Похотливый Голд и Крошка Болт
29 сентября 2025 г., 05:41
Среда, 17 декабря 2008 года
Гермиона Грейнджер
Неужели я слишком многого прошу — всего один спокойный вечер в спа?!
Раздражённая Гермиона испепеляла взглядом надоедливого блондинистого идиота, который только что с невозмутимым видом уселся напротив неё в джакузи.
Неужели ему обязательно выглядеть таким чертовски самодовольным?!
Спа-центр отеля был пуст, если не считать их двоих. Хотя «спа» — это небольшое преувеличение, учитывая, что там был лишь крошечный бассейн (холодный), одинокий шезлонг (сломанный) и джакузи (единственная стоящая вещь).
План Гермионы состоял в том, чтобы снять накопившееся за день напряжение в мышцах с помощью гидромассажа в джакузи. Всё шло по плану, пока не появился Малфой в своих дурацких боксерах с гиппогрифами, демонстрируя нелепо накачанные ноги и слегка покрытую шрамами, но восхитительно рельефную грудь. Он воспринял её присутствие в джакузи как открытое приглашение и быстро забрался в воду, несмотря на крайне враждебное выражение лица Гермионы.
— В чём дело, Грейнджер? Кажется, тебя что-то раздражает… — спросил Малфой, лениво проводя рукой по бурлящей воде.
Гермиону сильно раздражала лёгкость, с которой Малфою удавалось взять ситуацию под контроль. Он всегда был на шаг впереди, всегда был готов обезоружить её кокетливой улыбкой или саркастическим замечанием. Этому придурку всё ни по чём и он почти никогда не смущался, что было несправедливо, особенно учитывая, как легко он смущал Гермиону. Ей не нравилось чувствовать смущение; Гермиона гордилась тем, что всё держит под контролем, поэтому, глядя на самодовольное лицо Малфоя, она решила, что пришло время переломить ситуацию и дать ему почувствовать, каково это — быть на её месте.
Что я могу сделать?..
Это должно быть что-то такое, чего он не ожидает...
— Ничего, я в порядке, — ответила Гермиона, обдумывая возможные варианты. — Во сколько нам завтра нужно вернуться в Швейцарский коттедж?
Они провели весь день, пытаясь придумать план, как справиться с «демоническими куклами из детской комнаты ужасов», как их называл Малфой. В поисках решения Малфой выдвинул несколько предложений, некоторые из которых, были сносными («Почему бы нам не сжечь её дотла?») а другие просто нелепыми («Почему бы нам не отказаться от поисков и не выманить Макгонагалл другим способом? Мы могли бы пригрозить, что взорвём её любимый паб?»). Мозговой штурм подошёл к логическому завершению после того, как он предложил отправить Гарри в комнату в качестве жертвоприношения, чтобы умаслить демонических духов.
— Учитывая, что наш текущий план предполагает прикосновение к каждой кукле, пока мы не найдём ту, которая не активирует проклятие Умножение, я думаю, нам стоит отправиться туда как можно раньше, — отметил Малфой. — Кстати, это действительно выдающийся план. Будем надеяться, что комната не будет слишком долго перезагружаться каждый раз.
— Ты не придумал ничего лучше! — отрезала Гермиона. — И прежде чем ты снова это предложишь, знай, что мы не принесём Гарри в жертву.
Вот так, всего за несколько минут, Малфой умудрился разозлить её до такой степени, что у неё участился пульс и напряглись плечи. Гермиона скользнула вдоль бортика джакузи, пока не нашла струю, которая могла расслабить мышцы между её лопатками. Откинув голову на край ванны (что, по случайному совпадению, выставило её грудь в бикини над водой), она довольно застонала.
Раздался кашель, и, приоткрыв глаза, Гермиона заметила, что Малфой на мгновение задержал взгляд на её груди, а затем быстро отвёл глаза.
Я могла бы…
Нет, это определённо перебор.
Хотя он не ожидает этого...
— Я предложил спеть для демонических кукол; в конце концов, они просили колыбельную, — наконец ответил Малфой.
— Ты предложил спеть «Сколько стоит тот эльф в витрине?», что звучит как совершенно варварская колыбельная! — возразила Гермиона, позволяя воде приподнять её со скамейки, при этом обнажив ещё больше груди.
— Это классика! — настаивал Малфой, и в его голосе слышалось напряжение. — От неё я всегда засыпал.
— Отлично, почему бы тебе не спеть её сейчас? Мне нужны тишина и покой.
— Уверена? — спросил Малфой, и в его голосе внезапно послышалось что-то опасное. — Учитывая, какие звуки ты издаёшь, тебе нужно кое-что другое…
Не позволяй ему всё перевернуть с ног на голову!
Гермиона открыла глаза и увидела Малфоя, который сидел, вытянув руки вдоль бортика ванны, и с жаром смотрел на неё. К счастью, её лицо уже раскраснелось от горячей воды, иначе по тому, как запылала её шея, было бы понятно, насколько сильно на неё повлиял этот комментарий.
Малфою явно плевать на границы...
— Что бы это могло быть? — спросила Гермиона, снова погружаясь в воду и усаживаясь на выступ.
— Иди сюда, я тебе покажу, — ответил Малфой, бросив взгляд на её губы.
— Ммм, — промычала Гермиона, отталкиваясь от выступа и подплывая к нему. — Знаешь, что меня действительно раздражает, Малфой?
Когда Гермиона подплыла ближе, на его лице мелькнуло удивление, и ей потребовалось огромное усилие, чтобы сдержать торжествующую ухмылку.
— Расскажи, — выдохнул он, когда она остановилась перед ним.
Едва заметно мышцы на его плечах напряглись, когда он в ожидании схватился за край джакузи. Медленно, не отрывая от него взгляда, Гермиона подошла к Малфою и забралась на него, обхватив его бедра коленями.
Не торопясь, Гермиона позволила себе насладиться тем, какое впечатление она на него произвела: прерывистое дыхание, потемневшие глаза, крепко сжатые кулаки… Было забавно видеть Малфоя застигнутым врасплох.
Сглотнув, он опустил взгляд на грудь Гермионы, которая находилась всего в нескольких сантиметрах от его лица… Так близко, что его дыхание коснулось кожи, оставив за собой след из мурашек.
Малфой открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но передумал и снова его закрыл. Гермиона нежно обхватила его за плечи и опустилась к нему на колени. У неё перехватило дыхание, когда его эрекция коснулась её трусиков. Из его груди вырвался сдавленный стон, за которым последовала череда невнятных ругательств, адресованных потолку.
Проведя пальцами по его волосам, Гермиона крепко схватила его за голову и притянула к себе, чтобы прошептать на ухо, — Что на самом деле меня раздражает, Малфой, так это то, что ты сидишь рядом с самой мощной струёй в этом джакузи.
Уперев обе руки ему в плечи для равновесия, Гермиона скользнула боком через его колени, чтобы добраться до струи рядом с его бедром. При этом она прижалась внутренней стороной бедра к его эрекции, чем вызвала у него прерывистый выдох.
— Не двигайся и держи руки при себе, — скомандовала Гермиона, заметив, что Малфой дёрнулся, словно собираясь её коснуться.
Наклонив бёдра вперёд, Гермиона подставила корпус под струю воды и издала сдавленный стон, когда та попала точно в цель. Она медленно покачивалась, используя напор воды, чтобы волны удовольствия прокатывались по её телу. Малфой громко выругался, когда она пошевелилась, и его голова откинулась назад, а бедро Гермионы коснулось его члена через боксеры.
— Так приятно, — выдохнула Гермиона, впиваясь ногтями в плечи Малфоя.
— Н-нечестно, — заикаясь, произнёс он, резко выдохнув.
— Блядь, — застонала Гермиона, когда ощущения усилились.
Её голова упала на плечо Малфоя, а тело сотряслось от удовольствия, заставив всё внутри напрячься и задрожать. Малфою нужно было больше трения, и он сдвинулся, чтобы плотнее прижаться эрекцией к её бедру. Гермиона снова застонала, подавшись бёдрами вперёд и сильнее прижимаясь к струе.
— Ты меня убиваешь, — захныкал Малфой.
— Это за тот трюк, который ты провернул раньше, — прошептала Гермиона ему на ухо. — Я знаю, что ты специально уронил полотенце.
— Если ты делаешь это, чтобы я больше не раздевался, то у тебя плохо получается, — простонал Малфой, касаясь губами её шеи.
Приближаясь к оргазму, Гермиона укусила его за ухо, вызвав такое дикое рычание, что она едва не кончила от этого звука. Её наслаждение нарастало, всё внутри сжималось, как пружина, требующая разрядки. Она была так близко. Мышцы на руках Малфоя напряглись, он снова сжал кулаки, костяшки побелели от напряжения. Издав громкий прерывистый стон, Гермиона запрокинула голову и прижалась грудью к лицу Малфоя. Её тело содрогалось снова и снова, оргазм был сильным и быстрым.
Когда удовольствие схлынуло, Гермиона переместилась так, чтобы снова оказаться на коленях у Малфоя, и уткнулась лицом ему в шею, наслаждаясь блаженством после оргазма.
— Можно я дотронусь до тебя? — умолял он.
— Нет.
Малфой разочарованно зарычал, когда она оттолкнулась от него, подплыла к центру джакузи и встала.
— Что ж, я чувствую себя намного лучше, — весело заявила она и направилась к лестнице, собираясь уходить.
Поднимаясь по ступенькам, Гермиона чувствовала на себе тяжёлый взгляд Малфоя. Поднявшись, она оглянулась через плечо и увидела, что он открыто пялится на её задницу в бикини.
— Драко, — лениво произнесла Гермиона. Малфой с трудом сглотнул, прежде чем перевести взгляд на неё. — Ты не собираешься что-нибудь с этим сделать? — Гермиона кивнула в сторону его эрекции, которая была отчётливо видна сквозь рябь на воде.
На его лице отразилось удивление, которое быстро сменилось ленивой ухмылкой, когда он принял вызов Гермионы. Разжав кулаки, Малфой опустил правую руку в воду и осторожно обхватил себя через ткань боксеров.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он, пристально глядя на Гермиону.
— Засунь руку внутрь этих нелепых боксеров и дрочи, пока не кончишь, — скомандовала Гермиона.
Услышав её слова, Малфой на мгновение прикрыл глаза, чтобы прийти в себя. Собравшись с духом, он подвинулся вперёд на скамье, откинулся назад, чтобы освободить себе место, и просунул руку под ткань. Гермиона заворожённо наблюдала, как он начал поглаживать себя, сначала медленно, но потом всё быстрее и быстрее. По спа эхом разносились прерывистые стоны, пока Малфой двигал рукой вверх и вниз, снова и снова. Вскоре его движения стали резкими и отчаянными.
Переведя взгляд на лицо Малфоя, Гермиона с удивлением обнаружила, что он снова смотрит на её задницу. Мышцы на его руках и груди завораживающе перекатывались и сокращались. Ахнув, он вскрикнул, и его бёдра резко дёрнулись.
Затуманенный серые глаза снова встретились с глазами Гермионы, и она улыбнулась.
— Хороший мальчик, Драко. А теперь иди спать, завтра у нас будет насыщенный день.
***
Четверг, 18 декабря 2008 года Драко Малфой ДМ: Я влюблён. ТН: Я уже говорил тебе, что Нарцисса не примет надувную куклу, которую Дин подарил тебе в качестве невестки. ДМ: Я серьёзно. ТН: Полагаю, всё бывает в первый раз. Подробности, пожалуйста? ДМ: Грейнджер оседлала меня в джакузи и использовала струю воды, чтобы кончить. Затем она приказала мне душить змею, пока я не кончу. ТН: Можно я женюсь на ней? ДМ: Я надеру тебе зад за то, что ты об этом спросил. ТН: Обещания, обещания. Значит, дела идут хорошо? ДМ: Я очень надеюсь, что она скоро позволит мне прикоснуться к ней. ТН: Я очень надеюсь, что она скоро позволит мне прикоснуться к ней. — Полный при... — Драко захлопнул рот, когда Грейнджер остановилась у стола. — Доброе утро. — Доброе утро, — поздоровался Драко в ответ, склонив голову набок, чтобы полюбоваться её джемпером, который, скорее всего, был причиной недавнего дефицита шерсти. Слабо улыбнувшись Драко, Грейнджер отодвинула стул напротив и села. Как и следовало ожидать, через мгновение появился Доджер и принялся за тосты. Драко молча наблюдал, как Грейнджер намазала тост джемом, поднесла его к губам, открыла рот, чтобы откусить... Почему это так эротично…?! Драко замер с кофейной кружкой на полпути ко рту, когда она откусила кусочек, и из уголка её рта вытекла капелька джема, которую она ловко поймала языком. Не слишком сдержанное движение в его брюках вызвало бурный поток воспоминаний об их времени в джакузи. Блядь, я знал, что сегодня утром мне стоило перестраховаться превентивной дрочкой. — Прошу прощения, я сейчас вернусь, — пробормотал Драко, осторожно поднимаясь со стула. Драко поспешно пробрался через ресторан к мужскому туалету и, оказавшись внутри, наложил заглушающее заклинание. Как будто дрочка в общественном туалете, которая иногда бывает необходима, сама по себе не была чем-то ужасным, так ещё и стены этого конкретного туалета были украшены сотнями зеркал в форме ракушек. Замечательно, сейчас я увижу, свою превентивную дрочку с разных ракурсов. Не тратя времени на формальности вроде лёгкого шлепка по ягодицам, Драко спустил штаны и схватил свой член. После беспалочкого заклинания смазки он провёл скользкой рукой вверх и вниз по всей длине. Как ни странно, вид его члена, который отражался с разных сторон, на самом деле возбуждал. Неужели у Драко теперь фетиш на зеркала? Возможно, так и есть. Когда Драко почувствовал, что приближается к оргазму, его мысли переключились на Грейнджер и бесконечный список развратных действий, которыми они могли бы заняться вместе. Как только он добрался до пункта «доение простаты», он громко застонал, и результат его развратных действий ударил Драко в подбородок (а также в несколько других мест — но будьте уверены, зеркала из ракушек не пострадали). — Блядь, — выдохнул Драко, когда его сперма медленно потекла вниз и бесцеремонно попала на его джемпер. Падать ниже уже некуда. После нескольких очищающих заклинаний Драко вышел из уборной ровно через три минуты и тридцать три секунды после того, как вошёл в неё. Он присоединился к Грейнджер за столом, теперь уже полностью готовый к любым эротическим действиям с едой. Однако он был не готов к тому взгляду, которым его одарил Доджер, безмолвно сообщавший Драко, что он точно знает, что тот только что сделал. Подумав, что отрицание — это, пожалуй, лучший выход, Драко одарил Доджера своим лучшим взглядом, который говорил: «Я понятия не имею, что ты, чёрт возьми, имеешь в виду». В ответ Доджер подскочил к маленькому молочнику и хорошенько его встряхнул, так что в воздух взметнулся фонтан белых капель, которые затем разлетелись по всему столу. Глаза Драко расширились. Откуда, блядь, он знает?! — ДОДЖЕР! — отругала его Грейнджер и быстро схватила салфетку, чтобы вытереть со стола наглядную инсталляцию спермы Драко. — О боже! — воскликнула молодая женщина за соседним столиком и бросила Грейнджер пачку детских салфеток (?!) из коляски. — Всякое бывает. — Моя вина: надо было держать крепче, чтобы не разбрызгалось повсюду, — смеясь, сказала Грейнджер. Слава Салазару, у меня была превентивная дрочка, прежде чем я услышал этот комментарий. — Плохая, плохая девочка; нужно держать крепче, Грейнджер, — ответил Драко, заслужив хмурый взгляд. Когда опасность забеременеть за столом миновала, Грейнджер вернула детские салфетки (странные, но приятно пахнущие) и с улыбкой заглянула в коляску. — Сколько ему? — спросила она, кивнув в сторону того, что, как предположил Драко, было младенцем (всегда есть вероятность, что это разновидность крупа; магглы порой странные). — Пять месяцев, — ответила женщина как ни в чём не бывало, но тут в неё вселился демон высокого голоса, и она обратилась к ребёнку, — У нас только что начали резаться зубки, правда?! — К счастью, ей удалось победить демона, и она снова обратилась к Грейнджер, — Это не самый весёлый период. — Я слышала, — усмехнулась Грейнджер и повернулась к Драко, когда женщина начала покачивать коляску, тихо напевая. — Можно тебя кое о чём спросить? — поинтересовалась Грейнджер, явно чувствуя себя неловко. — Только если я смогу спросить тебя о чём-то взамен, — тут же ответил Драко. — Ладно… Пожалуйста, не ставь условия... — …Ты хочешь детей? — сразу же спросила она. Никаких условий! Да! Не могу поверить, что она... Погодите, она что, только что спросила, хочу ли я детей...?! — И да, и нет… — ответил Драко, задумавшись на мгновение, как бы это объяснить… — Не знаю, в курсе ли ты, но раньше у меня был брачный контракт. — С Асторией Гринграсс, — кивнула Грейнджер. — Тео упоминал об этом. — Как и в большинстве брачных контрактов, в нём был пункт о том, что Астория должна родить мне наследника в течение пяти лет после церемонии бракосочетания. — Драко улыбнулся, увидев недовольное выражение на лице Грейнджер. — Из-за этого я рос с мыслью, что у меня будут дети в довольно юном возрасте, но я не особенно хотел этого. По своему опыту могу сказать, что неприятно осознавать, что есть большая вероятность того, что ты появился на свет только потому, что твои родители были обязаны по контракту тебя родить. — Так вот что ты чувствовал? Что Нарцисса и Люциус родили тебя только потому, что были обязаны по контракту, а не потому, что хотели? — спросила Грейнджер, не в силах скрыть ужас в своём голосе. — Иногда. Как ты и сказала после суда над моим отцом, чистокровный наследник — это не человек, а роль; он должен верить в то, что ему говорят, делать то, что ему говорят, вести себя так, как ему говорят… Это очень угнетает, и я бы не хотел такой жизни для своего ребёнка, — заключил Драко, потягивая кофе. — Но ты больше не живёшь такой жизнью... — Да, и я более спокойно отношусь к мысли о том, что однажды у меня появятся дети, зная, что это будет мой выбор и что ребёнку не придётся проходить через то, через что прошёл я, — подтвердил Драко, рассеянно представляя себе маленького кудрявого блондина. Подошла официантка с корзинкой свежей выпечки, и разговор пришлось прервать. Они спокойно ели выпечку, слушая, как мать неподалёку тихо напевает своему ребёнку. — Полагаю, теперь моя очередь задать вопрос, — объявил Драко, когда они закончили. — Хорошо. Давай, — согласилась Грейнджер с лёгким испугом. — Как ты получила своё прозвище? — спросил Драко с торжествующей ухмылкой. — Это несправедливо! — простонала Грейнджер, внезапно осознав свою ошибку. — Может, тогда лучше я спрошу, что произошло прошлой ночью в джакузи? — любезно поинтересовался Драко. — Нет. — Именно. Я выбрал тему, которая, как мне показалось, будет тебе более комфортна. Я очень внимателен к таким вещам, — взволнованно усмехнулся Драко. Смешки прекратились, когда Доджер перегнулся через стол и положил ему на руку золотую скрепку. Драко не совсем понял, что означает этот жест, но на всякий случай решил, что это угроза. — Принято к сведению, — сказал он Доджеру, а Грейнджер нахмурилась, увидев этот странный жест. — Не знаю, зачем тебе это знать; это глупая история, — пробормотала Грейнджер. — Я буду судить об этом. Пожалуйста, начинай, — сказал Драко, откинувшись на спинку стула. Грейнджер вздохнула и поставила чашку с кофе на стол. — Хорошо. После того как я узнала, что чары забвения на моих родителях необратимы, я не знала, что делать. Я подумала, что лучше оставаться поблизости на случай, если моим родителям что-то понадобится, поэтому устроилась на работу в архив Министерства магии Австралии. Это было скучно, но я едва могла что-то делать, а работа не требовала особых умственных усилий, так что она подходила. Грейнджер явно чувствовала себя неловко во время рассказа и теребила салфетку, что Драко показалось очень милым. — Был один парень по имени Голд Этвотер, он возглавлял отдел магических игр и спорта. Голд был хищником, который охотился на женщин, которых считал уязвимыми. Учитывая, в каком я была состоянии, Голд начал каждый день приходить в архив, демонстрируя свою власть и пытаясь заставить меня чувствовать себя некомфортно. Я почти уверена, что поначалу он видел во мне вызов, потому что я никак не реагировала и отказывалась замечать его присутствие. Но в конце концов ему это надоело. Единственная проблема заключалась в том, что это означало, что он переключится на кого-то другого. Однажды утром я пришла на работу и обнаружила, что он запер стажёрку в лифте и отказывался выпускать её, пока та его не поцелует… — Пожалуйста, скажи мне, что ты прокляла его чем-то очень мерзким, — сердито сказал Драко. — Терпение, — усмехнулась Грейнджер. — Я вмешалась, и, как только стажерка сбежала, Голд обвинил меня в том, что я вмешалась из-за ревности. Во мне вспыхнул гнев, который, после столь долгого оцепенения, был весьма приятен, и я решила, что пришло время преподать ему урок. Поэтому я спросила, не хочет ли Голд встретиться со мной после работы, чтобы выпить, и, конечно же, этот идиот с радостью согласился. Мы пошли в местный бар, где мне пришлось несколько часов терпеть его приставания, пока он не надрался достаточно, чтобы можно было приступить к следующему этапу плана. Когда он уже с трудом мог вспомнить своё имя, мы вышли из бара, и я повела его к тёмному переулку. Отойдя подальше, я оглушила его, раздела, наложила на него заклинание для отвода глаз и левитировала ко входу в Министерство, где приковала его наручниками к перилам. Затем я оглушила его и наложила четыре охлаждающих заклинания на его пах, — сказала Грейнджер, с нежностью улыбаясь воспоминаниям. — Заклинание для отвода глаз спало, когда все пришли на работу на следующий день, но, к несчастью для Голда, мои охлаждающие чары действовали, так что с того дня он стал известен как Похотливый Голд и Крошка Болт. — Невероятно, — рассмеялся Драко. — Но если это произошло в Австралии, то почему твоя американская команда называет тебя Каффс? — Андерсон в то время был в Министерстве магии и стал свидетелем появления Крошки Болта во всей его красе. Он также стал свидетелем того, как меня за это уволили… — Грейнджер замолчала с раздражённым видом. — Уволили?! За то, что преподала урок извращенцу? — сердито воскликнул Драко. — Ну, то, что я сделала, было технически нападением... — пробормотала Грейнджер. — Пффф. Грейнджер ухмыльнулась ему. — У Андерсона была такая же реакция! Он ворвался в комнату для допросов, где меня держали, и сказал главе аврората, что тот идиот, раз увольняет такого сотрудника. Он предложил мне работать с ним в МАКУСА, а остальное, как говорится, уже история, — пожала плечами Грейнджер. — Что случилось с Крошкой Болтом? — спросил Драко. — Мой поступок побудил других выступить и заявить на него. Крошку Болта арестовали и обвинили в сексуальных домогательствах и попытке изнасилования… — Грейнджер сглотнула. — Он в тюрьме, где ему и место. — Хорошо, — мрачно ответил Драко. — Так и есть. — Можно я буду называть тебя Каффс теперь, когда я знаю эту историю? — спросил Драко, пытаясь снова разрядить обстановку. Грейнджер восторженно улыбнулась и сказала, — Ни за что, — а затем показала Драко средний палец. Дерзкая ведьма. — О-о-о! Мне нравится! Какой чудесный голос! — Они оба обернулись и увидели пожилую женщину, которая направлялась к молодой матери с ребёнком. Дама была из тех, кто вечно мёрзнет, и она продемонстрировала полное неуважение к волосам Драко, когда сняла плащ и встряхнула его, окатив Драко дождевой водой. Доджер, проявив редкую ловкость, нырнул за кувшин с водой, чтобы избежать нежелательного душа, а Грейнджер, которая вышла сухой из воды, тихо рассмеялась в салфетку. — Как обычно, Сиб? — спросила официантка, когда «Сиб» устроилась поудобнее. — Да, спасибо! — ответила Сиб и улыбнулась молодой маме, которая снова начала петь. Мысли Драко блуждали, пока он готовил себе ещё одну чашку кофе, на этот раз с добавлением молока. Молоко было восхитительным, особенно когда оно стекало по чьему-то телу. Драко взглянул на Грейнджер, представляя, как молоко стекает по её груди. Видение разрушилось, когда он почувствовал внезапную боль и, опустив взгляд, обнаружил, что Доджер попытался проткнуть его руку вилкой (дикий зверь). — Что с ним сегодня такое?! — воскликнула Грейнджер, пытаясь отобрать вилку у своего непослушного питомца. — Могут ли нюхлеры читать мысли? — как бы невзначай спросил Драко, пытаясь не вызвать подозрений. — Нет… — ответила Грейнджер, к сожалению, с подозрением на лице. — Отлично, — весело сказал Драко и переключил внимание на поющую мать, чтобы Грейнджер не стала развивать эту тему. Колыбельная была странной, а текст в основном состоял из списка необычных вещей, которые отец ребёнка собирался ему купить... — …Папа купит тебе птичку, знай… Не очень практично. — …А если птичка не будет петь — не беда, папа купит тебе кольцо тогда… Звучит как то, что сделал бы чистокровный. Я уверен, что мой отец однажды сказал: если первый подарок не приняли, нужно преподнести что-то более ценное. — … А если кольцо превратится в медное, папа купит тебе зеркало. А если зеркало вдруг разобьётся, папа купит тебе козлёнка… Кому, блин, нужен козёл?! ... У одной из демонических кукол был козёл... — Грейнджер... — Да? — Ты знаешь колыбельную, которую мать поёт ребёнку? — спросил Драко. — «Тише, Малыш, Засыпай»? Да, это популярная маггловская колыбельная, — ответила она, в замешательстве нахмурившись. — А что? — Демонические куклы держали в руках разные предметы: птицу, козу, лошадь и телегу… Возможно, и другие предметы тоже, но я был слишком озабочен нашей неминуемой гибелью, чтобы что-то заметить. — Мерлин! Куклы сказали, что нужно спеть им колыбельную… ОХ! — глаза Грейнджер расширились, и Драко почувствовал, что её осенило. — Поделись с классом, Грейнджер. Я не умею читать мысли, — подсказал Драко. — Однажды мы с Минервой пели «Тише, Малыш, Засыпай» и… — Она замолчала, виновато взглянув на Драко. — Что?! — Ну, мы… вроде как… подшучивали над чистокровными… — Она виновато улыбнулась ему… — Миллисент Буллстроуд хвасталась бриллиантовым кольцом, которое получила на Рождество, и я с сарказмом пропела строчку из колыбельной. Минерва пропела следующую, и в итоге мы посмеялись над тем, насколько чистокровной была эта колыбельная: «Папа купит тебе всё, что угодно, сколько бы это ни стоило и как бы нелепо это ни выглядело, а когда эта вещь сломается, он просто купит тебе что-нибудь другое». — Понятно… — сказал Драко, с оскорбленным видом, хотя всего несколько минут назад он тоже подумал, что это звучит очень чистокровно. — Как думаешь, что нам делать? Просто прочитать колыбельную и посмотреть, что произойдёт? — спросила Грейнджер. — Полагаю, что так. По крайней мере, это лучше, чем наш нынешний план, — заметил Драко, а затем, приняв высокомерный вид, добавил, — А теперь, я думаю, будет справедливо, если ты извинишься за то, что высмеивала чистокровных. — Нет. Грубо.***
Гермиона Грейнджер Покончив с завтраком и собрав вещи, они быстро отошли от отеля в укромное место среди деревьев, где можно было безопасно аппарировать. — У тебя появились идеи, как назвать нашу историю? — спросил Малфой. — Только не снова... — вздохнула Гермиона. — Я думаю: «Проклятие Демонических Кукол» или «Колыбельная из детской комнаты ужасов», — размышлял Малфой, размахивая сумкой для вещей, пока они шли. — «Драко Малфой и бесконечный запас новеньких боксеров», — предложила Гермиона, поняв, что гораздо проще потакать идиотским наклонностям Малфоя, чем бороться с ними. — Ты просто не можешь перестать думать о боксерах, да? — спросил Малфой, почему-то скосив глаза на карман пальто Гермионы. — Я думаю о них каждую свободную минуту, — сухо ответила она. Прежде чем Малфой успел соблазнительно провести пальцами по её коже, Гермиона схватила его за руку и аппарировала в Швейцарский Коттедж. Их дыхание клубилось в холодном утреннем воздухе, а земля была покрыта толстым слоем инея, который хрустел под ногами при ходьбе. Малфой без напоминания наложил на них согревающие чары, а также на карман пальто Гермионы, где сидел Доджер, и она почувствовала... что-то. Боже, он точно знает, что делает. Территория Осборн Хауса была пуста; даже садовники не вышли на работу, что неудивительно, учитывая, что поместье открылось совсем недавно. В любом случае они всё равно наложили на Швейцарский Коттедж магглотталкивающие чары... по крайней мере, Гермиона это сделала (Малфой был слишком занят, превращая кусты в различные части тела). — Ну вот, мы снова здесь, — пробормотал идиот, уставившись на деревянную лестницу после того, как закончил свой шедевр «сиськастой тентакулы» (Гермиона не стала ему указывать, что это плющ, а не ядовитая тентакула). — Если я умру от рук демонических игрушек, Тео мне этого никогда не простит. — Это не имело бы значения, ведь ты был бы мёртв, — услужливо заметила Гермиона. — На этой радостной ноте мы, пожалуй, пойдём, — Малфой жестом пригласил Гермиону первой подняться по лестнице. — Вперёд! — с притворным энтузиазмом ответила Гермиона. — Я не люблю игнорировать совпадения... — сказал Малфой, когда они подошли к двери... — Тебе не кажется немного странным, что кто-то сегодня утром напевал «Тише, Малыш, Засыпай»? Если это ключ от той комнаты, то это... — Слишком подозрительно, я согласна, — ответила Гермиона, не в первый раз задаваясь вопросом, не манипулирует ли Минерва ситуацией. Швейцарский коттедж выглядел точно так же, как и вчера, когда они проходили через него. У Гермионы вспотели ладони, пока она вела их в детскую, и с каждой секундой её опасения нарастали. Дверь была цела, и на ней висела та же табличка, сообщавшая, что в комнате идёт ремонт. Гермиона осторожно прижалась ухом к дереву, чтобы понять, слышно ли что-нибудь. В комнате было тихо. — Готова? — прошептал Малфой, хватаясь за дверную ручку. Нет. — Да, — подтвердила Гермиона, прерывисто выдохнув. — Привет ещё раз, — поздоровался Малфой с наигранной бравадой и толкнул дверь. Куклы ожили одновременно и повернулись к ним, уставившись стеклянными глазами. По спине Гермионы пробежал холодок, а её внутренний голос, обычно такой практичный, отчаянно кричал, чтобы она бежала. Малфой, доказав свою полезность, заставил её почувствовать себя немного лучше, издав странный звук, подозрительно похожий на писк. Кукла на лошадке-качалке подняла деревянную птичку и спросила, — Ты пришла спеть нам колыбельную? — Что-то вроде того, — уклончиво ответила Гермиона и, получив ободряющий кивок от Малфоя, продолжила, — Хорошо. Первая строчка: «Тише, малыш, засыпай, папа купит тебе птичку, знай…» — Кукла, которая только что заговорила, помахала им деревянной птичкой. — Значит, кукла на лошадке-качалке отпадает? — Согласен, — сухо ответил он. — Хорошо. А если птичка не станет петь — не беда, папа купит тебе кольцо тогда... — Кукла, стоявшая на шкафу, помахала им бриллиантовым кольцом.… — Если кольцо превратится в медное, папа купит тебе зеркало... — Кукла, сидевшая на комоде, держала зеркало.… — Если зеркало вдруг разобьется, папа купит тебе козлёнка... — Другая кукла из шкафа протянула игрушечного козлёнка.… — Если козлёнок не будет травку жевать, папе придется телегу с быком покупать... — Кукла на комоде держала игрушечную телегу и быка.… — Если тележка с быком не поедет, папа купит собачку по кличке Клевер... — Кукла, лежавшая на кровати, держала деревянную собачку.… — А если собачка окажется злой, папа купит лошадь с повозкой… — Другая кукла на кровати держала в руках лошадь и повозку… — Если повозка сломается с треском, ты всё равно будешь самым милым ребёнком на свете, — закончила Гермиона. Кукла, свисавшая с ящика комода, подняла сжатый кулак. Убедившись, что Малфой использует свои клоунские ноги по назначению, подперев ими дверь, Гермиона подкралась ближе и погладила по голове куклы. Как только она коснулась её, кулак разжался, обнажив клочок пергамента, и после того, как не последовало характерного хлопка, Гермиона с облегчением выдохнула. Это все? Гермиона с подозрением уставилась на пергамент, гадая, не ловушка ли это. — Ревелио, — пробормотал Драко, явно думая о том же. Когда ничего не произошло, Гермиона попробовала произнести «Акцио, пергамент», и, к её удивлению, бумажка вылетела из ручки куклы и оказалась у неё в руках. Не теряя времени, она быстро вышла из комнаты и направилась туда, где в коридоре стоял Малфой. Как только Гермиона переступила порог, чары в комнате рассеялись, и куклы одновременно рухнули на пол. — Ладно... — радостно воскликнул Малфой... — На самом деле это было довольно просто. — Ты не мог подождать, пока мы выйдем на улицу, чтобы сказать это?! А что, если куклы оживут и набросятся на нас с ножами или чем-то ещё?! — прошипела Гермиона. — Очень хорошая мысль, Грейнджер. Пойдём. — Малфой схватил Гермиону за запястье и как можно быстрее потащил её из коттеджа. Оказавшись в безопасности снаружи, они остановились, чтобы изучить подсказку:С
17 апреля — Гарри Поттер
Гермиона нахмурилась: эта дата ей ни о чём не говорила. Это был не день рождения Гарри, не дата их первой встречи и не дата, связанная с какими-либо внеклассными приключениями в Хогвартсе… — Судя по твоему выражению лица, ты не знаешь, что означает эта подсказка, — пробормотал Малфой. — 17 апреля для меня ничего не значит. По крайней мере, я не могу придумать, что бы это могло быть... Гермиона бесцельно посмотрела на ближайший указатель, который направлял посетителей к достопримечательностям на территории парка. Неожиданно Малфой спросил, не хочет ли она немного осмотреться, и пока они гуляли, Гермиона догадалась, что он, вероятно, хотел как можно дольше не садиться на паром. Они шли по аккуратным гравийным дорожкам, петлявшим между высокими деревьями, которые тихо шелестели на лёгком ветру. Конечно же, Малфой, который и пяти минут не мог провести без саркастического замечания, решил оставить свой отзыв о разных садах, которые им попадались: сад с овощами («Где шалфей?» — Драко Малфой, овощевод энтузиаст), о саде с травами («Как скучно, где ядовитые травы? — Драко Малфой, потенциальный ассасин), и о саде полевых цветов («Мне нравится сравнивать Квиддиота с Глумбамблом» — Драко Малфой, иногда бывает забавным). — Не хочешь ещё разок сходить на пляж?! — заявил Малфой, указывая на табличку с надписью: «Сюда, на частный пляж королевы Виктории». — Отличный день для этого! — Точно, — усмехнулась Гермиона, следуя за Малфоем по тропинке, на которую указывал знак. Перед ними раскинулся узкий участок песка, посреди которого стояла зелёная повозка. На покосившейся табличке рядом с повозкой было написано, что это перевалочный пункт, которым пользовалась королева Виктория перед тем, как искупаться в море. Когда Гермиона заглянула в повозку, на неё внезапно нахлынуло яркое воспоминание: ей было семь лет, и она безудержно хохотала, пока отец гонялся за ней вокруг повозки, пытаясь украсть у неё мороженое. Мать Гермионы сидела рядом и смеялась над ними, придерживая шляпу, чтобы её не унесло ветром. Воспоминания вызвали такую сильную боль, что у Гермионы перехватило дыхание, а в горле образовался болезненный комок. — Я помню это место... Я... — Гермиона замолчала, глубоко вздохнув. — Грейнджер? — осторожно спросил Малфой, почувствовав, что она расстроена. — Заставь меня смеяться, пожалуйста, — выдохнула Гермиона, закрыв глаза и повернувшись лицом к морю, чтобы ветер унёс эти образы из её головы. К удивлению Гермионы, Малфой ничего не сказал. Вместо этого он встал перед ней, притянул её к себе и крепко обнял, чего раньше никогда не делал. Гермиона долго приходила в себя от неожиданности, но постепенно лёд, сковавший её сердце, растаял, и она расслабилась в его объятиях. Прислонившись головой к груди Малфоя, Гермиона обняла его за талию и глубоко вздохнула. — Я съел блевательные батончики на корабле, чтобы ты пожалела меня и согласилась остаться на ночь, — прошептал Малфой, уткнувшись ей в макушку. Из её груди вырвался сдавленный смешок. — Что?! — воскликнула Гермиона, отстраняясь, чтобы понять, шутит ли он. — Это сработало. Хотя, представь моё разочарование, когда выяснилось, что нам всё равно пришлось остаться… — усмехнулся он. — Ты невероятен! — рассмеялась Гермиона, игриво хлопнув его по груди. — О, смотри-ка, я тебя рассмешил, — заметил Малфой, и его глаза заблестели от удовольствия. — У меня парочка оскорблений для Джорджа; от батончиков меня должно было просто тошнить. Меня не должно было рвать за борт. — Ммм, — протянула Гермиона, ухмыляясь. — Если это был твой грандиозный план по моему соблазнению, то рвота точно не сработала в твою на пользу. — Вот почему я разделся, мне нужно было отыграться, — сказал Малфой, уворачиваясь от её очередного шлепка. — И я не собирался тебя соблазнять, я просто хотел провести с тобой время… Хотя джакузи было приятным бонусом. — Чёрт возьми, — застонала Гермиона, чувствуя, как её лицо заливает румянец, а в животе порхают бабочки. — Грейнджер? — позвал Малфой, снова делая шаг в её сторону. — Что? — в воздухе повисло ощутимое напряжение; Гермиона чувствовала, как оно давит на неё, побуждая отбросить осторожность и принять то, что происходило между ними. — Когда ты меня поцелуешь? — Малфой задал этот вопрос как ни в чём не бывало, словно это было неизбежно. Возможно, так оно и было. Недолго думая, Гермиона нежно коснулась его щеки, проведя большим пальцем по скуле. Малфой стоял неподвижно, словно боялся, что она остановится, если он хоть вздохнёт. Серебристо-серые глаза пристально смотрели на неё, ожидая, что она будет делать. — Этого не должно было случиться, — прошептала она. — Чего? — спросил он, бегло окинув взглядом её лицо. — Ты не должен был меня смешить… Ты точно не должен был заставлять меня чувствовать себя живой, — выдохнула Гермиона, сокращая расстояние между ними. Руки Малфоя обвились вокруг её талии, когда она прижалась губами к его губам. От прохлады его кожи по телу Гермионы пробежала восхитительная дрожь, и она провела языком по его губам, приглашая его открыться. Их губы двигались в унисон, губы раскрывались, языки исследовали друг друга. Рука Малфоя зарылась в волосы Гермионы и крепко сжала их, отчего у неё в животе усилилось напряжение. Малфой тихо застонал, когда Гермиона провела пальцами по его волосам, слегка потянув за мягкие пряди. Когда они наконец оторвались друг от друга, Малфой просто уставился на неё, словно не мог поверить в то, что произошло. Он выглядел восхитительно открытым: лицо раскраснелось, дыхание сбилось, губы опухли, волосы растрепались… и впервые Гермиона по-настоящему поверила, что он не лжёт о своих чувствах к ней. — Ты вчера намекнул, что я тебе нравлюсь с тех пор, как мы учились в школе? — нерешительно спросила Гермиона. — Это правда. Я не рискую попасть в Азкабан ради того, кто мне не нравится, — ответил Малфой. Его дыхание ласкало её лицо, и из-за этого было трудно сосредоточиться. — Ты издевался надо мной. — Прости. — Это было сказано с такой искренностью, что Гермиона удивлённо моргнула. — На то были причины… Тебе было бы очень опасно находиться рядом со мной в то время, и в первые годы я думал, что со мной что-то не так; я не должен был интересоваться маглорождённой. Я вёл себя как ужасный засранец, потому что был очень расстроен. Ты всегда была такой идеальной… такой очаровательной. Я знаю, тебе трудно в это поверить, мне бы тоже... — он вздохнул... — Тебе стоит... попросить Холворта показать тебе мой школьный отчёт. — Твой школьный отчёт? — осторожно спросила Гермиона. — Если это тебя не убедит, то ничто не убедит, — объяснил он, нежно поглаживая большим пальцем её талию. — Ты не против, если я его прочту? — Нет. — Хорошо. Они уставились друг на друга. — Никакого давления, — сказал Малфой через некоторое время. — Ладно, пойдём обратно. По крайней мере, на этот раз меня не стошнит за борт. — Ты меня балуешь, — невозмутимо ответила Гермиона. — Не стесняйся поцеловать меня ещё раз. Заманчиво… — Думаю, сначала я прочту твой школьный отчёт.
