Мистер Ловихер
10 октября 2025 г., 06:00
Среда, 31 декабря 2008 года
Пятикратный обладатель награды «Самая очаровательная улыбка» по версии Ведьминого Досуга — Гилдерой Локхарт
Только по-настоящему выдающийся человек может справиться с такой задачей, и этот выдающийся человек... я.
Несмотря ни на что, Гилдерой героически добыл самую ценную, самую востребованную и зачастую самую недоступную (для него) вещь в Палате Януса Тикки: перо.
Нарушая его права знаменитости, медиведьмы (или «Зануды», как предпочитал называть их Гилдерой) неустанно трудились над тем, чтобы держать его подальше от перьев. По какой-то необъяснимой причине Зануды не понимали, что, когда Гилдерой подписывал предметы, это приносило огромную радость всем его фанатам. Конечно, за эти годы у него появилось много фанатов из-за того, что он сделал... что-то... и чем бы ни было это «что-то», оно было несомненно героическим и бесспорно смелым.
Гилдерой подошёл к чистому холсту, который уже несколько недель не давал ему покоя: огромный пласт девственно-белого гипса, который только и ждал, чтобы он оставил на нём свой след. Сквозь два маленьких отверстия в гипсовой форме, глаза фанатки просили его… нет!.. умоляли его поскорее воспользоваться украденным пером, пока не вмешались Зануды и не испортили лучший момент в её жизни.
Кто я такой, чтобы отказывать фанатам? Я всего лишь скромный слуга.
— Не бойся, обожающая меня фанатка; ты уже несколько дней молча просишь меня обратить на тебя внимание, и момент, которого ты так ждала, наконец-то настал. — С этими словами Гилдерой вытащил перо из кармана мантии и одарил фанатку своей (пять раз) отмеченной наградами улыбкой.
Фанатка издала неистовый визг, который мог означать только нетерпение.
Очаровательно.
— А теперь давай посмотрим… Гил-де-рой… — Он медленно произнёс своё имя, дрожащей рукой нацарапав буквы на гипсе. — А теперь самое сложное: я никак не могу вспомнить следующую часть. — Гилдерой задумался. — А, вспомнил! Лоно-кос. — Он посмотрел на имя и нахмурился: оно выглядело неправильно. Вздохнув, Гилдерой перешёл на чистый участок холста, чтобы попробовать ещё раз. — Гил-де-рой Лока-нал… нет, нет, нет! Это всё равно неправильно! — Разочарованный Гилдерой пробовал снова, и снова, и снова, потому что был полон решимости не подвести этого восхищённого фаната — Гил-де-рой Лонос-квирт… нет. Гил-де-рой Лоб-зон… нет, точно нет. Гил-де-рой Лови-врот… почти, думаю, мы уже близко!
— МЕДИВЕДЬМА МЭТЬЮС! Почему этот шарлатан расписывается на моей жене?! — раздался громкий возглас, который явно не имел никакого отношения к Гилдерою.
— Гил-де-рой Лав-хер… нет, это тоже не то. Гил-де-рой Лови-хер… Это оно? Клянусь Юпитером, я вспомнил! — заявил Гилдерой, но в этот момент ревнивый фанат схватил его за запястье и оттащил в сторону.
— Спокойно! — усмехнулся он, оказавшись лицом к лицу со страстным, раскрасневшимся мужчиной фанатом (восхитительно).
Должно быть, слухи о пере разлетелись.
— КТО ДАЛ ГИЛЬДЕРОЮ ПЕРО?! — завопила Медиведьма Мэтьюс (Вождь Зануд).
— Вы видели это?! — воскликнул завистливый фанат, указывая на творение Гилдероя. Гилдерой внимательно посмотрел на то, что хотел бы повторить фанат для себя. — Он написал Гилдерой Ловихер на бедре моей жены!
— Мне потребовалось время, но в конце концов я справился, — гордо сказал Гилдерой, не только одарив своей (пять раз) отмеченной наградами улыбкой, но и подмигнув завистливому фанату (повезло ему).
Последнее, что увидел Гилдерой перед тем, как всё погрузилось во тьму, было очень энергичное рукопожатие, направленное прямо ему в лицо.
***
— Ну же, Гилдерой, очнись... Я что, вздремнул? Ответственность, лежащая на плечах знаменитостей, таких как я, иногда действительно утомляет. Пошевелившись, Гилдерой несколько раз моргнул и увидел слегка размытую картину: вокруг его кровати стояли фанаты и открыто восхищались им (как и положено). Как мило… Если бы у меня было перо. Попытка сесть вызвала у него стон; по какой-то причине его лицо, отмеченное наградами, ощущалось... неправильно... особенно нос. Гилдерой поднял руку, чтобы проверить. — Не трогай нос, его только что вправили! — рявкнула Вождь Зануд. Вправили? Но ведь всё и так было идеально! — Что с ним случилось? — спросила фанатка с красивыми шелковистыми каштановыми волосами. — Гилдерою каким-то образом удалось раздобыть перо, и он начал что-то писать на миссис Эллиотт… — Вождь Зануд указала на холст в палате рядом с его… — Это та, что в гипсе на всем теле. К сожалению, хотя Гилдерой и помнит своё имя, с фамилией у него проблемы, и мистер Эллиотт не обрадовался, увидев надпись «Гилдерой — Ловихер» на бедре своей жены. Фанат с белыми волосами от души рассмеялся, назвав атаку Гилдероя пером «невероятной!». Суперфан, как мило. — Как много помнит Гилдерой? — спросил знакомый фанат в очках с непослушными волосами. Вождь Зануд нетерпеливо пожала плечами, как будто ей не нравилось говорить о Гилдерое (абсурд). — Ничего существенного. То, что он помнит, обычно перемешано и сбивает с толку. Однако он знает своё имя, помнит, что был знаменит, но не помнит почему, и помнит, как выиграл премию «Самая очаровательная улыбка» по версии Ведьминого Досуга… — Пять раз, — вмешался Гилдерой и ослепил их своей пять раз отмеченной наградами улыбкой. — …Учитывая, что заклинание Обливиэйт ударило обратно из-за сломанной палочки, мы не думали, что оно подействует на него так сильно. Но прошло пятнадцать лет, а он всё ещё здесь, — добавила Вождь Зануд, как будто присутствие знаменитости в отделении было обузой. Его восхищенная публика повернулась, чтобы полюбоваться им, и Гилдерой буквально засиял от их внимания. Он не мог отделаться от ощущения, что в этом очкастом фанате есть что-то знакомое, хотя... — Я вас знаю? — спросил Гилдерой, чем вызвал понятное замешательство у очкастого фаната. — Э-э-э, типа того... — Поттер знаменит! — вмешался Блондинистый Суперфан и с энтузиазмом похлопал очкастого фаната по спине. Очкастый фанат не обрадовался такому жесту; возможно, он был одним из тех странных знаменитостей, которые избегали внимания (от этой напасти Гилдерой никогда не страдал). — Конечно, приятель знаменитость! Думаю, мы вместе посещали мероприятия, — кивнул Гилдерой; в этом был смысл. — Знаменитость знаменитость видит издалека… Не могу вспомнить, кто придумал эту замечательную фразу, но уверен, что вы, как и я, понимаете, о чём я. — На самом деле это одна из твоих цитат, — ответил Знаменитый Фанат, пытаясь убрать волосы с лица, чтобы лучше видеть Гилдероя. К счастью, у самого Гилдероя никогда не было таких проблем: его волосы, как и его лицо, всегда были идеальными. — Неужели? — восторженно воскликнул Гилдерой. — Я всегда подозревал, что я — вдохновляющий. Спасибо, что подтвердили мои подозрения. — Эм… — Знаменитый Фанат переглянулся с Девушкой Фанаткой, и, если Гилдерой не ошибся, тот почувствовал тоску. Бедняга, трудно произвести впечатление на даму, когда я нахожусь в комнате. — Мне нужно закончить обход, так что я вас оставлю, — объявила Вожак Зануд. — Если он перевозбудится, пришлите мне Патронус. — Спасибо, Медиведьма Мэтьюс, — вежливо ответила Девушка Фанатка. Теперь, когда Вожак Зануд была устранена, фанаты с нетерпением столпились вокруг, вероятно, надеясь на пересказ героической истории. Возможно, он мог бы рассказать им о том, как пять раз подряд получал награду «Самая очаровательная улыбка» по версии Ведьминого Досуга… — Гилдерой, вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов? — спросил Знаменитый Фанат. — Конечно! Для какого журнала это интервью? — спросил Гилдерой, задумчиво глядя на вырезки из журналов, приклеенные к стене над его кроватью. Несколько его фотографий игриво подмигнули ему; Гилдерой подмигнул им в ответ. — О, это не... — Девушка Фанатка, казалось, была слишком впечатлена его подмигиванием. Её красивые глаза перебегали со стены на Гилдероя, словно она не хотела пропустить ни одного движения. — Мы работаем на «Пикантный Колдун», — заявил Блондинистый Суперфан.— Наши читатели любят Гилдероя Ловихера. Конечно, любят; а что тут можно не любить?! — Кто может их винить? — скромно усмехнулся Гилдерой. — Малфой! Мы же договорились, что говорить будем мы с Гарри! — резко ответила Девушка Фанатка, ревнуя Блондинистого Суперфана к тому, что ему удалось привлечь внимание Гилдероя (что вполне объяснимо). Блондинистый Суперфан закатил глаза и подмигнул Гилдерою. Гилдерой подмигнул в ответ, молча соглашаясь с тем, что женщины — сложные, но необходимые существа. — Гилдерой, это правда, что ты был знаком с Альбусом Дамблдором? — внезапно спросил Знаменитый Фанат, и улыбка Гилдероя, за которую он пять раз получил награду, исчезла с лица. С чего бы им хотеть говорить о нём?! Мой самый заклятый враг! Волшебник, который... — Он сделал это! — прорычал Гилдерой, ударив кулаком по матрасу. — Что он сделал?! — воскликнула Девушка Фанатка, обеспокоенно переглянувшись с другими фанатами (их беспокойство было трогательным). Гилдерой невесело рассмеялся. — Это! — он энергично ткнул себя в голову, чтобы они поняли. — Альбус Дамблдор разрушил мою крепость! — Ты имеешь в виду воспоминания? Ты думаешь, что Альбус Дамблдор стёр их тебе? — уточнила Девушка Фанатка, и на её лице отразилось беспокойство. — Да! — взволнованно воскликнул Гилдерой. Он всегда мог рассчитывать на то, что фанаты будут воспринимать его всерьёз, особенно его самые преданные фанаты. — Альбус Дамблдор не стирал твои воспоминания. Ты сам их стёр, когда попытался наложить чары забвения с помощью сломанной палочки, — возразил Знаменитый Фанат, к сожалению, попавший в ловушку теорий заговора. — Чары памяти! — радостно воскликнул Гилдерой. — Я хорошо разбираюсь в чарах памяти… или разбирался… кажется. В моей крепости было много комнат, большинство из которых Дамблдор разрушил, но… — он понизил голос, чтобы поделиться с фанатами секретом… — одна башня осталась нетронутой. — Ты хочешь сказать, что у тебя сохранились некоторые воспоминания? — спросила Девушка Фанатка, явно очень впечатлённая, что было к несчастью для Знаменитого Фаната и вышеупомянутого чувства, которое он к ней испытывал. Гилдерой склонил голову набок и окинул Девушку Фанатку пылким взглядом. От такого внимания столь востребованного мужчины Девушка Фанатка отступила на шаг. — Я защитил воспоминание, в котором содержалась очень интересная информация, — заявил он, резко выпрямившись, так что Знаменитый Фанат не удержался на ногах и врезался в Блондинистого Суперфана. — Альбус Дамблдор — мошенник и… у него была кошка! — Кошка? — удивилась Девушка Фанатка. Эти фанаты у меня в руках... Гилдерой Ловихер всё ещё в деле. — Да, он называл свою кошку... Минервой, — сказал Гилдерой. — Они были хитрой парочкой, вечно что-то замышляли и, если я не ошибаюсь, у них была порочная связь! Понимаете, они проводили очень много времени наедине. — Ты думаешь, у Альбуса Дамблдора была связь с кошкой по имени Минерва?.. — медленно произнёс Знаменитый Фанат. Фанаты по очереди поднимали брови и переглядывались с широко раскрытыми глазами, что было вполне объяснимо, ведь эта информация была шокирующей. — Верно, и более того, Дамблдор был недостаточно хорош, — самодовольно заявил Гилдерой. — Он не смог! У него не хватило навыков, а потом он солгал всем! — Он что, говорит о себе? — довольно сбивчиво спросил Блондинистый Суперфан у своих товарищей. — Заткнись, Малфой! — рявкнула Девушка Фанатка. Её готовность защищать честь Гилдероя от дальнейших теорий заговора заслуживала аплодисментов, поэтому Гилдерой захлопал, чем вызвал несколько восторженных взглядов (фанатам так легко угодить). — О чём солгал Дамблдор? — спросил Знаменитый Фанат, явно смущённый тем, что Гилдерой снова завладел вниманием Девушки Фанатки. — Камень, — подтвердил он с сочувственной улыбкой (дамы любили Гилдероя, что он мог поделать?). — Философский камень? — воскликнул Знаменитый Фанат, теперь уже взволнованный. — Что ты о нём знаешь? — Дамблдор не смог уничтожить его, — радостно объяснил Гилдерой. Боже, как же он любил рассказывать эту историю. — Но откуда ты знаешь это? — настаивала Девушка Фанатка, желая, чтобы Гилдерой поделился с ней этой эпической историей. Гилдерой поманил её ближе. — Я подслушал, как Дамблдор разговаривал со своей кошкой, когда… Ну, я, должно быть, был в школе. Не знаю, почему я там оказался, но, полагаю, меня пригласили в качестве мотивационного коуча, приглашённой знаменитости или кого-то в этом роде… В любом случае, это не важно. Когда я был в этой школе, я слышал, как Дамблдор признался своей кошке, что ему не удалось уничтожить Камень; он оказался слишком могущественным для него, и поэтому Дамблдор и его кошка пытались придумать план... — План… — отметил Знаменитый Фанат, обменявшись многозначительными взглядами с другими фанатами. Может быть, они могли бы помочь мне заключить контракт на издание книги?! Не теряй времени, Гилдерой, это твой шанс! — Подробности немного туманны, но я уверен, что предложил свою помощь, потому что если кто-то и обладал навыками, необходимыми для уничтожения Философского камня, то это был я! Но из-за этого самоотверженного поступка я выдал себя, и это было серьёзной ошибкой. — Гилдерой снова указал на свою крепость. — Ты сам наложил на себя Чары забвения, я был там… Я был свидетелем того, как ты это сделал, — настаивал Знаменитый Фанат. Зачем другой знаменитости лгать?! — Заговор! — драматично воскликнул Гилдерой, заставив фанатов в благоговейном страхе отступить на шаг. — Дамблдор сделал это со мной, потому что не хотел, чтобы в журналах появились новости о его провале! Журналы любят меня! — Гилдерой указал на висевшие на стене журналы, на обложках которых красовались его фотографии, энергично кивающие в знак согласия. — Но он недооценил мою крепость… — Гилдерой решительно постучал себя по голове… — Я мало что помню, но я помню Дамблдора, Камень и его кошку! — О боже, он опять разглагольствует об Альбусе Дамблдоре? — спросила Вождь Зануд, к сожалению, вернувшись. — Боюсь, нам придётся сократить ваш визит. Гилдерой перевозбуждается из-за всей этой чепухи, а когда он начинает кричать о теориях заговора, его уже не остановить. — Конечно. Думаю, у нас и так есть всё необходимое, — ответила Девушка Фанатка. Для чего они это спрашивали? — Это было интервью? — спросил Гилдерой. Он просто обожал интервью. — Да, так и было! И ты отлично справился, — взволнованно сказал Блондинистый Суперфан, доставая блокнот. — Можешь подписать это для меня? Гилдерой прослезился, когда взял перо и занес его над блокнотом. — Конечно. Для меня это будет честью. Гил-де-рой… — произнёс он, выводя буквы на странице… — Так, что же это было… — Ловихер, — любезно помог Суперфан; это доказывает, что фанаты Гилдероя действительно самые лучшие. — Да! Ловихер, — просиял Гилдерой. К сожалению, Вожак Зануд силой вырвала перо из рук Гилдероя, прежде чем тот успел спрятать его в карман.***
Драко Малфой ТН: Как ребёнок добрался до твоего блокнота? И почему он написал на моей странице «Гил-де-рой Лови-хер»? ДМ: Не могу поверить, что я достал для тебя автограф Гилдероя Локхарта, а ты даже не можешь поблагодарить меня. ТН: Ты серьёзно?! Теперь он называет себя Гилдерой Ловихер?! ДМ: Да. ТН: Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал. Я вставлю его в рамку и повешу над своей кроватью. ДМ: Я не соглашусь на меньшее. — Не могу поверить, что ты заставил этого бедолагу расписаться в твоём блокноте! — отчитала его Грейнджер, ведя по извилистым коридорам больницы Святого Мунго. — Бедолага?! — недоверчиво выпалил Поттер. — Локхарт стёр память нескольким людям и присвоил их достижения! Он также пытался стереть память нам с Роном в Тайной комнате! Он не заслуживает сочувствия. То, что с ним случилось, — это карма. Мне нравится, когда Поттер оставляет свой комплекс героя дома. — А что, если это была не карма? — сказал Драко, понизив голос, когда они проходили мимо медиведьмы. — Если в словах Локхарта есть хоть доля правды, то Дамблдор всё подстроил, чтобы дискредитировать его и сохранить информацию, которую он не должен был знать. — Нам не стоит обсуждать это здесь, — быстро сказала Грейнджер, как раз когда Поттер открыл рот, чтобы защитить волшебника, в честь которого он по какой-то причине назвал своего новорождённого сына (неловко). Длинные, извилистые и, казалось, бесконечные белые коридоры были заполнены персоналом, посетителями и пациентами, что доказывало правоту Грейнджер: больница Святого Мунго определённо не была подходящим местом для обсуждения конфиденциального дела. Когда они наконец вернулись в главный вестибюль, Грейнджер подошла к стойке, чтобы отметить их уход. Та же измученная медиведьма, которой явно не помешал бы кофе, всё ещё была на дежурстве и изучала доску с запутанными графиками. — Простите, — позвала Грейнджер. — Вы не могли бы сказать нам, много ли посетителей у Гилдероя Локхарта? Медиведьма мельком взглянула в их сторону, чтобы убедиться, что это те самые надоедливые ребята из аврората, и ответила, — Не думаю. Проверьте в книге, если хотите. Просто коснитесь её палочкой и запросите журнал посещений Г. Локхарта. Грейнджер, которая всегда терялась, когда ей давали указания (мило), быстро сделала то, что ей сказали, и на первой странице журнала посетителей появился список из трёх имён: Гермиона Грейнджер, Гарри Поттер и Драко Малфой. — Думаю, он уже не так популярен, — заметил Драко. — Что неудивительно. — У меня есть несколько теорий, — заявила Грейнджер, когда они вышли из больницы. — Давайте пойдём в квартиру Малфоя, там мы сможем обсудить их наедине. ...А потом, когда Поттер уйдёт, мы сможем потрахаться наедине. — Блестящая идея, — подтвердил Драко. Как только они добрались до точки аппарации, Драко развернулся на месте и через секунду оказался в своей гостиной. Почти сразу же рядом с ним появилась Грейнджер и взмахнула палочкой, чтобы вскипятить чайник (Драко знал, что без регулярного употребления кофеина Грейнджер становилась очень раздражительной). — Где Гарри? — спросила Грейнджер, и в этот момент в дверь раздался ритмичный стук. Драко взмахнул палочкой, чтобы открыть её. — Серьёзно, Поттер?! Ты же понимаешь, что, если волшебник знает, что ты придёшь, можно аппарировать прямо внутрь. — Я думал, вы двое могли тут чем-то заниматься... — неловко ответил Поттер. — Я хорош, Поттер, но даже я не могу заставить её выкрикивать моё имя меньше чем за две секунды, — сухо ответил Драко. — И я бы точно не стал пытаться сделать это с тобой в пути. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя неполноценным. — Я наслушалась от Джинни достаточно, чтобы подтвердить, что Гарри далеко не неполноценный, — без надобности заметила Грейнджер, выходя из кухни. — Ха! — торжествующе воскликнул Поттер. — Грейнджер, если ты хочешь, чтобы мой язык снова оказался у тебя между ног, ты должна принять мою сторону в этом вопросе, — лениво произнёс Драко, мгновенно превратив торжествующую ухмылку Поттера в гримасу. — Если ты хочешь, чтобы мой язык снова оказался около твоего члена, я должна настоять на том, чтобы ты сам решал свои проблемы, — прокомментировала Грейнджер, подходя к дивану с дымящейся кружкой кофе. — Туше, — заметил Драко. Как только они устроились: Грейнджер, поджав ноги, на диване, слегка прижалась ступнями к бедру Драко (Драко мысленно приказал своему члену вести себя прилично), Поттер ссутулился в кресле. Драко взволнованно заявил, — Ну что ж, давайте обсудим теории… — Я склонна верить Локхарту, — заявила Грейнджер, эффектно начав обсуждение. — Что?! Пожалуйста, скажи, что ты шутишь! — воскликнул Поттер. — Позвольте мне пояснить, — добавила Грейнджер. — Я думаю, что Локхарт подслушал разговор Дамблдора и Минервы о Философском Камне. Я также думаю, что Дамблдору не удалось его уничтожить: создать Камень было практически невозможно, поэтому логично предположить, что уничтожить его было бы так же сложно. Я считаю, что с тех пор, как был убит Дамблдор, Минерва охраняла Камень, и я думаю, что недавно кто-то узнал об этом, поэтому она и скрылась. — Грейнджер поёрзала на диване, плотнее прижав холодные ноги к бедру Драко. Он наложил на них согревающие чары, наслаждаясь тем, что Грейнджер потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. — И это немного притянуто за уши, но я также считаю, что ограбления банков нюхлерами могут быть связаны с этим. Это всего лишь догадка, но есть вероятность, что тот, кто организует нападения нюхлеров, может быть тем же, кто вломился в дом Минервы, и я думаю, что всё это может быть связано с одним: золотом. Драко кивнул, придя к такому же выводу. — Значит, ты думаешь, что тот, кто стоит за кражами золота, узнал от Гилдероя, что Философский Камень всё ещё существует. Камень, который, как мы все знаем, способен превращать любой неблагородный металл в золото, а в качестве приятного бонуса даёт бессмертие. — Не то чтобы я был не согласен, но вы оба делаете слишком много предположений, — заметил Поттер. — Вы также обвиняете Дамблдора во лжи. — Он и раньше лгал; в конце концов, он несколько раз называл тебя Избранным, — серьёзно сказал Драко и получил пинок от (уже согревшейся) ноги Грейнджер. — Если наше предположение верно, то ложь была необходима. За Камнем охотился не только Волан-де-Морт, но и половина волшебного мира. Было разумно заставить людей поверить, что Камень уничтожен. Если, кроме Дамблдора, о Камне знала только Минерва, то, думаю, можно с уверенностью предположить, что утечка произошла из-за Гилдероя Локхарта. Хотя я не знаю, кто бы поверил бреду человека в таком нестабильном психическом состоянии, учитывая, что к нему никто не приходит... — Грейнджер замолчала, задумавшись. — Медиведьмы? — предположил Драко. — Возможно, но вы же слышали, что сказала ведьма, которая присматривает за Локхартом. Она считает, что это полная чушь, и отчёты о психологической оценке, которые нашёл Холворт, подтверждают это. Единственная информация о Локхарте, которая никогда не подвергалась сомнению, — это то, что он очень хорошо владеет магией разума. Избирательные воспоминания, которые он удалял у своих жертв, так и не были восстановлены. Так что есть вероятность, что он говорит правду и Гилдерою действительно удалось защитить часть своего разума. Я бы точно не стала списывать со счетов его стремление защитить определённую информацию, которую можно использовать для шантажа, — заключила Грейнджер, многозначительно взглянув на него. Я бы тоже не стал сбрасывать его со счетов... — Но Локхарт также убеждён, что именно Альбус Дамблдор разрушил его разум, а это полная чушь… И не заставляйте меня упоминать о связи Дамболдара со своей «кошкой», — усмехнулся Поттер. — Я всегда думал, что Макгонагалл и Дамблдор были довольно близки, — задумчиво произнёс Драко. — Но потом вышла книга Скитер, и я потушил эту свечу Агуаменти. Грейнджер молчала, смущённо глядя на свои колени, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что она думает. — Грейнджер? — заинтригованно переспросил Драко. — Это не имеет значения. То, о чём я думаю, не имеет никакого отношения к делу, — быстро ответила она. — Почему бы тебе не позволить нам самим об этом судить? — настаивал Драко. — Давай, выкладывай. Она вздохнула и, нервно покосившись на Поттера, сказала, — У меня есть ещё одна теория, но она может не понравиться Гарри. Салазар! Она знает, как сделать мой член твёрдым. — То, что поначалу не нравится Поттеру, часто оказывается полезным для него, — сказал Драко, указывая на себя. — Продолжай. — Просто... — Грейнджер замялась, бросив на Драко осторожный взгляд, словно проверяя, защитит ли он её от вспышек гнева со стороны Чудо-Мальчика (он бы защитил)... — Меня всегда раздражала ситуация с палочкой Рона, которая сломалась в начале второго курса. Есть фонд для студентов, чьи родители не могут позволить себе школьные принадлежности. Тот самый фонд, на средства из которого Минерва купила тебе «Нимбус» на первом курсе, Гарри. Палочка — это незаменимый предмет, намного важнее, чем метла… О, только не надо! — огрызнулась Грейнджер, когда Драко одарил её своим лучшим взглядом, говорящим: «Как ты могла такое сказать?» — Палочка Рона не раз доказывала, что она опасна, и её следовало заменить из резервного фонда ради всеобщей безопасности. Однако, когда я спросила об этом Минерву, она подтвердила, что Дамблдор отклонил её просьбу из-за бюджетных ограничений… Что было абсолютной чушью, потому что несколько недель спустя просьба Невилла о покупке клетки для Тревора была одобрена. — Погоди, ты хочешь сказать, что, по-твоему, Дамблдор намеренно отклонил просьбу о замене палочки Рона, потому что каким-то образом знал, что Локхарт окажется в Тайной комнате, схватит палочку и попытается стереть нам память? — Поттер усмехнулся. — И Дамблдор не вмешался, потому что каким-то образом знал, что палочка даст обратный эффект и лишит Локхарта памяти? — Нет, я этого не говорила! — Грейнджер потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями. — Я думаю, Дамблдор видел в палочке потенциальное решение своей проблемы с Локхартом. Ему явно нужно было, чтобы информация о Камне оставалась в секрете, поэтому он не мог привлечь к себе внимание и нуждался в чём-то, что выглядело бы как несчастный случай. У меня есть теория насчёт Тайной комнаты, и я знаю, что она покажется надуманной, но что, если Дамблдор был в Тайной комнате вместе с тобой, а ты просто не знал? В конце концов, ты всё-таки получил помощь. — Мне помог Фоукс! — воскликнул Поттер, как будто Грейнджер просто бредит. — Фоукс принадлежал Дамблдору! — возразила Грейнджер. — А что, если Дамблдор был под дезиллюминационными чарами в Тайной комнате и ждал момента, который мог бы использовать в своих интересах… например, когда Локхарт попытается использовать сломанную палочку. Дамблдор был величайшим дуэлянтом в мире. За считаные секунды он мог бы отразить заклинание Гилдероя, обрушить туннель и применить собственный Обливиэйт. Медиведьма сама сказала, что сломанная палочка не должна была наложить такое мощное заклинание, стирающее память. Кроме того, ты когда-нибудь задумывался о том, как повезло, что огромная часть туннеля обрушилась, но никто серьёзно не пострадал? Поскольку вы с Роном были свидетелями признаний Гилдероя и его самозабвения, Дамблдор был бы чист перед законом, а если бы какие-то воспоминания и остались, никто бы не воспринял их всерьёз, потому что… ну, ты же видел Гилдероя сегодня. — Значит, Дамблдор всё это сделал, и хотя он был там, с нами, в Тайной комнате, он оставил меня сражаться с Василиском и противостоять дневнику Тома Риддла в одиночку?! — возмутился Поттер. — Он не оставил тебя одного. Он послал Фоукса, чтобы тот устранил непосредственную угрозу, выклевав глаза василиску, и доставил Распределяющую шляпу, которая дала тебе меч. Слезы феникса обладают огромной целительной силой, и Фоукс исцелил тебя, как только ты пострадал. Дамблдор определенно не оставил тебя беззащитным, и кто знает, может быть, он вмешался бы, если бы… — Он бы не стал раскрываться, — резко возразил Драко. — Дамблдор всегда видел картину в целом и при необходимости шёл на жертвы. Если твоя теория верна, то легенда, которую он придумал, чтобы люди думали, что его нет в замке, должна была остаться неопровержимой. — Я понял! Вам не нравится Дамблдор! — саркастически заметил Поттер. — На самом деле я бы гораздо больше уважал Дамблдора, если бы это оказалось правдой; это так безжалостно и коварно… Может быть, в нём было гораздо больше от Слизерина, чем думали люди, — ответил Драко. — Гарри, это всего лишь теория, и сейчас это не имеет значения. Нам нужно выяснить, кто вломился в дом Минервы, — вздохнула Грейнджер. — Потому что взлом был скорее всего попыткой найти информацию о Камне, и если мы выясним, кто это был, то сможем понять, связаны ли они с нападениями нюхлеров. — Смит по-прежнему возглавляет мой список подозреваемых, — настаивал Поттер. — Если ты хочешь, чтобы я серьёзно отнёсся к твоим подозрениям насчёт Дамблдора, то и ты должен серьёзно отнестись к моим подозрениям. — Я попросила Холворта навести справки о Захарии, — подтвердила Грейнджер. — Я дам тебе знать, как только что-нибудь узнаю. — Кстати, не должен ли Холворт дать Обет? — спросил Поттер. — Он и так слишком много знает. — В этом нет необходимости; Холворт уже дал много клятв. Хотя я доверяю ему не из-за клятв. Я доверяю ему, потому что, несмотря на его многочисленные недостатки и прошлые ошибки, он хороший человек, — ответила Грейнджер, бросив взгляд на Драко, от чего у того ёкнуло сердце. Он с трудом сглотнул и слегка улыбнулся ей. — Что ж, надеюсь, мы получим некоторые ответы относительно нашей теории о Философском Камне, когда посетим могилу Дамблдора в понедельник, — сказал Поттер, зевая. — Это был долгий день, мне повезет, если мне удастся не заснуть до полуночи. Что вы двое делаете на Новый год? — Я планирую встретить Новый год с ударами часов, — ухмыльнулся Драко, бросив на Грейнджер неприличный взгляд. — А вот и мой повод уйти, — объявил Поттер, вставая с кресла. — Удачи, Гарри! Передавай привет Джинни и детям, — крикнула Грейнджер как раз перед тем, как Поттер развернулся на месте и аппарировал. Усмехнувшись, она повернулась к Драко. — Не жди, что я буду трахаться с тобой прямо сейчас; я умираю от голода, и мне нужно что-то помимо твоего члена. — Я не собираюсь торопить события, Грейнджер, потому что в кои-то веки у нас нет никаких обязанностей, ведь мой отец (Холворт) присматривает за нашим ребёнком (Доджером). Раньше Новый год они встречали в любимом клубе Тео, где Драко ненавидел всё происходящее, но особенно — любовь Тео к танцу паровозик. По словам этого болвана, Новый год нельзя было считать праздником, если ты не прошагал хотя бы шесть миль по клубу, прицепившись к цепочке из нескоординированных и неприятно потных людей. Так что этот Новый год был безусловно одним из лучших у Драко. Вечер прошёл за едой, вином (не Эрлы — Драко нужен был работающий член), теоретическими спорами («Кто победит в дуэли: Поттер без очков или похотливый гиппогриф по имени Лен?»), философскими дискуссиями («Считается ли совокупление с кентавром зоофилией?»), ленивыми поцелуями и редкими дуэлями. После полуночи они забрались в постель Драко, и Грейнджер, не теряя времени, сорвала (в буквальном смысле) с него одежду. — Боже, у тебя невероятное тело, — пробормотала Грейнджер, целуя грудь Драко и оставляя на ней восхитительные мурашки. — Не стесняйся надругаться над ним, — задыхаясь, ответил Драко, когда она опустилась ниже. — У тебя есть какие-то особые пожелания? — спросила Грейнджер, целуя его в нижнюю часть живота, прямо над эрекцией. У Драко пересохло во рту. — Называй меня Драко, — прохрипел он, с трудом формулируя мысли. Грейнджер улыбнулась. — Хорошо, Драко. Не отрывая от него взгляда, она провела языком по кончику его члена, и Драко громко выругался. Довольно ухмыльнувшись, она опустила голову и стала ласкать языком головку. Эта невероятно приятная пытка длилась несколько минут, пока её коварный язычок вдруг не скользнул вниз по его стволу одним длинным движением, заставив Драко дёрнуться и затаить дыхание. Медленно проведя языком вверх по его члену, она взяла головку в рот и начала сосать. — Блядь. Гермиона Грейнджер сосёт мой член. — Драко почему-то нужно было сказать это вслух… может быть, чтобы убедить себя, что это не сон. Из горла Драко вырвались какие-то странные звуки, когда Грейнджер начала сосать сильнее, умудряясь ласкать его языком и опускаясь всё ниже, пока головка его члена не коснулась задней стенки её горла. Со стоном, от которого завибрировали все нужные места, она начала двигаться вверх и вниз, с энтузиазмом посасывая и издавая всевозможные восхитительно отвратительные звуки. Когда она добавила к этому руку у основания его члена, Драко был готов. Она сосала, вращала языком, одной рукой двигала, а другой нежно ласкала его яйца… — Я сейчас кончу, — прохрипел Драко. Грейнджер издала одобрительный звук, пока Драко лихорадочно убирал с её лица волосы, чтобы видеть происходящее. Несколькими резкими толчками Драко кончил... и Грейнджер улыбнулась ему, проглотив сперму. Блядь.... — Тебе нужен перерыв, Драко? Или ты хочешь продолжить? — спросила она, целуя его тело. — Будь добра, заткнись на хрен и сядь мне на лицо, Грейнджер, — скомандовал Драко. — Гермиона, — поправила она. — Отлично: будь добра, заткнись на хрен и сядь мне на лицо… Гермиона.***
1 января 2009 года Гермиона Грейнджер Гермиона шлёпнула по руке, которая пыталась стащить с её тарелки кусочек тоста. — Уффф! Драко, скажи Грейнджер, чтобы она перестала вести себя как стерва, — пожаловался Тео. — Нет. Грейнджер может бить тебя сколько угодно после того, что ты сделал сегодня утром, — отрезал Малфой. Проснуться и увидеть, как Тео в одних стрингах в пьяном угаре забирается в постель между ней и Малфоем, было интересным началом нового года. Потребовалось три зелья трезвости и два тоста, чтобы он пришёл в себя настолько, чтобы на него можно было накричать. — Не могу поверить, что ты отклонила моё предложение тройничка, — угрюмо прокомментировал Тео. — Так вот в чём дело? — спросила Гермиона. — Как ты собирался это сделать настолько пьяным? — Мой член подчиняется мне, Грейнджер! — заявил Тео. Блокнот Гермионы засветился золотым, к счастью, отвлекая от текущего разговора. ХХ: Приятель Напыщенного Дрочера в баре. О, и с Новым годом, и всё такое. ГГ: Захария? ХХ: Это то, что я сказал. Слежка затянулась, я выдвигаюсь. ГГ: НЕТ! НЕ ДВИГАЙСЯ! Когда Холворт не ответил, Гермиона быстро призвала своё пальто и сказала, — Извини. Мне нужно идти. — Что случилось?! — потребовал Малфой. — Захария в «Дырявом котле», и Холворт собирается сделать какую-то глупость, — быстро объяснила Гермиона. — Я напишу тебе позже. — Я пойду с тобой, — заявил Малфой, поднимаясь на ноги. — Нет, останься. У тебя нет причин приходить в «Дырявый котёл», тем более что сегодня официальный выходной. Мы не хотим, чтобы он что-то заподозрил, — настаивала Гермиона. — Я мог бы быть там, навещая свою д… — Малфой резко оборвал фразу… — …тебя. — Я тоже мог бы быть там и навещать свою тебя, — сказал Тео, ухмыляясь. — Ни один из вас не пойдёт, — настаивала Гермиона. Она развернулась на месте и аппарировала, прежде чем они успели продолжить спор. Войдя в паб, Гермиона увидела Холворта, который сидел за барной стойкой вместе с Доджером. Доджер втиснулся в миску с орехами и с удовольствием их грыз. За столиком в центре зала Захария без особого энтузиазма разговаривал с пожилой женщиной. — Каффс, — поприветствовал Холворт подошедшую Гермиону. — Ты не стал действовать? — подозрительно спросила Гермиона. — Нет, ты же сказала мне не делать этого, — ответил он, постукивая по своему закрытому министерскому блокноту, потому что, конечно же, он видел сообщение Гермионы и решил не отвечать. Как типично для Холворта. Тьфу! Иногда он ведёт себя как придурок. — Конечно, — сухо ответила она, взглянув на Захарию. — Ты собираешься действовать? — спросил Холворт. Гермиона на мгновение задумалась. Единственной потенциальной связью между Захария и делом нюхлеров был фальшивый галеон, которым он расплатился с Дином. Это было не так много, но Гарри бы бесконечно жаловался, если бы узнал, что она упустила возможность получить ответы. — Прикрой меня, — пробормотала Гермиона Холворту. Женщина, сидевшая рядом с Захарией, тепло улыбнулась ей, чего нельзя было сказать о самом Захарии, который лишь нахмурился. — С Новым годом, — весело сказала Гермиона. — Чего ты хочешь? — спросил Захария. — Захария! Не будь таким грубым! — отчитала его женщина. — Прости, мама, — быстро сказал он, покраснев. — Надеюсь, я не помешала, — сказала Гермиона, не обращая внимания на острый взгляд Захарии. — Я просто хотела кое о чём тебя спросить, Захария, если ты не против. Я обещаю, что буду краткой. Захария усмехнулся. — О чём тебе вообще меня спрашивать? — Пожалуйста, простите Заки за его дурные манеры. Он вернулся домой только в пять утра и злится, что я не отменила обед, — объяснила женщина. — Но обещание есть обещание, не так ли, дорогой? Захария, как капризный ребёнок, не ответил. — Совершенно верно, — согласилась Гермиона от его имени. — И, пожалуйста, не волнуйтесь, я привыкла к Заки и его дурным манерам. Захария бросил на неё предупреждающий взгляд. — Что ты хочешь спросить? Поторопись, скоро принесут десерт. — Конечно, — любезно ответила Гермиона. — Я как раз думала, что подарить Джорджу на Рождество, и кто-то упомянул уроки квиддича. Я слышала, что тебя тренирует Дин, и хотела узнать, что ты думаешь о нём как об инструкторе? — В лучшем случае средний. Если бы решение зависело от меня, я бы выбрал кого-то другого, — прямо ответил Захария. Интересно… — Чьё это было решение? — спросила Гермиона. — И если ты невысокого мнения о Дине как об инструкторе, почему ты каждую неделю даёшь ему чаевые? Он упомянул, что ты очень щедрый. — Я не даю ему чаевые! Я ему даже не плачу! Уроки были подарком Джастина на день рождения. Мне нужно только встречаться с Дином на квиддичном поле Джастина. Он сам разбирается с оплатой… Вообще-то это ложь; скорее всего, этим занимается один из его домовых эльфов. Мне придётся сказать Джастину, что эльфы переплачивают. Гермиона уставилась на него. — Джастин платит… — медленно повторила она, напряжённо размышляя. — Да… тебе-то какое дело?! — спросил Захария, сморщив нос. — Никакого. Спасибо за информацию, я придумаю, что подарить Джорджу. Оставляю вас обедать, было приятно познакомиться, миссис Смит, — поспешно сказала Гермиона и быстро вернулась в Холворт. Не нужно записываться в книгу посещений больницы Святого Мунго, если ты член правления с пропуском, дающим доступ ко всему...
