Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Вторник, 16 декабря 2008 года Гермиона Грейнджер Получив разрешения на флирт, Малфой, по-видимому, решил повысить ставки, и Гермиона безмерно наслаждалась этим. Они играли в странную, но затягивающую игру, которая держала её в постоянном напряжении, заставляя гадать, что Малфой сделает дальше. Неделя прошла под аккомпанемент не самых тактичных комментариев в офисе («Ты выглядишь напряжённой; может, мои умелые руки могут тебе помочь?» — Малфой), пристальных взглядов, от которых у неё учащался пульс, сообщений в блокноте, которые, как она искренне надеялась, никто никогда не прочитает (ДМ: «Можешь приказать мне кончить?» ГГ: «Опять?!»), и ужинов в квартире Малфоя, которые становились всё более жестокими. В жестокости был полностью виноват Малфой: он поставил перед собой цель привести в порядок волосы Гермионы, бросая в неё Агуаменти, когда она меньше всего этого ожидала. Жестокое использование воды всегда заканчивалось дуэлью, в ходе которой Малфой каким-то образом заставлял Гермиону смеяться против её воли. Однажды вечером Тео вернулся домой и застал их обоих лежащими на полу после того, как они одновременно наложили друг на друга связывающее заклинание и застряли. Самодовольный придурок прочитал три главы книги, прежде чем снять с них заклинание, а затем потребовал благодарности за «тренировку выносливости в бондаже». Поездка на остров Уайт снова была отложена из-за того, что работники парома продлили забастовку («Эти тупые рабочие не заслуживают повышения зарплаты. Неужели они не понимают, что задерживают наш отпуск!» — Драко Малфой, Кандидат от Народа). Однако Дженис только что сообщила Гермионе, что завтра паром снова будет работать и что она забронировала им билеты на рейс в десять утра. — Посмотри на это! — На стол Гермионы легла папка, к счастью, закрыв собой нелепый список очевидцев Минервы, который она просматривала («Я видел дерево, похожее на Минерву, в саду у моей бабушки» — особенно примечательное). — И тебе доброе утро, — сказала Гермиона Холворту, взглянув на папку с названием «Беспорядки в Гринготтсе», датированную прошлым годом. Решив чувствовать себя как дома, Холворт отодвинул в сторону пустую кофейную кружку Гермионы и уселся на её стол. — Прочитай, — велел он. Поскольку Холворт обычно ни на чём не настаивал, если дело не было важным, Гермиона открыла файл и начала читать. «12 октября 2007 г. — в 22:00 авроры были направлены в банк «Гринготтс» в Косом Переулке после сообщений о беспорядках. По прибытии авроры обнаружили, что кто-то выпустил восемьсот…» — Нюхлеры, — заметила Гермиона. — Нюхлеры, — подтвердил Холворт, кивнув в сторону Доджера, который спал в маленьком гамаке, недавно купленном в маггловском зоомагазине. — Как думаешь? Это какая-то международная преступная организация, занимающаяся ограблением банков и разведением нюхлеров? — Гермиона нахмурилась. — Звучит нелепо. Забудь, что я это сказала. — Кое-кто был арестован. — Холворт пролистывал страницы отчёта, пока не нашёл имя. — Маркус Селвин. Кто это такой? — Это имя кажется мне смутно знакомым, — задумчиво пробормотала Гермиона. — Красавчик! — крикнул Холворт. Взгляд Малфоя на мгновение остановился на Гермионе, заставив её сердце ёкнуть, а затем переместился на Холворта. — Ты кричал? — ответил Малфой. Затем, заметив, что Гарри тоже обернулся, добавил, — Поттер, зачем ты обернулся? Ты же знаешь, я Красавчик. Ты — Знаменитость, а иногда — Опасный Парень или Лохматый, в зависимости от того, в каком настроении Жуткий Тип. — Отвали! Я могу оборачиваться, когда захочу, — фыркнул Гарри. — Оу, Гарри хочет быть Красавчиком! — крикнул Дин, присоединяясь к ним. — Не волнуйся, дружище, я думаю, ты и так красивый! — Ну хватит, Фонтан! — сказал Холворт Дину. — Хочу ли я вообще знать, почему ты так называешь Дина? — спросила Гермиона. — Этот парень ссыт как чёртов взыровопотам, — сообщил ей Холворт. Ты всё равно мне рассказал... — Кто-нибудь хочет сжалиться надо мной и стереть этот комментарий из памяти? — спросила Гермиона, оглядываясь в поисках добровольца. — У нас есть несколько вопросов по делу нюхлеров в Гринготтсе… — перебил Холворт всеобщий смех. — Красавчик, в отчёте сказано, что ты работал над этим делом. — Я тоже над ним работал, — сказал Гарри с довольным видом. — Мы все работали, — добавил Дин. — Что за дерьмовая была ночь. Очевидно решив, что они все должны быть наготове, чтобы ответить на любые вопросы, Гарри, Дин и Малфой подошли к кабинке Гермионы. — Почему фамилия Селвин кажется мне знакомой? Семья Селвин входит в Священные двадцать восемь, верно? — Гермиона посмотрела на Малфоя в поисках подтверждения. — Верно. Десять очков Гриффиндору за сообразительность, — подтвердил Малфой с ухмылкой, от которой по телу побежали восхитительные мурашки. Чёрт возьми, как неловко... — Возможно, ты помнишь Маркуса Селвина по Хогвартсу. Он учился на последнем курсе, когда мы поступили, — продолжил Дин, не замечая, неловкость Гермионы и самодовольную улыбку Малфоя. — Он был ловцом в команде Слизерина по квиддичу. Ах да, игра, которой я раньше уделяла так много внимания... — Это имя может показаться тебе знакомым, потому что Долорес Амбридж хвасталась своим родством с семьёй Селвин, — объяснил Гарри, правильно догадавшись, что упоминание игроков в квиддич — не лучший способ освежить память Гермионы. — Точно! Амбридж утверждала, что медальон Слизерина был старинной семейной реликвией Селвинов! — взволнованно воскликнула Гермиона. — Селвины были верны Волан-де-Морту? — спросил Холворт. — Отец семейства Сайлас Селвин в настоящее время отбывает пожизненное в Азкабане. Его сын Маркус отсидел год за незначительную роль в войне, а когда вышел на свободу, практически исчез, пока его не арестовали за это... — Малфой кивнул в сторону папки. — Почему ты заинтересовался этим делом? — спросил Гарри. Гермиона обменялась взглядом с Холвортом, и они безмолвно договорились, что говорить будет она. — Незадолго до того, как мы с Холвортом приехали в Лондон, нас срочно вызвали на Биржу Гоблинов в Нью-Йорке. Кто-то выпустил в банк целую стаю нюхлеров. На самом деле Доджер был одним из тех, кого мы спасли той ночью. — Бедняжка, — проворковал Малфой, нежно поглаживая Доджера по голове, и Гермиону охватило непреодолимое желание сбросить трусики. Желание быстро прошло, когда она увидела хитрое выражение на его лице и поняла, что это был продуманный ход. Придурок. — На нюхлерах были ошейники? — спросил Гарри. — Да. Маггловские ошейники с трекером, которые также служили электрошоком. Однако мы с Холвортом ушли до того, как был проведён полный анализ, так что, возможно, ошейники обладали какими-то дополнительными функциями, о которых мы не знаем, — ответила Гермиона, не сводя глаз с Гарри, чтобы не смотреть на этого белобрысого придурка, который всё ещё гладил её нюхлера. — Ошейники в Гринготтсе не только отслеживали и били током, но и были оснащены портключами, которые можно было активировать дистанционно, — продолжил Гарри, бросив подозрительный взгляд на Малфоя, который продолжал сюсюкать с Доджером, что, похоже тому очень нравилось. — Тео разобрал портключ в ошейнике и отследил один из компонентов до поставщика в Германии, — объяснил Малфой, мило улыбаясь Гермионе. — Поставщик дал нам адрес, который привёл нас к Маркусу Селвину. Конечно, будучи хорошо обученным чистокровным волшебником, он сразу же начал отрицать свою причастность, но были признаки того, что его память подправили. В конце концов мы пришли к выводу, что Селвин сам себя Обливиэйтнул, чтобы сократить срок заключения… — Меньше знаешь… и тому подобное, — вмешался Дин. — Но это не имело значения: мы нашли в доме Селвина несколько документов, которые связывали его с этим делом. В частности, договор аренды поля, оформленный на его имя, где мы нашли нюхлеров, — подтвердил Гарри. — Может, подражатель? — задумалась Гермиона, глядя на Холворта. — Возможно, Маркус действовал не один, — предположил Дин. — Сообщник мог подождать, пока всё уляжется, а затем нанести удар за границей, вне радаров Министерства. Ни для кого не секрет, что Министерство и МАКУСА не сотрудничают друг с другом. — Что такое радар? — растерянно спросил Малфой. — Это маггловская технология, Красавчик; не думай об этом, нам не нужен ещё один международный скандал, — вмешался Холворт. — Я подам запрос на файлы по Бирже Гоблинов в МАКУСА. Может быть, они согласятся поделиться… Но если нет, у меня есть другие способы получить его. — Тебе действительно не стоит говорить об этом вслух, — сказала Гермиона Холворту с раздражённым видом. Закончив разговор, Холворт отправился звонить по камину Андерсону, а Гарри, Дин и Малфой пошли обратно к своим кабинкам. — Малфой, прежде чем ты уйдёшь... — окликнула его Гермиона. — Да? — Он перегнулся через перегородку и снова принялся наглаживать нюхлера, не сводя глаз с лица Гермионы. — Встретимся завтра в «Дырявом котле» в девять утра; оттуда мы сможем аппарировать в Порт. Паром отправляется в десять. Отдав указания, Гермиона отложила папку с нюхлерами в Гринготтсе в сторону и продолжила бессмысленное изучение списка очевидцев Минервы, намеренно игнорируя довольное мурчание Доджера. Кто-то сообщил, что видел Минерву в Хогвартсе, но при проверке оказалось, что это был её портрет. Отлично. — Мне брать с собой багаж? — спросил Малфой, улыбаясь Доджеру, который в ответ одарил его восхищённым взглядом. Нюхлеры — мелкие предатели. — Поездка не должна занять больше суток, но на всякий случай лучше взять с собой что-нибудь, — неохотно признала Гермиона. — Отлично. Время для принудительной близости, — с энтузиазмом сказал Малфой. — Нашей приключенческой истории это необходимо; не то чтобы твоё пьянство не было очень увлекательным. — Перестань так говорить, это странно, — сказала ему Гермиона. — Есть ещё идеи, как назвать нашу историю? Я думаю: «Испытания Минервы». Малфой ухмыльнулся и выжидающе посмотрел на Гермиону. — Хм, как насчет: «Драко Малфой и Пещера Грязных Намерений»? — предложила Гермиона. Малфой рассмеялся. — Знаешь что? Не так уж плохо. Не хочешь зайти как-нибудь? Ты так и не узнала, куда я хотел окунуть свой… — Можешь идти, — быстро перебила его Гермиона, делая вид, что ей скучно. — У меня работа. — Ладно, как хочешь, — надулся Малфой. — Кстати, я сказал маме, что ты согласилась прийти на рождественский бал Малфоев. Он выпрямился и убрал руку с Доджера, к его большому неудовольствию. Гермиона застонала. — Ты правда думаешь, что я хочу вернуться в поместье Малфоев после того, что со мной там произошло? — Конечно, нет. А если бы ты потрудилась прочитать приглашение, то знала бы, что бал проходит не в поместье, и нашла бы более вескую причину не приходить. — Малфой наклонился и прошептал, — Дресс-код — формальный. Не забудь о нашем уговоре и оставь нижнее бельё дома. — Я на это не соглашалась, но спасибо, что разъяснил мне дресс-код, — ответила Гермиона, стараясь не обращать внимания на то, как к шее приливает кровь. Надеюсь, я смогу одолжить платье у Джинни... — То есть ты хочешь сказать, что я должен провести весь бал, пытаясь снять с тебя нижнее белье? — прошептал Малфой, опустив взгляд. — Это может быть весело. Гребаный ад. — Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься. ... и преуспеешь. — Вызов принят. Блядь.

***

Среда, 17 декабря 2008 года Драко Малфой Грейнджер была одета в свой обычный наряд: чёрные джинсы, толстый серый джемпер, пальто с (сомнительным) расширяющим заклинанием на кармане, лифчик… Это была очень неудачная попытка соблазнения. — Ищете, где бы поесть на Рождество? Здесь, в «Дырявом котле», мы подаём жареного гуся и гороховый суп. Поистине смелая попытка Тома продать то, что звучало хуже, чем светить голым задом перед оборотнем в полнолуние. — Я подумаю об этом, Том, — дипломатично ответил Драко. — Вот чего я жду с нетерпением, — отметила Грейнджер, когда Том отошёл. — Хотя я знаю, что гороховый суп лучше избегать. Драко нахмурился, услышав её слова. Бал Малфоев должен был состояться в канун Рождества, поэтому он знал, что Грейнджер планирует остаться на Рождество, но он думал, что она пойдет к Поттеру. Я мог бы… — Если ты не знаешь, чем заняться на Рождество... — Не беспокойся, ей нужно полить цветы, — фыркнул Холворт, ворвавшись в бар и направляясь к двери. Драко лениво гадал, направляется ли Мутный Тип в Министерство, или он «заблудится» по дороге и появится на три часа позже, пахнущий копотью (снова). Грейнджер хмуро смотрела вслед Холворту, пока тот не вышел из паба. — Не волнуйся за меня, у меня есть свои рождественские ритуалы, которым я стараюсь следовать, — рассеянно сказала она, прежде чем вернуться к делам. — Готов идти? С тех пор как Драко начал работать с Грейнджер, он побывал во множестве сырых переулков, но этот был самым ужасным. Приветственный комитет (крыса) встретил Драко испуганным шипением и помочился на его ботинок в отчаянной попытке сбежать. Не обращая внимания на возмущение Драко из-за того, что его ботинок только что пережил такой травмирующий опыт, Грейнджер поспешила выйти из переулка и заглянуть в окно ресторана. — Выглядит точно так же, — задумчиво произнесла она, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. — Жаль, что он закрыт. Я бы хотела зайти внутрь. Когда мне было семь, мы с родителями ели за тем столиком в глубине зала… — Грейнджер ткнула пальцем в стекло. — Возможно, он будет открыт, когда мы вернёмся, — сказал Драко, вглядываясь сквозь стекло в ту сторону, куда она указывала. Как жаль, что взлом и проникновение по-прежнему незаконны, даже если они совершаются ради того, чтобы сделать кого-то счастливым. — Может быть, — грустно ответила она. — Пойдём, паром скоро отправляется. Паром был огромным судном, намного больше корабля Дурмстранга, пришвартованного на Чёрном Озере во время их четвёртого курса в Хогвартсе. Однако Драко быстро утратил интерес к происходящему, когда Грейнджер провела его на борт и оказалось, что на пароме нет Расширяющих чар. Впечатления стали ещё хуже, когда они вошли в помещение, заставленное синими пластиковыми стульями (задница Драко никогда бы такого не потерпела), унылое кафе (которое было неплохим, если вам нравится чёрствый хлеб, подаваемый вместе с депрессией) и туалет (чем меньше об этом говорить, тем лучше). Единственным, что хоть как-то оправдывало это место, были панорамные окна от пола до потолка, из которых открывался вид на океан. Грейнджер нашла укромный уголок рядом с дверью, ведущей на палубу, и сняла с кармана прилипающие чары, чтобы Доджер мог свободно выбраться. Было очень соблазнительно снова начать сюсюкаться с нюхлером, но Драко сдержался: у него были другие планы на эту морскую прогулку, и они не включали в себя то, от чего Грейнджер будет в восторге. Доджер издал жалобный писк, который эхом отозвался в самых потаённых уголках души Драко, и ему тут же захотелось с кем-нибудь сразиться ради этого маленького существа. К сожалению, этим врагом было солнце (с которым невозможно сражаться), которое светило в большие окна и слепило Доджеру в глаза. — О, тебя беспокоит это надоедливое солнце? — забеспокоилась Грейнджер. Мгновение спустя на носу нюхлера появились солнцезащитные очки, трансфигурированные из брошенной соломинки, которую нашла Грейнджер на ближайшем столике. — Солнцезащитные очки ему идут, — отметил Драко, героически борясь с желанием сравнить Доджера с садовым гномом. — Разве он не прелесть? — просияла Грейнджер. — Действительно, так и есть. Знаешь, он в отпуске, возможно… — Драко огляделся и нашёл выброшенную салфетку. Призвав её, он превратил салфетку в маленькую жёлтую рубашку с большими белыми цветами. — Вот, — сказал Драко, просовывая лапки Доджера в рукава. Грейнджер расхохоталась. — Ты что, сделал ему гавайскую рубашку?! — Ему идёт! — сказал Драко, изо всех сил стараясь не рассмеяться, когда Доджер озадаченно уставился на свою рубашку. Скорее всего, в качестве наказания у Драко скоро украдут все его самые ценные вещи. — Ты... — Грейнджер посмотрела на Драко с улыбкой, полной удивленного недоумения. — Что? — подтолкнул он её, когда она продолжила смотреть на него, ничего не объясняя. Прикусив губу, Грейнджер скользнула взглядом по его лицу. Недолго думая, Драко опустил взгляд на её губы и задержал его там, пока она не выдохнула. — Полон сюрпризов, — закончила Грейнджер и отвела глаза, неуверенно рассмеявшись. — Я сейчас вернусь, мне нужно в туалет. Уход Грейнджер дал Драко прекрасную возможность осуществить свой план и гарантированно остаться на ночь на острове Уайт. Он достал из кармана куртки небольшой коричневый мешочек с блевательными батончиками. Доджер поспешил к нему, чтобы понюхать. — Поверь мне, тебе это не нужно, — пробормотал Драко, взяв два и быстро проглотив их, пока не передумал. Драко знал, что, как и в случае с другими планами, этот будет сопряжён с неприятными (но, будем надеяться, контролируемыми) побочными эффектами. К сожалению, тошнота оказалась сильнее, чем он ожидал: у него потекли слюни, желудок сжался, а на коже выступил холодный пот. Сдвинув солнцезащитные очки вниз, чтобы рассмотреть лицо Драко, Доджер пришёл к выводу, что вероятность того, что его стошнит, высока, и перебрался на противоположную сторону стола. Это последний раз, когда я доверяю Джорджу... Этот напыщенный болван заверил Драко, что будет лишь лёгкая тошнота. В своих фантазиях Драко представлял, как он ложится на колени к Грейнджер, а она проводит пальцами по его волосам, спускается по груди, пробирается в штаны... Ну, вы знаете, обычные вещи, от которых кому-то становится легче. Чего он не представлял, так это смерти. — Ты выглядишь… зелёным. Ты в порядке? — спросила Грейнджер, присоединяясь к Драко за столом. Нет. Я хочу умереть. — Мне просто нужно подышать, — простонал Драко и быстро выбежал на палубу, чтобы перегнуться через перила и познакомить море со своим завтраком. Если говорить о методах соблазнения, то этот метод не входил в список тех, которые стоит повторять. — Чёрт возьми! Две минуты назад с тобой всё было в порядке! — О, замечательно, Грейнджер вышла за ним. Брызги от разбивающихся внизу волн охлаждали разгорячённую кожу Драко, пока он глубоко вдыхал холодный воздух. — Пожалуйста, вернись внутрь, — умолял он. — Не могу поверить, что ты страдаешь морской болезнью. Тебя не должно укачивать, ведь ты вытворяешь всякие безумные трюки на метле! Как мило со стороны Грейнджер проигнорировать совершенно вежливую просьбу Драко уйти и вместо этого отчитать его. В ответ Драко снова вырвало, но, к его удивлению, Грейнджер начала массировать ему спину, что, по его мнению, было довольно приятно. — Полёт проходит гораздо мягче, чем морское путешествие, — простонал Драко, прислонившись головой к прохладному поручню. Рвотный рефлекс постепенно утих. — Ты уже плавал на лодке, мы переправлялись на ней через озеро на первом курсе, — задумчиво добавила Грейнджер, словно решая сложное арифметическое уравнение. — Конечно, та короткая десятиминутная поездка вполне сопоставима этой, — съязвил Драко. Грейнджер рассмеялась. — О, я так рад, что тебе весело, — проворчал Драко, закатив глаза. — Извини, я смеялась не над тобой. А над Доджером. Заглянув через плечо, Драко увидел, что Доджер, всё ещё со своей поясной сумкой, в рубашке и солнцезащитных очках, растянул гамак и уснул. — Что ж, я рад, что хоть кто-то из нас хорошо проводит время, — фыркнул Драко, мысленно перебирая все способы отомстить Джорджу за такое пренебрежительное отношение к братскому кодексу волшебников.

***

Когда они прибыли на остров Уайт, который был островом, но не выглядел белым, Драко отчаянно нуждался в том, чтобы привести себя в порядок. Надеясь, что жертва его достоинства была не напрасной, Драко приступил к следующему этапу своего плана. — Грейнджер, ты не против, если мы найдём отель, чтобы я мог привести себя в порядок? Я был бы очень признателен, если бы мы могли остаться там на ночь. Не думаю, что смогу сегодня выдержать ещё одну морскую прогулку. Обеспокоенный взгляд Грейнджер на мгновение заставил Драко почувствовать себя виноватым, но он быстро подавил это чувство, напомнив себе, что делает это ради всеобщего блага. Всеобщее благо заключалось в эгоистичном желании Драко, чтобы Грейнджер пробралась к нему посреди ночи и сделала с ним что-то невообразимо грязное. — Конечно. Я знаю одно место, — любезно ответила ему Грейнджер. Снаружи «Вид на Пляж» выглядел многообещающе: это был пятиэтажный отель с видом на небольшой пляж и вывеской, рекламирующей спа-салон и фитнес-центр. К сожалению, при заселении выяснилось, что отель не пользуется популярностью у туристов, поэтому свободных номеров было много, и фантазии Драко вылетели в окно на метле. На самом деле в отеле было так тихо, что менеджер был рад заселить их пораньше без использования Конфудуса. — Мне зайти за тобой через час? — спросила Грейнджер, протягивая Драко большой серебряный ключ. — Да, надеюсь, к тому времени мне станет лучше, — слабо ответил Драко, хотя теперь, когда побочные эффекты от батончиков прошли, он чувствовал себя совершенно нормально. Цветовая палитра отеля была ограниченной и состояла в основном из бледно-голубого и белого цветов. Грейнджер описала это как «морской декор», а Драко показалось, что с тематикой переборщили: он не мог понять, зачем кому-то вешать на стены сети с пластиковыми крабами или превращать в лампу идеальную морскую раковину (которую можно было использовать для приготовления зелий). Комната Драко была размером с чулан для мётел, но с прекрасным видом на парковку (какая роскошь). Окно пыталось вызвать у него сотрясение мозга, отказываясь открываться больше чем на дюйм (свежий воздух не предусмотрен). Осторожно осмотрев маггловскую технику, Драко решил, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть, и отключил её, вытащив провода из розеток. Убедившись, что опасность миновала, он положил сумку на кровать и лёг ждать. Ровно за десять минут до прихода Грейнджер Драко пошёл в душ. Слабая струйка лишь щекотала его кожу, изо всех сил пытаясь смыть липкое ощущение, оставшееся после батончиков, но безуспешно. Драко успел пожалеть, что воспользовался гостиничным шампунем, из-за которого волосы стали ощущаться ещё хуже, чем до мытья. В общем, душ его разочаровал, но он стоял под струйкой воды, пока не услышал громкий стук, от которого по телу пробежала приятная волна предвкушения. Прежде чем открыть дверь, Драко обернул полотенце вокруг талии и по неосторожности забыл наложить высушивающее заклинание (упс). Если и существовал какой-то признак того, что тебе удалось выглядеть чертовски привлекательно, так это то, что ты лишил дара речи женщину с богатым словарным запасом. Глаза Грейнджер расширились при виде Драко, полуобнажённого и мокрого... а когда к ней вернулась способность говорить, она смогла выдавить лишь, — Я могу вернуться позже. — Не нужно, — настоял Драко, затаскивая Грейнджер внутрь и закрывая дверь. — Я быстро. Вооружившись вниманием Всезнайки, Драко направился к кровати. Не было никакой необходимости потягиваться по дороге, но Драко знал, как потрясающе напрягаются его мышцы спины, и подумал, что Грейнджер оценит это зрелище. Раздраженное фырканье подтвердило его догадку и вызвало на его лице торжествующую ухмылку. Сменив ухмылку на невинное выражение лица, Драко с любопытством оглянулся через плечо и увидел, что Грейнджер смотрит куда угодно, только не на него… что было совершенно неприемлемо. Драко быстро дернул за полотенце, и у него произошла случайная неприятность с одеждой. — Сколько времени потребуется, чтобы добраться до дома королевы? — небрежно спросил Драко, словно не замечая, что внезапно оказался голым. — Малфой! — рявкнула Грейнджер. Драко обернулся, чтобы спросить, почему она так расстроена. — Что случилось? Что не так? Неверящий взгляд карих глаз остановился на его лице, отказываясь смотреть дальше. — Ты делаешь это нарочно, надень чертову одежду! — Я пытался, но ты меня отвлекла! Как будто тебе больше нравится, когда я такой. Жест в сторону его обнаженного тела и кривая ухмылка, казалось, еще больше укрепили Грейнджер в решимости не сводить глаз с его лица. — Это крайне неуместно. Я знаю… — Ты на меня донесёшь? — спросил Драко, вызывающе приподняв бровь. Грейнджер сжала челюсти, напряжение волнами исходило от неё, пока она боролась с желанием опустить взгляд. Неожиданно её внимание переключилось на его волосы, и Драко краем глаза заметил, как по длинной белой пряди медленно стекает капля воды. Он слегка повернул голову, и капля упала ему на грудь, а затем поползла вниз. Грейнджер следила за её продвижением, горячий взгляд обжигал кожу и вызывал восхитительную дрожь во всём теле, от которой, в свою очередь, дёрнулся член, к сожалению, выводя Грейнджер из транса. — Ты невероятен! — прорычала она. Драко раздулся от похвалы. Без предупреждения Грейнджер бросилась на него, и мир Драко словно взорвался. К сожалению, его оттеснили в сторону, чтобы добраться до его дорожной сумки, которую Грейнджер распахнула и начала рыться в ней. Благодаря своим невероятным рефлексам Драко ловко поймал одежду, которая внезапно полетела в его сторону. — Оу, — воскликнула Грейнджер, прекращая атаковать сумку. — Что это?! Вечный спор о том, перевешивает ли польза от Тео, то проклятие, которым он являлся в жизни Драко, разгорелся с новой силой. К счастью, наблюдать за тем, как Грейнджер медленно проводит рукой по шелковой ткани новых боксеров, было довольно возбуждающе, так что на этот раз внутренний суд вынес решение в пользу Тео. — Тео любит при любой возможности подкидывать мне новое нижнее бельё, — объяснил Драко. Оказалось, что на этот раз Тео предоставил на выбор три пары боксеров: фиолетовые с изображением гарцующих серебряных гиппогрифов, бледно-голубые с танцующими докси и золотые с изображением снитчей. — Зачем? — рассмеялась Грейнджер, поднимая боксеры с гиппогрифами так, чтобы их было лучше видно. — А обычные боксеры там есть? — спросил Драко, проигнорировав её вопрос. — Нет, только эти. — У Драко перехватило дыхание, когда Грейнджер провела шёлковыми боксерами по лицу. — Какие мягкие, — выдохнула она, одарив его коварной ухмылкой. Ммм, понятно, ты пытаешься обернуть это против меня. — Предварительный просмотр окончен, — объявил Драко, выхватывая боксеры с гиппогрифами из рук Грейнджер. Она терпеливо ждала, пока Драко оденется, а затем сказала, — Я всё ещё жду объяснений. — Всё довольно просто, — вздохнул Драко. — Тео любит заигрывать со смертью, и, к несчастью для меня, когда мы были в Хогвартсе, он увидел пару шёлковых боксёров с галеонами, которые моя мать прислала мне на Рождество в качестве шутки. — Ты не можешь убить его за то, что он поддерживает традицию, заложенную твоей матерью, — смеясь, сказала Грейнджер. Драко повернулся к зеркалу в полный рост и убедился, что его волосы выглядят слегка растрёпанными. В отражении он заметил, как Доджер высунулся из кармана пальто Грейнджер и схватил золотые боксеры со снитчами. — Почему ты ухмыляешься? — подозрительно спросила Грейнджер. У тебя в кармане моё нижнее бельё... — Просто так. Пойдём, нам пора, — радостно сказал Драко.

***

Маггловская королева Виктория явно любила роскошь, великолепие и кусты неприличной формы. Осборн Хаус представлял собой величественный особняк из светлого камня со множеством балюстрад и башен. Внутри, вероятно, было так же роскошно, но Швейцарский коттедж располагался дальше на территории, поэтому Грейнджер настояла на том, что нет необходимости заходить внутрь. За обширными садами ухаживала небольшая армия садовников, и Драко взял на себя труд (громко) выделить двух самых выдающихся работников: женщину, которая гладила рукой дерево фаллической формы, и мужчину, который аккуратно подстригал куст в форме анальной пробки. Грейнджер, явно впечатленная, настаивала: «Заткнись, или я засуну тебе в рот куст в форме анальной пробки», и это было захватывающе, потому что Драко искренне верил, что она это сделает. Пройдя через лесную чащу, настолько густую, что главный дом полностью скрылся из виду, они наткнулись на, цитируя Грейнджер, «Живописное двухэтажное здание, выдержанное в стиле альпийского шале с деревенскими мотивами». (Или, цитируя Драко, «О, какая шикарная хижина.») — Ты можешь поверить, что это шале было построено для того, чтобы королевские дети могли играть в нём? — воскликнула Грейнджер. — Оно больше, чем старый дом моих родителей! — У Пэнси было что-то похожее, только менее деревенско-альпийское и более французско-ренессансное. День выдался серым, сырым и унылым, что было им на руку, потому что магглы благоразумно решили остаться дома, и «Швейцарский коттедж» был пуст. Как обычно, они сначала обошли дом по периметру, но ничего не обнаружили. Затем они осмотрели внешние постройки, но и там ничего не нашли. Когда единственным вариантом осталось войти внутрь, Грейнджер присоединилась к Драко у подножия деревянной лестницы, ведущей к главному входу на верхнем этаже. — Я думаю, что заходить внутрь безопасно, — отметила Грейнджер. — В конце концов, он открыт для публики. — Что ж, я думаю, ты должна поблагодарить меня за прекрасный вид, который я тебе открыл ранее… — ответил Драко, пытаясь отсрочить неизбежное и, возможно, потешить своё самолюбие. — Вид был обычный, — солгала Грейнджер, не сводя глаз с двери. — Ты что, ничему не научилась у Долорес Амбридж? — спросил её Драко. — Ты не должна лгать, Грейнджер. — Вау, ты правда хочешь вспомнить пятый курс, когда вы с друзьями развлекались тем, что отправляли всех на пытки? — недоверчиво спросила Грейнджер. Ты должна была сделать комплимент моему члену. Как мы вообще пришли к этому?! — Я сначала не знал о чертовом пере! Я думал, что единственная пытка, — это вопли тысячи безвкусных кошачьих тарелок. Только позже, когда Амбридж начала массово пытать студентов в Большом зале, я понял, что происходит, и сам несколько раз подвергался пытке пером, когда пытался прикрыть тебя. И раз уж мы об этом заговорили, то какого Салазара ты решила основать нелегальный дуэльный клуб и назвать его Армией Дамблдора?! — Драко одарил её самым недоверчивым взглядом. — Что значит, ты пытался прикрыть меня? — спросила Грейнджер, недоумённо глядя на него. Драко вздохнул. — Сколько раз ты оставалась в библиотеке после отбоя, изучая заклинания, чтобы потом преподавать? Ты не задумывалась, почему тебя так редко ловили? Потому что, поверь мне, ты не настолько хитрая, и я знал, чем именно ты занимаешься. — Я не понимаю, зачем ты это делал... — выдохнула Грейнджер. — Ты ненавидел меня. — Правда? — Он приподнял бровь. — Да! — усмехнулась Грейнджер. — Ты намекаешь, что я тебе нравилась со школы?! — Неужели это так удивительно? — Да! Это удивительно, потому что тогда ты вёл себя со мной как полный придурок! — Я был молодым, неопытным, самодовольным чистокровным волшебником, и это был единственный способ привлечь твоё внимание, не подвергая тебя опасности! — фыркнул Драко, чувствуя себя неловко, когда на её лице медленно проступило понимание. — Сейчас действительно не время для этого разговора. Ты пойдёшь первой или хочешь, чтобы я пошёл? — он указал на лестницу. — Я пойду первой, — сказала Грейнджер, разглядывая его так, словно видела впервые. Решительные шаги Грейнджер быстро сменились осторожным подъёмом по лестнице на второй этаж. Драко следовал за ней по пятам. Дверь в коттедж была подпёрта цветочным горшком, и, заглянув внутрь, они увидели старомодную игровую комнату, огражденную толстыми красными верёвками. Грейнджер прокралась внутрь, выставив перед собой палочку, и пошла первой. Каждая комната была жутким святилищем, напоминавшим о том, как давным-давно здесь играли дети королевской семьи. Толстые красные верёвки тянулись через все комнаты, направляя людей и не давая им нарушить обстановку. Драко быстро понял, что прикасаться к чему-либо строго запрещено и что Грейнджер относилась к этому правилу очень серьёзно, о чём свидетельствовало то, как она шлёпала Драко по руке, когда та оказывалась слишком близко к чему-либо. Драко как раз оценивал неподвижную картину в коридоре, когда Грейнджер остановилась у закрытой двери с табличкой «Вход воспрещён — идёт ремонт». — Ты это чувствуешь? — спросила она, прижав руку к дереву. Когда Драко подошёл ближе, его кожу пронзила пульсирующая волна магии, от которой у него на руке волосы встали дыбом. — Да. — Как думаешь, нам стоит войти? — спросила Грейнджер. — Нет. Я не думаю, что нам стоит входить, — тут же ответил Драко. — Но я думаю, что нам придётся. Поправив хватку на своей палочке, Грейнджер кивнула ему и пробормотала, — Алохомора. В глубине души Драко надеялся, что заклинание не сработает и у Грейнджер не останется другого выбора, кроме как снова надругаться над его перстнем. К сожалению, сегодня удача была не на его стороне, потому что дверь с щелчком открылась. Подняв палочку, Драко шагнул вперёд, чтобы заглянуть в комнату, но не настолько далеко, чтобы дверь закрылась за его спиной. Он больше не совершит эту ошибку. Похоже, это была детская спальня с маленькой, аккуратно застеленной, кроватью с кованым железным каркасом в углу, с несколькими куклами и разными игрушками, приставленными к подушке. Рядом с кроватью стоял комод, на котором в ряд расположились куклы с потрескавшимися фарфоровыми лицами и невидящими глазами, устремлёнными в пустоту. Почему здесь так много кукол? В другом углу неподвижно стояла деревянная лошадка, на спине которой сидела кукла. Из открытого сундука с игрушками высыпались другие куклы. Ещё больше кукол лежало на полках открытого шкафа. — Мне кажется или здесь слишком много кукол? — спросила Грейнджер. — Здесь слишком много кукол, — подтвердил Драко. По-видимому, потревоженные осторожным вмешательством, куклы вздрогнули, синхронно моргнули, повернули головы и, словно ему нужно было больше материала для кошмаров, пронзили душу Драко мёртвым взглядом стеклянных глаз. Неа. Драко и Грейнджер одновременно сделали большой шаг назад и снова оказались в коридоре. — Ты пришла поиграть? — спросила кукла на лошадке-качалке, держа в руках деревянную птичку. Дважды неа. — Точно нет, — сказал Драко, сжимая запястье Грейнджер на случай, если ей в голову придут какие-нибудь глупые идеи. — Ты пришла спеть нам колыбельную? — спросила кукла на шкафу, крепко сжимая в руке игрушечного козла. — О да! — Пожалуйста, спой нам! — Мы любим колыбельные! Идеально синхронно моргнув, куклы снова застыли. В ожидании. — Есть большая вероятность, что сегодня ночью мне будут сниться кошмары; обнимешь меня? — прошептал Драко, заработав красноречивое закатывание глаз. — Это то, что нам нужно сделать, чтобы получить следующую подсказку? — спросила Грейнджер у Демонических Кукол. — Спеть вам колыбельную? — Ты можешь выбрать только одну из нас, и лучше выбирать с умом, — сказала кукла, лежащая на кровати, и протянула деревянную лошадку и тележку. — Дотронься до головы, когда сделаешь выбор, но если ты ошибёшься, тебе лучше поскорее уйти. — А пока спой нам колыбельную! — потребовала кукла на лошадке. — Не буду врать, я бы предпочёл вернуться в Пещеру Унижений, — сказал Драко, чувствуя, как в животе у него всё переворачивается. — Как нам понять, какую куклу выбрать? — спросила Грейнджер, рассматривая игрушки одну за другой. Куклы одновременно наклонили головы. Драко вздрогнул. — Ты когда-нибудь говорила с Макгонагалл о куклах? — спросил он. — Нет. Куклы всегда меня пугали; в детстве я отказывалась с ними играть. Я всегда предпочитала плюшевых мишек. — На кровати лежит плюшевый мишка, — заметил Драко, уставившись на поеденного молью плюшевого мишку, который протягивал лапы в пустоту. — Может, нам нужно дотронуться до него? Может, куклы — это просто отвлекающий манёвр? — Он назвал нас отвлекающим манёвром! — взвыла кукла, сидящая на комоде. Внезапно всю комнату наполнил оглушительный плач сотни младенцев. — Молодец! — отрезала Грейнджер, и по её тону Драко понял, что она иронизирует. Наложив Силенцио, которое, к счастью, сработало, Грейнджер добавила, — Мне придётся зайти в комнату, чтобы коснуться медведя. — Я прикрою тебя, — заверил Драко. — Прямо отсюда, из коридора, — добавил он с улыбкой. — Если я умру, то вернусь, чтобы преследовать тебя, — пробормотала Грейнджер. — Если ты умрёшь, Поттер или Холворт убьют меня, и мы сможем вместе стать призраками этого места. — Драко медленно протянул руку и нежно провёл пальцами по шее Грейнджер, а затем схватил цепочку и вытащил медальон из-под свитера. Грейнджер выглядела раздражённой и немного смущённой из-за этого жеста. — Держи портключ в руке. Грейнджер кивнула и сжала медальон. — Если всё пойдёт наперекосяк, выбирайся отсюда. — Ого, тебе не всё равно! — Нет. Было бы обидно, если бы твои красивые трусики пропали зря, мне они очень нравятся, — ответила она, поворачиваясь обратно к комнате. — Боксеры, а не трусики… — возмущённо поправил Драко… — И они могут быть твоими, только сначала тебе нужно снять их с меня, — добавил он, заталкивая её в комнату. Драко подумал, что этот жест мог бы привести к тому, что его интимные места подверглись изощренному проклятию, но вместо этого Грейнджер рассмеялась. — Как ты это делаешь? — спросила она, оглядывая комнату и подходя к кровати. — Что делаю? — Так легко меня смешишь? — уточнила она. В голове Драко всплыли слова Холвортса: За последние несколько недель я увидел в Каффс больше жизни, чем за всё время. На его лице появилась искренняя улыбка. — Я не смешу тебя, Грейнджер. Я даю тебе почувствовать себя живой; смех — это просто побочный эффект. Между ними повисла долгая пауза, и весёлое выражение на лице Грейнджер сменилось задумчивым. — Мне нравится чувствовать себя живой, — сказала она наконец, поворачиваясь к медведю. — Была не была… Как только Грейнджер прикоснулась к плюшевому мишке, по всей комнате раздались хлопки. — Я КОСНУЛАСЬ НЕ ТОЙ ИГРУШКИ! — взвизгнула она и бросилась к двери, а по полу покатилась лавина из множества кукольных голов. Блядь, это же проклятие Умножения. — Быстрее! — крикнул Драко. Как только Грейнджер вышла за дверь, Драко захлопнул её, отрезав лавину обезглавленного ужаса. Недолго думая, он схватил Грейнджер за руку и побежал, подгоняемый грохочущим хором кукольных голов, сотрясающих фундамент здания.