редкие заклинания для уборки. Эти маленькие засранцы любят хвастаться, а обладание редким заклинанием для уборки вызывает зависть у других домашних эльфов! — Это... — Драко замолчал, осознав, что в его словах есть смысл, и удивившись, почему он не понял этого раньше. — Гениально, я знаю. Но вернёмся к делу: твой школьный отчёт говорит сам за себя. — Холворт откашлялся, прежде чем продолжить, — На третьем курсе тебя отправили в больничное крыло, чтобы вылечить разбитый нос. Один из твоих друзей сказал профессору Снейпу, что тебя ударила Каффс, но ты это отрицал и использовал совершенно нелепое оправдание: «Я врезался в дверь». Профессор Снейп отметил, что, по его мнению, ты лжёшь, чтобы скрыть, цитирую, «глубоко тревожную влюблённость в мисс Грейнджер, о которой, я искренне надеюсь, его отец, Люциус Малфой, никогда не узнает». — Там такого нет! — воскликнул Драко. — Четвёртый год… — НЕТ! Этого вполне достаточно, я понял, — вмешался Драко, которому не нужно было напоминать о том, что произошло на четвёртом курсе. — Я всё ещё ужасно относился к Грейнджер на протяжении всей учёбы и ничего не сделал, когда моя тётя пытала её в моём доме во время войны. — Всегда найдётся что-то, чтобы убедить себя в том, что мы недостойны, но за последние несколько недель я увидел в Каффс больше жизни, чем за долгое время… Может, вообще за всё время. И не пойми меня неправильно: она всегда была достаточно счастлива, но у неё не так много друзей в Америке, и я думаю, что ей было полезно восстановить связи. Твой нелепый флирт и подкаты ёбаря… — Подкаты ёбаря?! — Крайне грубо. Тео был ёбарем; Драко точно не был ёбарем. — Красавчик, — вздохнул Холворт. — Просто будь с ней честен и не отступай, когда она замкнётся в себе. Она не понимает твоих намерений, поэтому вполне логично, что она будет говорить что-то из соображений самосохранения. — Не могу поверить, что ты превратил мою вечеринку жалости к себе в интервенцию, — пожаловался Драко, чувствуя себя немного легче, несмотря на тяжёлую тему. — Я подозреваю, что сегодня вечером у Каффс была своя маленькая интервенция. Идиот Времени и Пространства упомянул об этом в прошлый раз, когда был здесь. Так что было бы справедливо, если бы я тоже устроил интервенцию. «Идиот Времени и Пространства»… Как точно. — Большое спасибо, — сухо ответил Драко. — Лучше интервенция от меня, чем от Лохматого. Он бы всё испортил, — сказал Холворт, допивая свой огневиски и ставя стакан на стол рядом со стаканом Драко. — Поттер точно не стал бы показывать мне свою лодыжку… — заметил Драко… — Он же ханжа. — Да ладно, он не может быть таким уж ханжой, учитывая, какие брюки он носит! — рассмеялся Холворт. — Видел бы ты брюки, за которые мне заплатили, чтобы я их порвал. Они были как витрина для члена во плоти, — сказал Драко, содрогнувшись. — Сомневаюсь, что я был бы против… Драко усмехнулся. — Можно задать тебе вопрос? — Почему британцы такие чертовски странные?! Нет смысла задавать мне вопрос, чтобы узнать, можно ли задать мне вопрос. Просто, блядь, спроси. Драко подумал, что Холворт, возможно, прав. — Почему ты зовёшь Грейнджер «Каффс»?! — взмолился Драко. — Мне нужно знать! Это сводит меня с ума. Холворт расхохотался, — Неплохая попытка, Красавчик. Возможно, нас объединила общая травма, но я не стану рисковать и навлекать на себя гнев Каффс, рассказывая тебе эту историю.

***

Вторник, 9 декабря 2008 года Гермиона Грейнджер Громкий стук прервал четвёртый за день долгий сон Гермионы. Застонав, она встала с кровати и, не надев ничего, кроме огромной футболки, побрела к двери. К сожалению, открыв её, она столкнулась лицом к лицу с безупречно одетым блондинистым идиотом, который решил, что улыбаться, когда Гермиона чувствует себя как покойник, — хорошая идея. — Нет. Не ты. Я ещё не готова встретиться с тобой лицом к лицу, — пробормотала Гермиона, пытаясь закрыть дверь. К сожалению, Малфой помешал ей сбежать от реальности, подставив ногу. — Ого, посмотри на свои волосы! — Гермиона прекрасно понимала, что её волосы больше похожи на причёску пещерной женщины, чем современной ведьмы, и ничуть не удивилась, когда Малфой попытался дотронуться до них. Она оттолкнула его руку и проворчала, — Убери ногу, чтобы я могла закрыть дверь у тебя перед носом. — Нет, у нас свидание за ужином, — Малфой показал пакет с едой. На мгновение Гермиону охватила паника, и она взмолилась всем известным богам, чтобы её не стошнило при упоминании еды или при одном её запахе. К счастью, похоже, что стадия похмелья, сопровождающаяся рвотой, уже прошла, хотя есть ей всё равно не хотелось. Поэтому, оставив дверь открытой, Гермиона забралась обратно в постель и натянула одеяло на голову. Возможно, если я перестану с ним говорить, Малфой отстанет. — Я подумал, что ты, скорее всего, не захочешь выходить, учитывая, в каком ты была состоянии прошлой ночью, поэтому принёс ужин сюда, — весело крикнул Малфой, закрывая дверь. Нет, нет, нет, он должен был уйти. — Ты меня игнорируешь? Почему его голос звучит так близко? — Да, — пробормотала Гермиона. — Хм, — глаза Гермионы расширились, когда она почувствовала, как прогнулась кровать. — Честно говоря, мне, наверное, будет проще сказать это, пока ты прячешься. Не будучи до конца уверенной в том, что она в состоянии справиться с тем, что собирается сказать Малфой, Гермиона издала звук, похожий на «хмф». Малфой усмехнулся. — Холворт взял на себя смелость устроить интервенцию вчера вечером. Что?! — Я этого не помню… — пробормотала Гермиона, отчаянно пытаясь вспомнить, как она разговаривала с Холвортом… Она смутно помнила его в коридоре… — О нет, не тебе! А мне... Что ж, это облегчение. — …Не буду врать, Грейнджер, у Холворта есть мой школьный отчёт, и я боюсь, что, если я этого не скажу, он может продать его «Ежедневному пророку»… Конечно, есть. Готова поспорить, он подкупил домового эльфа. — …Итак, я признаюсь: ты мне нравишься. Ты непредсказуема, ты заставляешь меня смеяться… и я жалею, что спросил, не хочешь ли ты овладеть мной, потому что были способы получше. Мне также жаль, если я неправильно понял твои знаки и сделал шаг, которого не должен был делать. Гермиона отдёрнула одеяло от лица. — Ты серьёзно?! Ты хочешь поговорить об этом сейчас?! Когда я чувствую себя как покойник?! Когда я выгляжу как покойник?! И когда у меня во рту вкус, как будто там кто-то умер?! Боже, я отчаянно нуждаюсь в душе, а ты сидишь тут... — Гермиона указала на Малфоя, сидящего на ее кровати, — ...говоря это... после того, что я сказала тебе в пещере! Ты не можешь просто проклясть меня?! Потому что, честно говоря, это заставило бы меня чувствовать себя лучше. — Ты просто очаровательна, когда у тебя похмелье. Может, мне… включить для тебя душ? — спросил Малфой, с улыбкой указывая на ванную. — Пожалуйста… а потом, когда я почувствую себя более живой, мы съедим то, что ты принёс… или, по крайней мере, я постараюсь, а потом мы сможем продолжить этот разговор. Гермиона встала с кровати, чтобы найти чистую одежду и пошатнулась. Я все еще пьяная?! Может быть, это галлюцинация... — Верно, — сказал Малфой и пошёл включать душ. Он мог бы воспользоваться палочкой, но Гермиона подозревала, что ему нужен был повод выйти из комнаты, чтобы посмеяться, не рискуя получить травму. — Дай мне адрес Эрлы. Я хочу отправить ей подарочную корзину с кричалками, — крикнула ему вслед Гермиона. — Я не могу этого сделать. Эрлу нужно защищать любой ценой, — ответил Малфой. — Вино на самом деле очень хорошее, если знать, с чем имеешь дело. Гермиона была с этим категорически не согласна и мысленно пообещала себе спросить адрес у Холворта, если завтра всё ещё будет желание послать кричалки. После душа Гермиона почувствовала себя немного бодрее и очень проголодалась. Её желудок сердито заурчал, когда она вытерлась полотенцем и убрала лишнюю влагу с волос, прежде чем дать им высохнуть естественным образом… Это решение ни в коем случае не было продиктовано тем, что Малфой предпочитал её с кудрявыми волосами. — Я накрыл на стол, но если тебе не хочется есть, я могу наложить на всё заклинание Стазиса, — сказал Малфой, не вставая с кресла и стараясь не потревожить Доджера, который свернулся калачиком у него на коленях. Тёплые чувства, которые Гермиона испытала, увидев Доджера у него на коленях, были решительно отброшены на задний план. — Я ужасно голодная, — заявила она, пододвигая к себе тарелку с пастой. — Спасибо тебе за это. — Не за что, — ответил Малфой и замолчал, пока они ели. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что после вчерашнего вечера я по-настоящему боюсь Холворта, — сказал он, закончив со своей порцией. — Очень мудро, — усмехнулась Гермиона, ставя пустую тарелку на стол. — Я кажется помню, как извинялась вчера вечером… — она поморщилась, увидев забавное выражение на лице Малфоя… — но я действительно очень сожалею о том, что сказала тебе в пещере. Тот день был довольно… запутанным, но я не оправдываюсь. Малфой кивнул, посмотрел на Доджера сверху вниз и тихо сказал, — Я хочу, чтобы ты знала: я ничего не жду. То, что я тебе сказал, — правда, но я не жду, что ты ответишь мне тем же. — Мне просто сложно это осознать, — призналась Гермиона. — Я бы соврала, если бы сказала, что ты мне не нравишься, но вся эта ситуация очень сбивает с толку. — Я знаю, и когда ты будешь готова, может быть, когда ты не будешь отходить от сильного похмелья, я смогу попытаться объяснить, — сказал Малфой с улыбкой, от которой у Гермионы перехватило дыхание. — Я бы хотела этого, — ответила Гермиона. — Но только когда ты будешь готов. — Могу ли я по-прежнему флиртовать с тобой? Или ты хочешь, чтобы я перестал? — спросил Малфой с серьёзностью, к которой Гермиона не привыкла. Как ни странно, мысль о том, что Малфой не флиртует с ней, на самом деле сильно расстраивала. Мерлин, я не могу поверить, что собираюсь произнести это вслух. — Я могу справиться с флиртом, — подтвердила Гермиона и неохотно добавила, — На самом деле мне это даже нравится. — Отлично, — взволнованно ответил Малфой с чересчур самодовольным видом. Прошло несколько мгновений, но самодовольство постепенно сошло на нет, когда Гермиона не ответила. Вместо этого она вопросительно посмотрела на него. — Ты потратил почти все свои деньги на тот портключ, — рискнула произнести она. — Да, — подтвердил Малфой, чувствуя себя немного неловко. — И я бы сделал это снова. Эти слова глубоко задели Гермиону, заставив её резко выдохнуть. — Спасибо, — прошептала она, перегнулась через подлокотники их кресел и нежно коснулась губами щеки Малфоя. Аромат сандалового дерева окутал её, манящий, успокаивающий… и желание продолжать целовать его кожу внезапно стало очень сильным. Гермиона задержалась дольше, чем собиралась, и Малфой, который никогда не упускал возможности, повернулся так, что их губы почти соприкоснулись, и прошептал, — Не за что. Интенсивность его взгляда в сочетании с близостью его губ была слишком сильной, и Гермиона быстро отстранилась, чтобы прийти в себя. — Серьезно?! Я только что предоставил тебе прекрасную возможность поцеловать меня, — дразняще воскликнул Малфой. — Какого чёрта ты упустила её?! — Мерлин, ты невыносим! — рассмеялась Гермиона, и напряжение спало, оставив после себя невероятное чувство облегчения. — Как будто всё так просто. — Если я что-то и узнал о тебе, Грейнджер, так это то, что ты, как и Макгонагалл, никогда не упрощаешь жизнь, — ответил он, взволнованно глядя на неё. — Это ещё одна твоя черта, которая мне нравится. Боже, что заварила Минерва...?! — Мне нужно кое о чём тебя спросить... — серьёзно сказала Гермиона, стараясь не обращать внимания на бабочек в животе... — и мне нужно, чтобы ты был со мной честен. — Хорошо, продолжай… — подбодрил Малфой с такой тёплой улыбкой, что Гермиона почувствовала непреодолимое желание присоединиться к Доджеру на его коленях. Чёрт возьми, возьми себя в руки. — Холворт сфотографировал меня прошлой ночью? Гермиона восприняла последовавший за этим истерический смех как плохой знак и застонала. — Да! Ты ползала по полу в очаровательных ярко-жёлтых шортах с дельфинами, — сообщил Малфой. — Холворт сказал что-то о том, чтобы использовать фото как открытку и отправить Андерсону. — Чёрт, я его убью. — Зная, как везёт Гермионе, Холворт уже отправил открытку, и она, скорее всего, висела на доске объявлений на кухне авроров, чтобы все могли ею насладиться. — Кстати, о вчерашнем вечере. Ты была очень красноречива, говоря о моей заднице; видимо, она в прекрасной форме, потому что я использую свои «ягодицы», чтобы держать метлу… — Малфой приподнял бровь, явно требуя от Гермионы объяснений. — Это рабочая теория, которая требует дальнейшего изучения, — ответила Гермиона, прежде чем попытаться перевести разговор на него. — Тео рассказал мне, что на третьем курсе вы протянули руку помощи друг другу… — Я в курсе, и этот идиот получил по заслугам, — ответил Малфой. — Пожалуйста, никогда больше не поднимай эту тему. Мы оба были в отчаянном положении. — Вы ещё и целовались пару раз... — Точно. Ты завидуешь? — Малфой многозначительно посмотрел на губы Гермионы. — Возможно. Будем надеяться, что ты готов хорошенько потрудиться. — О, не волнуйся, я очень твёрд в намерении жёстко… потрудиться, — ответил Малфой, озорно сверкнув глазами. — Кстати, о работе, у тебя есть идеи по поводу следующей подсказки? — О, это легко, — сказала Гермиона, призывая пергамент. «В уединённом месте, где царит чистота, есть дом, достойный королевы. Но если вы спросите её детей, они скажут, что предпочитают шале, где подают сырное фондю». «Уединённое место, где царит чистота» — это остров Уайт. «Дом, достойный королевы» — это Осборн Хаус, расположенный на острове Уайт и когда-то принадлежавший маггловской королеве Виктории. «Но если вы спросите её детей, они скажут, что предпочитают шале, где подают сырное фондю» — на территории Осбор Хауса королева Виктория построила для своих детей шале в альпийском стиле под названием «Швейцарский коттедж». Я сказала Минерве, что очень разочарована тем, что в кафе на территории не подают сырное фондю, — смеясь, ответила ему Гермиона. — С их стороны просто возмутительно упускать такую возможность, — согласился Малфой. — Значит, завтра мы отправляемся на остров Уайт? — Мы не можем. Работники парома бастуют до пятницы, а я не хочу рисковать и аппарировать на такое большое расстояние, — объяснила Гермиона. — Отлично. Скучный денёк в офисе, — грустно вздохнул Малфой. — Кстати, если кто-нибудь спросит, у тебя сегодня были менструальные боли. Кингсли всегда принимает эту отговорку без лишних вопросов. — Понятно, — сказала Гермиона с улыбкой. — Спасибо, что прикрыл меня. — Если хочешь отблагодарить меня как следует, у меня есть несколько предложений, — ухмыляясь, сказал Малфой. — Может, ты хочешь встать на колени? Между ног Гермионы вспыхнуло желание. — Я не склоняюсь первой, Малфой, а ты даже близко не заслужил привилегии опуститься на колени передо мной… пока.