Надеюсь, Ты Используешь Защиту, Сынок
8 октября 2025 г., 05:53
Четверг, 25 декабря 2008 года
Гермиона Грейнджер
Очевидно, что употребление сомнительных веществ в течение многих лет приносит пользу, потому что это было единственным объяснением того, как Холворт до сих пор жив после того, как вчера вечером выпил четыре бокала эльфийского вина Эрлы.
Гермиона наблюдала за ним с другого конца стола и радостно улыбалась, пока он доедал свой рождественский ужин из «Дырявого котла», а затем прогонял остатки похмелья бокалом вина. Теперь, когда с основным блюдом было покончено, Холворт, которого давно покинули последние остатки здравомыслия, обратил внимание на нетронутые тарелки с гороховым супом.
— Не делай этого, — предупредила Гермиона, хотя непонятно, зачем она вообще это сказала, ведь Холворт гордился тем, что никогда не отступал перед вызовом.
— И позволить Красавчику и Повелителю Времени насладиться победой? — усмехнулся Холворт. — Не думаю.
— Ты никогда не даёшь никому возможности насладиться победой, и из-за этого у тебя чаще, чем у кого-либо, возникают проблемы, — сухо сказала Гермиона, вспомнив, как Андерсону прислали кричалку из-за того, что Холворт, поддавшись на провокацию, изменил название «Палаты памяти» в волшебной больнице Нью-Йорка на «Памятную палату», умудрившись случайно убедить половину пациентов в том, что они мертвы.
— Что самое худшее может случиться? — спросил Холворт, пододвигая к себе одну из тарелок.
— Говорят: Если перед тобой стоит гороховый суп, убедись, что ты его съешь раньше, чем он съест тебя, — заметила Гермиона, потягивая вино. — Если магический паразит начнёт пожирать тебя изнутри, винить тебе будет некого, кроме самого себя.
— Наверное, это не самое страшное из того, что пыталось меня съесть, — пробормотал Холворт, медленно помешивая суп.
Министерский блокнот Гермионы засиял золотым, и на её губах появилась улыбка, когда она открыла его.
ДМ: Холворт уже попробовал гороховый суп?
ГГ: Нет, но я думаю, что он вот-вот это сделает.
ДМ: Скажи ему, чтобы поторопился! Если это его убьёт, мне больше не придётся беспокоиться о сомнительном вкусе моей матери в отношении мужчин.
Прочитав сообщение Малфоя в блокноте, Холворт, похоже, решил, что единственный способ доказать, что он достоин внимания Нарциссы, — это съесть потенциально смертельный суп с таким же энтузиазмом, с каким Джинни вчера вечером помогала Оливеру Вуду выбраться из пруда с лебедями.
— Ну вот, — объявил он, поднося ложку ко рту и громко прихлёбывая, чем вызвал укоризненные взгляды других посетителей.
Как только Холворт проглотил, ложка с грохотом упала на стол, и он начал яростно чесать шею, издавая сдавленные рвотные звуки. Задыхаясь, Гермиона схватила палочку и вскочила на ноги, готовая помочь... хотя ей и не пришлось этого делать: рвотные позывы быстро сменились хриплым смехом.
— Это просто, блядь, суп, — заявил Холворт, явно довольный собой за то, что так правдоподобно сыграл роль. — На самом деле вкус не так уж плох. Не могу поверить, что все так суетились.
Я должна его проклясть.
Возможно, чем-то, от чего появляются фурункулы. Я уверена, что Нарцисса потеряла бы интерес, если бы из Холворта сочилась сукровица.
— В следующий раз, когда ты подавишься, я оставлю тебя задыхаться, — проворчала Гермиона, снова садясь.
ГГ: Суп — это просто суп. На самом деле Холворту он нравится. Почему бы тебе не привести его сюда на День отца?
ДМ: Как жаль; я только что выбрал траурный наряд для мамы. Кроме того, я не в восторге от твоей наглости. Если ты хочешь, чтобы тебя отшлёпали, есть способы получше… например, попросить об этом.
Гермиона схватила блокнот со стола, прежде чем Холворт успел прочитать последний ответ. Последнее, что ей было нужно, — это его развратные комментарии или советы о том, под каким углом лучше всего слышен шлепок (знание, которым он, как известно, с энтузиазмом делился без спросу).
Возня у двери привлекла внимание Гермионы, и от шока, вызванного осознанием того, кто там стоит, у неё перехватило дыхание. Оцепенев, Гермиона поднялась на ноги, когда её окликнули сквозь шум бара.
— Гермиона! — Молли Уизли, которая буквально утопала в толстом оранжевом кардигане, поспешила к ней с малышом Альбусом на руках и бумажной рождественской шапочкой, которая ненадёжно держалась на её растрёпанных рыжих волосах. За Молли, тоже в рождественских шапочках и с измождённым видом, шли Джордж, Джинни, Гарри и Джеймс.
— С Рождеством! — поздоровалась Молли, протягивая руку, которой не держала Альбуса, чтобы притянуть Гермиону в сокрушительные объятия.
— Чёрт возьми, женщина! Смотри по сторонам! — заметил Джордж, которого Молли чуть не вырубила локтем.
— Молли, — выдохнула Гермиона, когда шок постепенно прошёл, оставив после себя непреодолимое желание заплакать.
Лицо Молли озарила улыбка, полная тёплой материнской любви, от которой у Гермионы в горле встал ком. Она попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Проявив свою обычную проницательность, Молли просто погладила Гермиону по руке и понимающе сжала её.
— Не могу поверить, что ты не зашла ко мне. Ты же знаешь, что тебе всегда рады в Норе, — прошептала Молли, обхватив щёку Гермионы тёплой рукой. — Джордж сказал, что пригласил тебя на Рождество, но у тебя были планы с коллегой... — Она улыбнулась Холворту, который все еще сидел за столом, с интересом наблюдая за происходящим... — Мистер Холворт тоже был бы желанным гостем, но не обращай внимания на все это... — Она забрала несколько пакетов из рук Гарри.… — Я должна была увидеть тебя; мне нужно было отдать вам подарки! — Один из свертков перелетел в руки Гермионы, в то время как другой приземлился перед Холвортом, который впервые в жизни выглядел искренне удивленным.
— Джеймс откроет! — маниакально завопил Джеймс, с безумным выражением лица дёргая Джинни за ногу.
— Только не эти подарки, Джеймс. Они не твои, — объяснила Джинни, безуспешно пытаясь отцепить от себя возбуждённого малыша. — Чёрт возьми, Гарри! Сколько «Сладких пилюль» ты ему дал сегодня утром?
— Столько, сколько понадобилось, чтобы заставить его замолчать! — парировал Гарри. — Шума итак было достаточно из-за подарка, который Джордж решил подарить выводку Рона.
Гермиона посмотрела на Джорджа, ожидая объяснений. — Магловская ударная установка, — сказал он с огромной гордостью.
Ах. Худший кошмар любого родителя…
— Это жестоко, — заметила Гермиона, и Джордж улыбнулся ещё шире.
— Джеймс бах!
— Да, Джеймс, ты действительно бил по ударной установке… Ты ещё несколько раз ударил дядю Рона барабанной палочкой, не так ли? — усмехнулась Джинни, а затем повернулась к Гермионе и Холворту и добавила, — Рон уже признался, что больше не хочет детей, так что ничего катастрофичного не произошло.
— Мне нравится этот ребёнок, — заявил Холворт, вскрывая свой подарок, чтобы зачаровать упаковочную бумагу и развлечь Джеймса, заставляя её многократно обвиваться вокруг его рук.
Не до конца уверенная в том, что она не попала в какой-то странный сон, Гермиона молча развернула свой подарок и увидела фиолетовый вязаный свитер с буквой «Г» спереди. Она поднесла свитер к лицу и вдохнула знакомый запах, вспоминая все те Рождества, которые она провела с Уизли. Молли и Артур приняли в своём доме не только Гермиону, но и её родителей. Они всегда были терпеливыми и понимающими, никогда не осуждали её родителей и не заставляли их чувствовать себя «недалёкими магглами», как это делали многие другие.
Гермиона несколько раз сглотнула, чтобы не расплакаться, когда Джордж подошёл к ней, чтобы стащить с её тарелки остатки жареного картофеля.
— Мама запаниковала сегодня утром, когда поняла, что для Холворта нет свитера. В итоге мы переделали один из старых свитеров Гарри… Хорошо, что у вас всех одинаковые инициалы, — весело заметил он.
Молли попыталась ударить Джорджа по голове, но он увернулся. — Не слушай его! — настаивала она, радостно улыбаясь Холворту, который уже натянул свой свитер.
— Спасибо тебе за это, Молли. Тебе правда не нужно было… — начала Гермиона.
— Ерунда! — перебила её Молли. — Боюсь, мы не можем остаться. Если я буду слишком долго тянуть с десертом, выводок Рона снова закопает мою посуду в саду за домом. Жаль, что мы ненадолго зашли, но обещай, что скоро придешь в Нору. Я хочу услышать всё о Нью-Йорке, — настаивала она, сжимая плечо Гермионы.
— Я обещаю, — заверила её Гермиона, быстро вытирая слезу, скатившуюся по щеке.
— Хорошо, — тихо сказала Молли, снова нежно обхватив ладонью щеку Гермионы. — У Джорджа есть камамбер. Он упомянул, что это одна из ваших рождественских традиций, поэтому я оставляю тебя в его надежных руках. — Бросив раздраженный взгляд на Джорджа, она добавила, — Честно говоря, это облегчение. Этим утром розыгрыши были безжалостными, он хуже, чем дети.… Вы можете поверить, что он насыпал в унитаз кусачие пузыри?! Бедняжке Флёр пришлось сидеть на подушке во время ужина!
— Это… звучит болезненно, — заметила Гермиона, а Гарри довольно неприлично фыркнул от смеха.
— Я выучила много французских ругательств, — радостно отметила Джинни и бросилась обнимать Гермиону. — Счастливого Рождества! Увидимся завтра у Джорджа, да?
— Да, — прохрипела Гермиона, уткнувшись в волосы Джинни.
Когда Джинни отпустила её, Гермиона повернулась к Гарри. — Вообще-то мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, пока Молли тащила Джеймса, который всё ещё визжал из-за того, что на него напала упаковочная бумага, к двери.
— Наедине? — догадалась она, увидев серьёзное выражение на его лице.
— Да.
— Папочка Малфоя может меня развлечь, пока вы двое не закончите! — заявил Джордж, хитро ухмыльнувшись Холворту, который подмигнул ему в ответ.
Надеюсь, они ничего не взорвут. В конце концов, сегодня Рождество.
— Как думаешь, сколько заплатят за рождественский свитер, который когда-то носил Знаменитость? — спросил Холворт, разглядывая свой вязаный свитер, пока они поднимались по лестнице в сторону спален.
— Пожалуйста, не продавай его, — простонал Гарри.
— Джин однажды выставила на благотворительный аукцион кое-что из одежды Гарри, — объяснил Джордж. — Ведьма из Пик-Дистрикт купила все до единой вещи и объявила, что, когда у неё накопится достаточно памятных предметов, она планирует открыть музей. Этого пока не произошло, в основном потому, что Гарри отказывается отдавать свою одежду на благотворительность, но мы живём надеждой.
— Боже, — сказала Гермиона, поморщившись.
— Именно! Наконец-то кто-то меня понял! — воскликнул Гарри. — На заметку, Гермиона, не жертвуй свою одежду; эти люди — фанатики, которые верят каждому слову Риты Скитер. В музее будет целый раздел, посвящённый одежде, которая принадлежала Золотой девочке, разбившей сердце Гарри Поттера.
— С этого момента я буду всё сжигать, — заверила его Гермиона.
— Я так понимаю, что есть спрос? Отлично, — взволнованно сказал Холворт, когда они подошли к двери Гермионы. Не останавливаясь, он повёл Джорджа в свою комнату, бормоча, — Как там звали ту ведьму?
Гарри последовал за Гермионой в её комнату, сердито ворча о том, что никто не уважает его личные границы. Доджер, лениво покачивавшийся в гамаке у камина, поднял голову, когда они подошли к креслам.
— Ты был хорошим мальчиком? — спросила Гермиона. Доджер указал лапой на золотой шар, который он подвесил к гамаку. — Очень празднично, — сказала ему Гермиона и повернулась к Гарри. — Что случилось?
— Это по поводу дела, — ответил Гарри, плюхаясь в кресло и зевая. — Извини, я немного устал… и, будем честны, у меня похмелье, потому что я почти уверен, что Тео удалось подкупить Дина, чтобы тот подливал мне эльфийское вино прошлой ночью.
Я совершенно уверена, что это была Джинни... И её не нужно было подкупать.
— Что ж, я рада, что это касается дела. Я думала, ты собираешься отчитать меня из-за Малфоя, — ответила Гермиона.
— Мерлин, Джин рассказала слишком много подробностей о вас с ним… — напряжённо ответил Гарри. — Если ты не против (ну вот опять), то и я не против. Только пожалуйста, никаких подробностей! Я уже пережил достаточно травм, что хватит на всю жизнь.
— Круто, — сказала Гермиона, весело улыбнувшись.
— Хорошо, — признал Гарри. — Я провел некоторое время, болтая с Дином прошлой ночью. Ты помнишь галеон, который выиграл Малфой? Угадай, откуда он взялся... — Гарри выжидающе посмотрел на нее.
— Как я должна догадаться? — спросила Гермиона. — Думаю, сейчас повсюду поддельное золото.
— Ладно, твоя правда, — признал Гарри. — Но эта монета принадлежала человеку, в отношении которого у меня… нет, у нас всегда было плохое предчувствие… — Он сделал паузу для драматического эффекта… — Захария Смит.
Если говорить кратко, Гермионе эта идея пришлась по душе. Захария был лживым, вероломным, трусливым, и, что самое главное, его было бы легко сломить на допросе. Им нужно было лишь найти повод для его ареста. К сожалению, раздражающе прагматичная часть её мозга решила привести ряд контраргументов (Захария слишком ленив) и фактов (Захария слишком ленив). По большому счёту, то, что у Захарии был один фальшивый галеон, который он по какой-то причине отдал Дину, ничего не значило.
— Не то чтобы я не верила Дину, но как он вообще помнит, откуда взялся этот галеон? — спросила Гермиона. — Я не слежу за тем, откуда берутся мои галеоны. Кроме того, даже если бы он получил его от Захарии, тот мог взять галеон где угодно, потому что, как я уже говорила, сейчас весь рынок наводнён фальшивым золотом. Если ты намекаешь на то, что Смит является членом международной преступной организации, занимающейся ограблением банков и разведением нюхлеров, на основании одного галеона, то я должна сказать, что это притянуто за уши. Кроме того, чтобы провернуть что-то подобное, нужно быть целеустремленным, трудолюбивым и иметь связи… Захария не обладает ни одним из этих качеств.
— Дин давал Захарии уроки квиддича, — объяснил Гарри, подавшись вперёд в кресле. Теперь, когда у него появилась возможность ещё раз доказать, что Захария — придурок, он, казалось, окончательно взбодрился. — Он помнит, откуда взялся галеон, потому что берёт три сикля в час, но Захария всегда оставляет галеон на своей спортивной сумке и исчезает до того, как Дин успевает отдать сдачу. Он сказал, что из-за этого чувствует себя «благотворительным проектом». Дин преподаёт квиддич только потому, что ему это нравится, а не потому, что ему нужны деньги. И я знаю, что это притянуто за уши, но Захария у меня вызывает плохое предчувствие. Всегда вызывал.
— Ну, как ты знаешь, дурное предчувствие и переплата не дают нам оснований для ареста, — ответила Гермиона. — Мы можем следить за ним, но, честно говоря, мне трудно поверить, что Захария способен провернуть такую операцию.
— Да, я понимаю, но всегда нужно доверять своей интуиции, а моя интуиция подсказывает мне, что Захария — тот ещё мудак, — настаивал Гарри, вставая с кресла. — Мне нужно возвращаться. Джеймс уже извёлся, а Джин, наверное, придумывает, как бы меня наказать за то, что я подкупил его шестью «сахарными пилюлями». Просто подумай о Захарии, это всё, о чём я прошу.
— Так и сделаю, — подтвердила Гермиона, следуя за ним к двери. — Удачи тебе с твоим гиперактивным малышом.
— Я сообщу Джорджу, что мы закончили, — сказал Гарри, помедлив перед тем, как открыть дверь. — Джин упомянула… Ну, на самом деле это не важно, но я хочу, чтобы ты знала: мы рады, что ты вернулась. — Он неловко шагнул вперёд и обнял Гермиону, пробормотав, — Счастливого Рождества, Гермиона.
У Гермионы внезапно встал ком в горле, и ей снова пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы сдержать слёзы. — Счастливого Рождества, Гарри.
***
Вторник, 30 декабря 2008 года Драко Малфой Хихикая, Драко взбежал по винтовой каменной лестнице на балкон Джульетты, с которого открывался вид на алтарь в церкви Святой Марии. Он выбрался на деревянную конструкцию и стал незаметно наблюдать за Грейнджер, которая осматривала скамейки для хора (похоже, в маггловских хорах не было жаб. Флитвик был бы в ярости). — Пссс. Грейнджер напряглась, явно услышав, как Драко пытается привлечь её внимание, но вместо того, чтобы поднять глаза, предпочла грубо проигнорировать его. Нахалка. — ЧТО?! ГРЕЙНДЖЕР! КАК ТЫ МОГЛА ПРЕДЛОЖИТЬ ТАКОЕ?! Я НЕ БУДУ СНИМАТЬ ШТАНЫ В МАГГЛОВСКОМ МЕСТЕ ДЛЯ ПОКЛОНЕНИЯ! — завопил Драко, и в результате раздался довольно забавный стук: Чудо-Мальчик ударился головой о скамью, которую осматривал. — Малфой! Это церковь! — рявкнула Грейнджер, наконец подняв взгляд с выражением ужаса на лице. О, посмотрите, я привлёк её внимание. Я даже не знаю, зачем я пытаюсь быть деликатным. Драко откашлялся, готовясь сразить Грейнджер наповал шекспировским обольщением. — Минерва, Минерва, где же ты, Минерва? — позвал он, и его голос драматично разнёсся по комнате. — Если цитируешь Шекспира, то хотя бы делай это правильно, — прошипела Грейнджер. — Там «почему ты», кретин? — Где ты? — звучит логичнее, учитывая, что Минерва пропала, — терпеливо объяснил Драко (иногда даже Всезнайкам нужно время, чтобы понять). — Из этого получилось бы хорошее название, тебе не кажется? — Хорошее название для чего? — спросил Поттер, отойдя от скамьи, чтобы рассмотреть то, что с меньшей вероятностью могло вызвать у него сотрясение мозга: большой каменный бассейн с водой, который, как предположил Драко, использовался для жертвоприношения детей. — Поверь мне, Гарри, лучше просто подыграть, — вздохнул Грейнджер. — Малфой уверен, что это дело превратится в эпическую приключенческую историю, и тратит слишком много времени на то, чтобы придумать название. Я бы предпочёл придумать, что сделать с твоим грязным ротиком... Например засунуть в него свой член. — Как будто кто-то захочет читать о вас двоих, — грубо усмехнулся Поттер. — Я, с другой стороны… — О да, ты заслуживаешь целой серии книг! — саркастически заявил Драко. — Давай подумаем, первую можно было бы назвать «Гарри Поттер и год, когда он намеренно нарушил все правила, чтобы получить за это баллы», или «Гарри Поттер и год, когда он услышал в стене кровожадный голос, но не счёл нужным никому об этом рассказать, даже когда несколько учеников чуть не погибли», или… на самом деле я мало что помню о третьем курсе из-за довольно болезненного удара в лицо и последующего сотрясения мозга... — Драко многозначительно посмотрел на Грейнджер, которая усмехнулась и покачала головой. — А как насчёт «Драко Малфой и год зависимости от дрочки с помощью жалящего заклинания»? — парировала Грейнджер. — Ха, я слышал о... — Поттер резко замолчал, поймав на себе острый взгляд Грейнджер. — Я имею в виду, что? — быстро добавил он. Откуда ему было знать о... — Ты показала Поттеру мой школьный отчёт?! — потребовал Драко, обвиняюще глядя на Грейнджер. — Нет. — Гермиона показала Джинни, а та рассказала мне, — заявил Поттер, явно не испытывая никаких угрызений совести из-за того, что сдал Грейнджер. Я должен был догадаться! — Ну, раз мы рассказываем забавные истории… — начал Драко… — Грейнджер, позволь мне рассказать тебе о том случае, когда Поттер нуждался в моей помощи после особенно жестокого рейда… — Эй! Зачем ты меня позоришь?! Это Гермиона позволила Джинни, Джорджу, и Луне прочитать твой школьный отчёт! — прокричал Поттер, и его голос эхом разнёсся по комнате, подчёркивая, насколько серьёзным было предательство. — Гарри и Рон однажды выпили Оборотное зелье, чтобы выдать себя за Крэбба и Гойла и шпионить за тобой! — выкрикнула Грейнджер. — Что?! — возмутился Драко, снова поворачиваясь к Поттеру. — Гермиона тоже собиралась за тобой шпионить, но случайно превратилась в кошку! — возразил Поттер. — Что?! — воскликнул Драко, снова поворачиваясь к Грейнджер. — Гарри не разговаривал ни со мной, ни с Джинни целую неделю после того, как мы сыграли в «Переспать, жениться, убить» со слизеринцами, и мы обе сказали, что переспали бы с тобой! Что ж, ситуация приняла восхитительный оборот. — Что… подожди. За кого бы ты вышла замуж? — спросил Драко, гадая, кто из его одноклассников будет проклят. — Нотт, — ответил Поттер, когда Грейнджер захлопнула рот. Замуж… за Тео?! — Хорошая шутка, — заявил Драко и расхохотался. — Уффф, у нас нет на это времени! — рявкнула Грейнджер. — Малфой, спускайся и помоги! Драко неохотно и с явным недовольством спустился по винтовой лестнице, чтобы присоединиться к поисковой группе. Церковь Святой Марии, холодное каменное здание с деревянной крышей (затянутой паутиной) и витражными окнами, показалась Драко очень пугающей. Пугала его в основном компания Поттера, который по прибытии заявил, что «злу» не место в «доме божьем» и что Драко следует быть осторожным, потому что Тёмная Метка на его руке может разозлить духов. Судя по всему, эти духи предпочитали поджигать людей, так что неудивительно, что Поттер так много о них знал. После таких тревожных новостей Драко благоразумно отказался входить... пока Грейнджер не привела очень убедительный аргумент (полный намёков; Драко ждал, что Грейнджер сделает ему минет). Уговорив викария (странного типа, от которого сильно пахло лошадьми) взять выходной, они приступили к поискам. В церкви было много забавных деталей: башня, предназначенная для колоколов (и голубей), ряды и ряды скамеек (очень неудобных, без единой подушки), алтарь (по-видимому, не использовавшийся для жертвоприношений животных — разочаровывает) и часовня Богоматери (шутки про осмотр часов Богоматери не были хорошо встречены). — Ты уверен, что во время своих визитов не делал ничего, кроме того, что зажигал свечу и недолго сидел? — спросила Грейнджер с явным разочарованием в голосе. — Да. Однажды викарий предложил мне печенье, но я сомневаюсь, что это что-то значит, а Минерва даже не знала об этом, — ответил Поттер, проводя рукой по волосам. Пространство рядом с алтарём, где стояли поминальные свечи, уже было тщательно осмотрено. Грейнджер даже настояла на том, чтобы они зажгли свечу, и, хотя Драко никто не объяснил правил, он зажёг свечу в память о Винсенте. Одним из последствий того, что ты оказался на неправильной стороне в войне, было то, что ты не мог открыто оплакивать своих друзей. Были люди, вроде его тёти Беллы, которые не заслуживали того, чтобы их оплакивали, но Винсент Крэбб прожил жалкую жизнь, полную жестокого обращения со стороны отца. Он погиб, сражаясь за дело, которого не понимал и о котором не имел ни малейшего представления. Драко часто задавался вопросом, каким бы стал Винс, если бы вырос в любящей семье, вдали от влияния тёмной магии и тёмных лордов. Вздохнув, Драко осторожно опустился на скамью... Он бы с размаху плюхнулся на неё, но берег свой позвоночник. Грейнджер, выглядевшая немного подавленной, подошла к нему, а Поттер снова занялся изучением витражей. — Прости за школьный отчёт, — тихо пробормотала она. Драко было всё равно, кто увидит его школьный отчёт, ведь это помогло ему завоевать расположение ведьмы, сидевшей рядом с ним. Невербально приняв её извинения, Драко провёл пальцами по предплечью Грейнджер, её ладони и пальцам. Тихо выдохнув, она переплела их пальцы и сжала, заставив Драко улыбнуться. Как раз в тот момент, когда Драко погладил большим пальцем костяшки её пальцев, они услышали, как Поттер откашлялся, и отскочили друг от друга с такой же скоростью, с какой Драко отскочил от Дафны, когда Снейп застал их целующимися в комнате для хранения зелий. Драко был готов к тому, что Поттер будет сверлить их взглядом, но был приятно удивлён, когда, обернувшись, увидел, что тот прочищает горло, чтобы сказать: «Смотрите», а не «Убери свои шаловливые ручонки от моей лучшей подруги, ты, грёбаный придурок с шикарными волосами». — Здравствуйте, — сказал Поттер, неловко улыбаясь древнему существу, которое ковыляло по центральному проходу церкви, опираясь на большую тележку на колёсиках. Я сказал, что нам нужно было установить магглоотталкивающие чары, но, нет, мы не могли лишить магглов их места поклонения даже на несколько часов… — Здравствуйте, дорогие. Извините, если я вас беспокою, — ответило Существо. — Вовсе нет, — быстро ответила Грейнджер, наблюдая за ним с любопытством. Может быть, в её сумке лежит жертвенный козёл... Это определённо сделало бы ситуацию более интересной. — Там льёт как из ведра. Это было совсем не так, но Драко пропустил это замечание мимо ушей, потому что существо явно выжило из ума. — Вам нужна помощь? — спросила Грейнджер. — Нет, нет. Мне просто нужно где-то укрыться от дождя. — Существо подкатило тележку к концу скамьи и с громким стоном опустилось на неё, издав звук, подозрительно похожий на… Она что, только что пукнула? Учитывая, что Поттеру было крайне трудно сохранять невозмутимое выражение лица, Драко пришёл к выводу, что слух его не подвёл. — Что привело вас, юные создания, в церковь Святой Марии? — спросило Существо, разглаживая промокшую от дождя юбку. — Вспоминали близких, — ответила Грейнджер, в то время как Поттер сказал, — Уроки звона колоколов, — а Драко добавил, — Осмотр часов Богоматери. — Понятно. Драко был совершенно уверен, что Существо не поверило ни одному из их оправданий. — Вы часто ходите в церковь Святой Марии? — спросила Грейнджер. — Уже не так часто, — улыбнулось Существо, оглядываясь по сторонам. — Я уже не такая подвижная, как раньше. Отсюда и колёса… Драко торжественно кивнул. Как это часто бывает в разговорах между незнакомыми людьми, светская беседа текла своим чередом, пока не наступила неловкая пауза, из-за которой Грейнджер слегка разочарованно посмотрела на собеседницу. Существо сидело тихо, с интересом разглядывая церковь, и не предпринимало попыток возобновить разговор. Через некоторое время Поттер продолжил свою прогулку, время от времени украдкой оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Существо занято, и незаметно взмахивая палочкой. Примерно через час Драко понял, что Грейнджер на грани срыва, судя по тому, как яростно она дёргала ногой. Существо не собиралось уходить, из-за чего их расследование в церкви застопорилось, и Грейнджер начала нервничать (в конце концов, она не любила бездействовать). — Хотите, мы вызовем вам такси? Скоро стемнеет, — спросила Грейнджер у Существа вскоре после того, как у неё задёргались колени. — Очень любезное предложение, но в этом нет необходимости, — ответило Существо. — Полагаю, мне всё же пора. Я и так почти ничего не вижу, а когда стемнеет, у меня не будет ни единого шанса. — Существо с трудом поднялось на ноги, и казалось, что оно вот-вот упадёт (Драко с трудом сдержался, чтобы не издать радостный возглас; Грейнджер нужно поиграть с его яйцами, до того как она заколдует их). Как только существо благополучно вцепилось в свою тележку на колёсиках, она нежно улыбнулась каждому из них и с мучительной медлительностью направилась к двери. — Я всегда считала, что часовня Богоматери — хорошее место для просветления, — сказала она, с улыбкой поворачиваясь к ним. — Может быть, вы могли бы помолиться за меня? Меня зовут миссис Саванна. Громкий хлопок разнёсся по церкви, когда существо аппарировало, прихватив с собой тележку на колёсиках. Ха! — Я ЗНАЛА! — торжествующе заявила Грейнджер. — Что?! — возмутился Поттер. — Кто это был? Я имею в виду, что она явно была ведьмой, потому что только что аппарировала, но кто… Я не понимаю, почему вы оба так взволнованы. Драко лишь ухмыльнулся в ожидании, пока Грейнджер сообщит ему новость. — Саванна! — воскликнула она. — Гарри! Са-ван-на! Теперь всё встало на свои места! Драко нахмурился. Он догадался, что Макгонагалл, скорее всего, была тем самым пукающим существом, но понятия не имел, почему имя «Саванна» вызвало такой восторг. — Пожалуйста, объясни, — попросил он. — Русская Голубая, Тиффани, Девон-Рекс, Сибирская и Саванна — все это породы кошек! — взволнованно объявила Грейнджер. О, Макгонагалл — хитрая ведьма... — Я ещё больше запутался, — беспомощно воскликнул Поттер. — Не удивительно. Позволь мне объяснить, — сказала Грейнджер, взволнованно расхаживая взад-вперёд по проходу. — Когда мы с Малфоем были в Киллине в Шотландии, официантку в пабе звали Блю. В Стоурхеде в справочной была женщина по имени Тиффани. На пляже Блэк-Рок было кафе под названием «Пляжные Радости Рекса». А когда мы совершенно не представляли, как справиться с Демоническими куклами в «Швейцарском коттедже», появилась пожилая дама по имени Сиб и обратила наше внимание на колыбельную, которая была нам нужна! — рассмеялась Грейнджер. — Минерва всё это время была рядом! Она вовсе не пропадала! — Блю, официантка в Киллине, очень удивилась, увидев меня, и это логично, ведь Макгонагалл, вероятно, ожидала увидеть Поттера… А я-то думал, что она просто поражена моей красотой, — смеясь, сказал Драко. Затем его осенила ужасная мысль. — Салазар! Макгонагалл в самом деле флиртовала со мной в Стоурхеде! — Фу! Что?! — воскликнул Поттер. — Пожалуйста, скажи, что ты не флиртовал в ответ?! — Как ты смеешь спрашивать такое! — воскликнул Драко, отчаянно пытаясь вспомнить, флиртовал ли он... Возможно, я немного покрасовался... — Не надо на меня так смотреть. Ты живёшь с Тео, это справедливый вопрос, — парировал Поттер. — Вы оба за эти годы не раз демонстрировали свои извращённые наклонности. — Грубо! Я однажды держал твой член, чтобы ты мог пописать, и вот как ты мне отплатил?! — воскликнул Драко, изображая обиду. Глаза Грейнджер расширились. — Н-нет… это не… — отчаянно заикаясь, произнёс Поттер, глядя на Грейнджер. — Он не держал его! Он левитировал его… И только потому, что я не мог двигаться! — Чёрт возьми. Я не понимаю, как вы вдвоём чего-то добились, — разочарованно вздохнула Грейнджер. — Левитация члена между друзьями вряд ли важна, нам нужно вернуться к текущей задаче. — Гермиона, нельзя говорить «чёрт» в церкви, это дурной тон, — угрюмо упрекнул её Поттер. После очень сурового взгляда, которым Грейнджер дала понять Поттеру, что он напрашивается на то, чтобы его задушили, она продолжила, — Минерва велела нам искать просветления в часовне Богоматери. Очень хороший совет. Я часто нахожу просветление в часовне Богоматери. — Но мы уже осмотрели Часовню! — возразил Поттер. — Да, и сейчас мы собираемся изучить её ещё раз. — Грейнджер подошла к маленькой деревянной двери, расположенной за скамейками для хора, и толкнула её. Драко последовал за ней, отметив, что комната выглядит так же, как и раньше: пять скамей, длинный стол с богато украшенным золотым крестом на нём и большой камин, в котором мерцали свечи. — Ревелио! — В прошлый раз, когда Грейнджер произносила Ревелио, ничего не открылось. Однако на этот раз в передней части комнаты появился постамент, над которым парил большой пергамент, очень похожий на тот, что был в храме Аполлона. — Необходимо ответить на три вопроса. Никто из них не мог похвастаться тем, что справился с этим жутким голосом с достоинством, но Поттер действительно превзошёл сам себя, когда запустил огненный шар в ближайшую стену (намеренно или случайно — оставалось только гадать). По крайней мере, по сравнению с этим пронзительный крик Драко и его хватка, от которой у Грейнджер хрустнули пальцы, казались приемлемыми. В углу комнаты материализовалась фигура в плаще, парящая над полом. Она была окутана развевающимся чёрным плащом, и, как будто этого было Макгонагалл недостаточно, чтобы напугать их, капюшон плаща скрывал лицо Жнеца. С решительным видом Грейнджер пожертвовала здравым смыслом, вырвавшись из хватки Драко и сделала шаг вперёд. Чёртовы гриффиндорцы. Почему они так стремятся погибнуть?! — Вопросы, на которые нам нужно ответить, написаны на пергаменте? — спросила Грейнджер, указывая на пергамент, парящий над постаментом. — Верно. — Что будет, если мы ответим на вопрос неправильно? — спросил Драко. — Каждый из вас способен правильно ответить на вопросы. Но каждому из вас предназначен только один вопрос. Блядь. Это не Мрачный Жнец, а Мрачный Дамблдор, который пришёл, чтобы свести нас с ума своими чёртовыми загадками. — Хорошо, а что будет, если мы ответим на вопрос, который нам не предназначался? — снова попытался Драко. Как и следовало ожидать, в ответ на этот вопрос повисла тишина. — Акцио, пергамент. — Пергамент влетел в протянутую руку Грейнджер, и Драко, а за ним и Поттер, столпились вокруг, чтобы прочитать его через её плечо. Кто вас больше всего бесит? Что случилось с Бузиной палочкой? Когда родился ваш отец? — Что ж, Тео бесит меня больше всех, — заявил Драко. Его смех быстро сменился болезненным стоном, когда комнату залил яркий свет и всё его тело пронзила боль, словно его укололи тысячи иголок. Это было не так больно, как проклятие Круциатус, но определённо неприятно. — Неверно. — Что это, чёрт возьми, было?! — потребовал Драко. — Это было похоже на какое-то заклинание молнии, — объяснила Грейнджер. — Ты в порядке? — Нет, — надул губы Драко. — Мне нужно, чтобы кто-то меня поцеловал. — Если ты настаиваешь... — вздохнул Поттер, делая шаг навстречу. Драко сделал шаг назад. — Я польщён, правда, но Грейнджер никогда бы этого не позволила. Грейнджер переводила взгляд с одного на другого, размышляя. — На самом деле я бы... пожалуйста, продолжайте. Что?! По крайней мере, Драко немного утешило то, что Поттер выглядел таким же напуганным, как и он сам. — Я сделаю вид, что ты этого не говорила, — сообщил ей Поттер, прежде чем повернуться к Драко. — Спасибо, что помог команде, Малфой. Хочешь ответить на остальные вопросы? — Да пошёл ты! — возмущённо ответил Драко. Грейнджер заметно собралась с духом, прежде чем быстро произнести, — Мой отец родился семнадцатого июля. — Комнату озарила ещё одна вспышка, и Грейнджер закричала, — Ёб твою мать! Боже, как же больно! — Грейнджер, тебе не следует использовать такие выражения в часовне Богоматери, — отчитал её Драко, за что получил подзатыльник. — Неверно. Поттер вздохнул. — Я знаю, какой вопрос мой, потому что я единственный, кто знает, что случилось с Бузиной палочкой. — Это неправда; я была там. Ты сломал её и выбросил с моста в Хогвартсе, — сказала Грейнджер, и в этот момент комнату озарила ещё одна вспышка. — Я вообще-то не отвечала на вопрос, гребанный придурок! Невозмутимый тем, что его назвали «придурком», Жнец просто ответил, — Неверно. — Бузиная палочка была сломана пополам, и я действительно сбросил её обломки с моста в Хогвартсе, но позже мы с Минервой нашли их и вернули в могилу Альбуса Дамблдора, — чётко произнёс Поттер. На пергаменте, который сжимала в руке Грейнджер, появилось слово «Могила». — Я не понимаю… — тихо пробормотала Грейнджер, глядя на Поттера в ожидании объяснений. — После того как Волан-де-Морт наложил на меня Смертельное проклятие, когда я оказался в промежуточном мире, мы с Дамблдором обсудили Бузиную палочку. Он сказал, что, возможно, нужно ввести всех в заблуждение, чтобы, если кто-то попытается найти осколки палочки, он искал не там, где нужно, — объяснил Поттер. — Даже осколки всё ещё обладали силой, поэтому мы с Минервой собрали то, что осталось от палочки, и вернули её в могилу Дамблдора, где, как она заверила меня, всегда будет кто-то, кто присмотрит за ней. — А, — безучастно ответила Грейнджер. — Прости, что не сказал. Никто не знал, кроме Минервы. — Всё в порядке. Я прощаю тебя, — сказал Драко, похлопав Поттера по плечу. — Отвали, — пробормотал Поттер, стряхивая руку Драко. — Ладно, Гермиона, мы знаем, какой у тебя вопрос, так что скажи нам: кто тебя больше всего бесит? — Альбус Дамблдор, — тут же ответила Грейнджер, ни на секунду не задумавшись. На пергаменте, прямо над словом «Могила», появилось имя «Альбус Дамблдор». — Дамблдор?! — воскликнул Поттер, и на его наивном лице отразилось недоверие. — Не знаю, почему тебя это так удивляет, — заметил Драко. — Грейнджер — человек фактов, а Дамблдор всегда говорил загадками и нёс чепуху. — Именно! — с энтузиазмом воскликнула Грейнджер. — Он никогда не давал чётких указаний! Даже в ситуациях, когда речь шла о жизни и смерти, что, если подумать, было очень безответственно с его стороны. Поттер выглядел так, будто был готов вступить в долгую дискуссию в защиту Дамблдора, и хотя было бы забавно посмотреть, как Грейнджер словесно размажет его по стенке, Драко очень хотел получить обещанный минет. — Давайте покончим с этим, — быстро перебил его Драко. — Мой отец родился пятого января. На пергаменте появилось число «5 января» и буква «И». Выполнив свою задачу, Жнец исчез в клубах дыма. — Что ж, мы знаем дату и место нашего следующего задания, — сказал Драко, глядя на пергамент. — И я не знаю как вы, но я подозреваю, что это может оказаться последним.И
Альбус Дамблдор
Могила
5 января
***
Гермиона Грейнджер — Я не вру, Холворт его пробовал! Гороховый суп — это просто суп! — настаивала Гермиона, едва сдерживаясь, чтобы не ударить Малфоя меню из «Дырявого котла». — Я тебе не верю, — ответил он, пытаясь скрыть ухмылку. — Никто не заставляет тебя его заказывать, просто выбери что-нибудь другое! — фыркнула Гермиона. — И, ради всего святого, поторопись! Мне нужно принять душ, я вся в пыли после церкви. — Я тоже. Не возражаешь, если я присоединюсь? — спросил Малфой с коварной ухмылкой, от которой у Гермионы побежали мурашки. — Если ты сделаешь заказ в ближайшие три секунды, я подумаю об этом, — ответила Гермиона, бросив взгляд на его рот. — Том, мне то же, что и Грейнджер, — сказал Малфой. — Серьёзно?! Ты не мог решить это десять минут назад? — проворчала Гермиона. — Десять минут назад у меня не было мотивации. Честно говоря, Грейнджер, ты уже должна знать, как работают слизеринцы. После того как заказ был сделан, а Малфой пообещал, что они весело проведут время в душе, Гермиона быстро повела их вверх по лестнице. Как только они подошли к двери Гермионы, Малфой схватил её за талию, развернул и прижал к двери, страстно целуя в губы. Гермиона вслепую нащупала дверную ручку и, найдя её, вместе с Малфоем ввалилась в комнату. Гермиона уже снимала свитер, когда… — Надеюсь, ты используешь защиту, сынок. Гермиона взвизгнула, обернувшись и увидев Холворта, наблюдавшего за ними из кресла. На его коленях спал Доджер. — Как ты сюда попал?! — возмутилась Гермиона. — Подкупил этого мохнатого ублюдка, чтобы он открыл дверь, — лениво произнёс Холворт, указывая на Доджера. — Додж умеет торговаться; в итоге это обошлось мне в шесть галеонов. — Конечно, подкупил, — сказала Гермиона, бросив неловкий взгляд на Малфоя, прежде чем снова повернуться к Холворту. — Э-э-э, то, что ты видел… Это… — Каффс, я тебе не отец, тебе не нужно передо мной отчитываться… — ответил Холворт, прежде чем обратить внимание на Малфоя… — Ты, с другой стороны. — Я планирую трахнуть её до потери пульса, — ответил Малфой, вызвав у Гермионы такой сильный прилив желания, что она едва не сжала бёдра. Блядь, мне нужно выпроводить отсюда Холворта. — Чего ты хочешь, Холворт? — резко спросила Гермиона. — Хочешь от меня избавиться? Интересно, почему… — Холворт расхохотался… — Я изучил ту вещь, о которой ты меня спрашивала. — Что за вещь? — потребовал Малфой. — Скорее всего, ничего особенного, — быстро сказала Гермиона. — Просто кое-что из того, что сказал Гарри, когда я объясняла ему суть дела, вызвало у меня… подозрение. — ...И что это было за подозрение? — надавил Малфой, когда Гермиона слишком долго молчала. Она вздохнула. — Я попросила Холворта проверить, не упоминался ли в последнее время Философский Камень. — Оу, — воскликнул Малфой. — И что? — спросил он, поворачиваясь к Холворту. — Если не считать обычных фанатиков алхимии, которые утверждают, что станут новыми Фламелями, то особо ничего. Однако есть один человек, который регулярно упоминает Камень, и Минерву Макгонагалл, и Альбуса Дамблдора… — взволнованно произнёс Холворт. — Кто?! — потребовала Гермиона.
