Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Пятница, 2 января 2009 года Драко Малфой Драко расхаживал взад-вперёд перед камином, то и дело поглядывая на страницу Грейнджер в его министерском блокноте, которая сейчас была заляпана чернильными отпечатками ног нюхлера. — Но что это значит?! — воскликнул Поттер, переводя взгляд со страницы на Драко, а затем на Холворта. — О, я не знаю! Может, Доджер решил вымазаться в чернилах, чтобы потренироваться маршировать! — сердито ответил Драко, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать бросать проклятие во всех, кто в данный момент не готовился вместе с ним к вторжению в особняк Квиддиота. — Это явно крик о помощи! Должно быть, что-то пошло не так! — Или Додж случайно испачкался в чернилах и раздраженно топтался по странице, что вполне в духе этого маленького засранца, — предположил Холворт, хотя его взгляд не отрывался от страницы, и Драко понял, что он обеспокоен. — Не надо мне этого; мы все знаем, что Доджер пытается нам что-то сказать, — возразил Драко. — Знаете что?! К черту всё! Вы двое, оставайтесь здесь, если хотите, а я собираюсь через камин в дом этого Придурка. — Не будь идиотом, — прорычал Холворт, шагнув вперёд и преградив Драко путь. — Что ты собираешься делать в приёмной? Пнуть семифутовую бронзовую статую по яйцам? Я уверен, что сломанная нога действительно поможет Каффс. А может, я пну по яйцам тебя, Мутный Тип! — Я подожгу чёртов газон для крокета, это должно привлечь его внимание! — Малфой, дружище, давай... — Поттер схватил Драко за плечо и оттащил... — Мы все волнуемся... Поттера прервало (что, вероятно, было к лучшему, учитывая, что Драко был готов избавить этого идиота от очков) появление безвольного тела Грейнджер, которое внезапно материализовалось посреди комнаты и с громким стуком рухнуло на пол. — Блядь! — выругался Драко, опускаясь на колени рядом с ней. — Гермиона! — крикнул Поттер, присоединяясь к Драко на полу. Дрожащими руками Драко лихорадочно убирал волосы с её бледного, покрытого потом лица, и она издала болезненный стон. — Она жива, — выдохнул он, и его охватило облегчение. — Да, но что с ней не так?! — возмутился Поттер. — Яд, — прохрипел Холворт, опускаясь на колени, чтобы расстегнуть карман пальто Грейнджер, и случайно освободил перепачканного чернилами нюхлера (покойся с миром, гавайская рубашка). Доджер, оставляя за собой чернильные следы, бросился к телу Грейнджер, чтобы осмотреть её лицо. — Акцио, безоар! — рявкнул Холворт. Безоар вылетел из кармана и упал в протянутую руку Холворта, который тут же засунул его в рот Грейнджер, а затем сжал её челюсти и помассировал горло, чтобы она проглотила. Давай, Грейнджер! Я знаю, как ты любишь глотать... Драко усадил её к себе на колени и грубо встряхнул, отчего она снова застонала от боли и приглушённо произнесла, — Хватит меня трясти, придурок. — Вот так, Каффс, назови его еще и задницей, — подбодрил Холворт, потирая её руку. — Подумать только, ты отравилась! Ты должна меня поблагодарить. Если бы я не был таким безответственным в приготовлении зелий все эти годы, у тебя бы не оказалось безоара. Кто бы мог подумать, что я буду давать его тебе?! Я заслужил право злорадствовать как минимум на год вперёд. — Отвали. После произнесённого шёпотом ругательства все облегчённо рассмеялись. Было приятно осознавать, что Холворт может настолько разозлить кого-то, что тот вернётся с того света только для того, чтобы выругаться в его адрес. — Как музыка для моих ушей, — с нежностью сказал Холворт. По-видимому, убедившись, что Грейнджер не мертва и, судя по всему, приходит в себя после пережитого, разъярённый Доджер разорвал свою сумку и начал швырять в них всё, что попадалось под руку: Поттер получил в лоб скрепкой, Холворт — делюминатором в плечо, а в руку Драко внезапно вонзилось перо с золотым наконечником. — Если ты расстроился из-за рубашки, я наколдую тебе новую! — предложил Драко, поморщившись и вырвав перо из руки. — Если я чему-то и научился за эти годы, так это тому, что насилие — это не выход, Додж! — крикнул Холворт, прикрываясь от удара золотым ожерельем. — Ой! Как, чёрт возьми, он мог таскать с собой золотое пресс-папье?! Эта дурацкая штука весит целую тонну, я почти уверен, что она сломала мне палец! — воскликнул Поттер, прыгая на одной ноге, потому что вторую он держал в руке. Грейнджер пошевелилась на коленях у Драко, и он опустил взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как её прекрасные глаза открываются, ошеломлённые и растерянные, как у новорождённого оленёнка. — Это сделал Квиддиот?! — возмутился Драко, когда галеон ударил его по лицу. — Ради всего святого, Доджер, я пытаюсь выяснить, что произошло! В прошлый раз я построил для тебя долбаный домик на дереве, жестокий ублюдок. Заметив, что Грейнджер очнулась, Доджер мгновенно сменил убийственный настрой на заботливый и достал из сумки золотой шар, который протянул ей с любящим выражением лица. — Зачем это? — пробормотала Грейнджер, принимая безделушку. — Выживание, — ответил Драко. — Выживание? — повторила Грейнджер, медленно поднимая брови по мере того, как туман рассеивался. — СРЕДНИЙ-ПИКВИК! — завопила она, резко садясь, так что нос Драко едва не столкнулся с её лбом. — Осторожно, — заметил Драко, когда Доджер, почувствовав опасность, быстро потянулся за золотым шаром. По комнате разнёсся громкий хлопок, заставивший всех подпрыгнуть. — Прошу прощения, мисс Грейнджер, Средний-Пиквик может унести только три клетки, но остальных нюхлеров охраняет Младшая-Пиквик, — объявил домашний эльф Квиддиота, прежде чем свалить на пол гору бумаг, несколько ошейников и три клетки, набитые испуганными нюхлерами. Драко наблюдал, разинув рот (его мать была бы в ужасе), как домовой эльф легонько ущипнул себя за ухо и сказал, — Ай. — Спасибо, Средний-Пиквик, — выдохнула Грейнджер, а затем повернулась к Поттеру и сказала — У нас есть всё необходимое. Тебе стоит сообщить Кингсли. Вздрогнув от неожиданности, Поттер схватил блокнот, чтобы отправить экстренное сообщение. — Каффс... — сказал Холворт с лёгким удивлением, разглядывая улики, лежащие вокруг них... — Ты подкупила своего первого домашнего эльфа?! — Давно пора было применить твои наставления на практике, — усмехнулась Грейнджер, устало улыбнувшись ему. — Я чертовски горжусь тобой! — заявил Холворт, бросая себе на колени несколько случайных папок. — Кингсли будет здесь через десять минут, — подтвердил Поттер, захлопывая блокнот. — Десять минут?! Но к тому времени Джастин уже узнает, что я пропала! — забеспокоилась Грейнджер. — Хозяин отправится в свою комнату для паники, — вмешался Средний-Пиквик. — Магглам нравится комната для паники. В комнату для паники Хозяина невозможно проникнуть, и она невосприимчива к магии, но Старший-Пиквик регулярно меняет код на двери для безопасности Хозяина. Конечно, Хозяин не узнает об этом, пока Старший-Пиквик не закроет его внутри и Хозяин не закончит паниковать. Когда вы даёте ордер на арест, все домовые эльфы отчитываются перед Министерством, так что Старший-Пиквик может сообщить вам местоположение и код. — О. Что ж, это облегчение. Спасибо, Средний-Пиквик, — выдохнула Грейнджер, вырываясь из объятий Драко (ей действительно было плохо) и пытаясь встать. Драко бросился ей на помощь и поддержал её, когда она, спотыкаясь, направилась к одному из кресел. — У этого придурка всё ещё моя палочка, — проворчала она, опускаясь на подушки. Драко сел на подлокотник на случай, если ей что-нибудь понадобится: например, выпить, услышать ободряющее слово или сжать его бедро. — Не волнуйся, мы её вернём, — пообещал Поттер. — Кхм... — Все обернулись и посмотрели на Среднего-Пиквика... — Наше соглашение, мисс, — напомнил он, многозначительно взглянув на Грейнджер и Холворта. — О, — воскликнула Грейнджер, прислонившись к Драко и поджав под себя ноги. — Холворт, я обещала Срднему-Пиквику, что ты дашь ему заклинание полировки. Что, во имя семи кругов ада Салазара, Квиддиот заставлял полировать эльфов?! — Ты пообещала ему какое заклинание?! — воскликнул Поттер, явно думая о том же, о чём и Драко. — Ты многое упустил, если не знаешь о заклинании полировки, Лохматый! — ответил Холворт. — Мне это не нужно! У некоторых из нас есть жена для таких вещей, — парировал Поттер. — ГАРРИ! — рявкнула Грейнджер. — Чёрт, прости… Пожалуйста, не говори Джин, что я это сказал. — В конце концов, тебе может пригодиться заклинание полировки, — заметил Драко. — Это чистящее заклинание, — сказала Грейнджер, раздражённо закатив глаза. Холворт расхохотался. — Я бы не советовал использовать его на члене; рука просто соскользнёт, а этого никто не хочет. — Действительно, Драко этого не хотел; ему нравилось, когда Грейнджер крепко держала его член, большое спасибо. Холворт переключил внимание на Среднего-Пиквика. — Ты умеешь торговаться; это моё самое востребованное заклинание. Хотя меня это не удивляет: Младшая-Пиквик была такой же, — усмехнулся он и наклонился, чтобы продемонстрировать заклинание Среднему-Пиквику, который внимательно наблюдал за происходящим. — Кстати, о Младшей-Пиквик, — сказала Грейнджер, подозрительно глядя на Холворта. — Чей дневник она тебе дала? — Ну, это должен был быть дневник мастера зельеварения Северуса Снейпа. Я надеялся найти в нём подсказки и советы для зелья, над которым я работаю. Но оказалось, что это подделка. Просмотрев школьный отчёт Красавчика, я точно знаю, что этот ворчливый старый хрен никогда бы не написал что-то вроде: «После сбора грибов чудесным летним утром я резвился у сверкающего озера с одиноким единорогом». Это довольно интересные мысленные образы... — Снейп определённо не был любителем порезвиться, — подтвердил Драко. — Жаль, правда. Хорошенько порезвиться, наверное, пошло бы ему на пользу. — На это замечание Грейнджер усмехнулась и решила просунуть руку под его джемпер, чтобы погладить поясницу. Не мурлычь, Драко, ты же не грёбаный кот. — Именно! — со вздохом сказал Холворт. — Ну ладно, давай, Каффс, расскажи нам, как этот Напыщенный Дрочер тебя провёл? Грейнджер перестала поглаживать Драко по спине и неловко поёрзала, отказываясь смотреть кому-либо в глаза. Подозрительный язык тела заинтриговал Поттера настолько, что он наклонился, чтобы рассмотреть её лицо поближе. — Ты смутилась! — заключил он с торжествующей ухмылкой. — Да ладно тебе, Гермиона, мы же друзья. Ты можешь нам рассказать! — Отвали, — фыркнула Грейнджер. — Мастер Финч-Флетчли вдул мисс Грейнджер, — объявил Средний-Пиквик. Драко моргнул. — Прости, что сделал Квиддиот? — спросил он. — ОН, БЛЯДЬ, ВДУЛ! — завопил Холворт так громко, что его услышала половина Косого Переулка. — Нет! Это… ФУ! — прорычала Грейнджер. — Джастин выстрелил в меня отравленным дротиком из маггловского духового ружья! — Итак… — сказал Поттер, изо всех сил стараясь сдержать смех… — Джастин действительно вдул тебе. Драко посмотрел на Поттера, тот — на Драко, и результатом этого обмена взглядами стал крайне зрелый приступ истерического смеха. — Никто не ожидает встретиться с вдувателем, — серьёзно сказал Средний-Пиквик, и они рассмеялись ещё сильнее. — Я работаю с чёртовыми детьми, — проворчала Грейнджер, когда громкий стук в дверь возвестил о приходе Кингсли. Средний-Пиквик бросился открывать, наложив на ручку двери заклинание полировки. — Я примчался сюда так быстро, как только мог... — сказал Кингсли, хмуро глядя на Поттера, Драко и Холворта, которые бились в истерике. — Что происходит? — Нам нужно арестовать Джастина Финч-Флетчли! — выдохнул Поттер, и в тот же момент Драко сказал, — Грейнджер впервые вдули! — и тут же Холворт произнёс, — Кажется, я обмочился. — Подумать только, а ведь мои Авроры считаются лучшими в мире, — вздохнул Кингсли.

***

Суббота, 3 января 2009 года Драко Малфой Движение у Драко на груди привлекло его внимание к кудрявой ведьме, уютно устроившейся рядом с ним. Он осторожно протянул руку и коснулся кончиками пальцев щеки Грейнджер. Она глубоко вздохнула, захлопала ресницами и, проснувшись, улыбнулась ему. Забавно, но за последние несколько дней Драко узнал, что первое, о чём Грейнджер должна была позаботиться каждое утро, — это волосы, которые она умудрялась съесть за ночь. Он улыбнулся, когда она вытащила изо рта мокрые пряди и положила их ему на грудь. Второе задание, которое ей не обязательно было выполнять, звучало как бормотание, — Ты сегодня рано встал, — после чего последовал многозначительный взгляд на эрекцию Драко, которая весело приветствовала её. — Это всё твоя вина, — прошептал он, нежно поцеловав её в лоб. — Ммм, — промычала Грейнджер, извиваясь, пока Драко чудесным образом не оказался сверху. — У нас мало времени, тебе нужно поторопиться, — проинструктировала Грейнджер, демонстрируя, насколько быстро она может это сделать, произнеся заклинание смазки своей недавно вернувшейся палочкой и схватив Драко за задницу, чтобы подтолкнуть его. — Как пожелает дама, — ухмыльнулся Драко и несколько раз качнул бёдрами, пока не нашёл её вход и не вошёл в неё. — Отличное начало дня, — простонала Грейнджер, впиваясь ногтями в его плечи, когда он начал двигаться. — Отличный способ отпраздновать, что тебе впервые вдули. — Драко получил локтем в рёбра, как и подобает любому волшебнику, слегка поморщился и резко толкнулся. Ободряющие слова, которые произносила Грейнджер («Я знаю, что ты можешь трахнуть меня ещё жёстче!», «Как ты думаешь, куда направляется этот палец?!»), становились всё менее связными, и улыбка на лице Драко становилась всё шире. Если и было что-то, от чего он никогда не устанет, так это наблюдать за тем, как Гермиона Грейнджер сходит с ума из-за него, из-за того, что он... О , нет… Драко замер. — Что случилось? — задыхаясь, спросила Грейнджер. — Почему ты остановился? — Доджер... — прошептал Драко, глядя на нюхлера, который сидел на прикроватном столике и внимательно наблюдал за утренним пробуждением... — следит за нами. — О! Ради всего святого, Доджер! Мы же говорили об этом! — возмутилась Грейнджер, пока этот извращенец продолжал наблюдать, что, к сожалению, привело к тому, что член Драко упал. — Это называется личное пространство! Чёрт возьми! Доджер удивлённо моргнул. — Момент упущен, — объявил Драко, перекатившись на бок. — Взгляд Доджера отпечатался в моей душе и заставил мой член спрятаться. — Чёртовы животные, — проворчал Грейнджер, бросив на Доджера раздражённый взгляд. — Нам всё равно, наверное, стоит подготовиться; мы и так опаздываем. — Не могу поверить, что работаю в субботу, — пожаловался Драко. — Я должен настоять на том, чтобы ты отплатила мне самым грязным способом, какой только можно себе представить. — Я попрошу Холворта посидеть с ребёнком, — ответила Грейнджер, ухмыляясь.

***

— Позвольте мне допросить Джастина! Я могу быть объективным, я едва знаю этого придурка! — настаивал Поттер, когда Драко вошёл в кабинет Кингсли вместе с Холвортом и Грейнджер. — Да, ты только что продемонстрировал, насколько субъективными могут быть твои суждения, назвав подозреваемого придурком, — сухо заметил Кингсли. — Формально мне было поручено разобраться с нарушением защитных чар, так что это моё дело, и я должен допросить его, — возразил Дин. На лице Поттера отразилось облегчение, когда Грейнджер присоединилась к нему у стола Кингсли, и он многозначительно посмотрел на Дина, чтобы подчеркнуть (и без того очевидную) проблему. Накануне вечером, когда до них дошло подтверждение об аресте Квиддиота, Драко, Поттер, Грейнджер и Холворт провели экстренное совещание, чтобы обсудить, как вести себя на допросе. Несмотря на то, что они (как и следовало ожидать) разошлись во мнениях по некоторым вопросам, в том числе о том, кто должен допросить Квиддиота, все они были согласны в одном: это должен быть кто-то из них. — Если вы учились в школе с Джастином… — Кингсли многозначительно посмотрел на Дина, Поттера, Драко и Грейнджер… — вы не можете его допрашивать. Именно это и предсказывал Холворт... — Я не учился в школе с Финчем-Флетчли, — спокойно сказал Холворт, когда все повернулись к нему. — Я вообще никак с ним не связан, что делает меня идеальным кандидатом… и я уже проводил допросы подозреваемых, и результаты были отличными. — Гермиона, ты знаешь Холворта лучше нас. Что ты об этом думаешь? — спросил Кингсли. Между Грейнджер и Холвортом состоялся безмолвный разговор, что-то вроде: «Лучше бы тебе не облажаться!» В ответ: «Поверь мне, я уничтожу этого Напыщенного Дрочера за то, что он посмел так посредственно тебе вдуть». — Пошлите Холворта, — подтвердила Грейнджер. — Он умеет добывать информацию у людей. Когда Холворт поспешил подготовиться (информация о подготовке была засекречена, что было довольно волнительно), остальные перешли в смотровую комнату, чтобы понаблюдать. Грейнджер встала как можно ближе к Драко, не привлекая внимания Кингсли, а Поттер и Дин прислонились к одностороннему зачарованному зеркалу, чтобы посмотреть на Квиддиота, ожидавшего в комнате для допросов. Легонько поглаживая тыльную сторону ладони Грейнджер, Драко тоже наблюдал за Квиддиотом. Глумбамбл сидел, ссутулившись, в кресле, волосы были растрёпаны, взгляд отсутствующий, руки безвольно лежали на столе. Как и следовало ожидать, ночь в камере не пошла ему на пользу. Наручники звякнули, когда Квиддиот вздрогнул от грохота распахнувшейся двери в комнату для допросов. По-видимому, завершив свои сверхсекретные приготовления, Холворт торопливо вошёл в комнату, держа перед собой чайник и две чашки. — Во что играет Холворт? — пробормотал Поттер. — Обычно мы не устраиваем чёртово чаепитие. Джастин может выпить воды, это всё, чего он заслуживает. — Нет ничего противозаконного в том, чтобы предложить кому-то чашку чая, Гарри, — рассеянно ответила Грейнджер, не сводя глаз с чайника. — У Холворта свой подход; лучше просто позволить ему заниматься своим делом. — Доброе утро! — весело поздоровался Холворт, ставя на стол чашки и чайник. — Я принёс тебе чаю. Я знаю, как его любят британцы, и сомневаюсь, что кто-то предложил тебе чаю, потому что… ну, скажем прямо, все считают тебя мудаком. Какое невероятное открытие. — Чёрт возьми, — застонала Грейнджер. — Ему действительно не стоило называть подозреваемого «мудаком», — заметил Кингсли и тихо добавил, — По крайней мере, в лицо. Квиддиот усмехнулся и, звеня наручниками, демонстративно убрал руки со стола подальше от чашки, которую ему пододвинул Мутный Тип. — Как будто я буду пить то, что ты мне даёшь! Скорее всего, там подмешан Веритесариум! Я бы не удивился. Драко бросил быстрый взгляд на Кингсли, который нахмурил брови, что свидетельствовало о лёгком беспокойстве. — В него не подмешан Веритесариум. Вот, я докажу это, — сказал Холворт, беря по очереди каждую чашку и выпивая глоток жидкости. — Спроси меня о чём-нибудь. — Как тебя зовут? — спросил Квиддиот, проявив непростительную скуку и отсутствие оригинальности. — Рэнди Хвосторог, — быстро ответил Холворт. — Доволен? — Рэнди Хвосторог… ха, — усмехнулся Кингсли. — Это хорошая шутка. — Да, — ответила Грейнджер с нервным смешком, от которого Драко нахмурился и с подозрением оглянулся на Мутного Типа. Он что, вчера вечером сменил имя на Рэнди Хвосторог?! По-видимому, удовлетворившись демонстрацией, Джастин схватил чашку и стал пить, как человек, страдающий от сильного обезвоживания после ареста. Драко подумал, что это вполне вероятно, но не потому, что ему не давали пить, а потому, что Квиддиот, скорее всего, решил, что в любую жидкость что-то подмешали. Уголок рта Холворта слегка приподнялся в улыбке, а затем он сглотнул, словно изо всех сил старался взять себя в руки. Быстрый взгляд на Грейнджер, которая всё ещё смотрела на Холворта, покусывая нижнюю губу, подтвердил, что что-то определённо было не так. — С чего начать, Джастин?.. — вздохнул Холворт... — Пожалуй, мне стоит начать с того, что твои домовики уже дали подробные показания и провели для нас полную экскурсию по особняку, где мы нашли достаточно улик, чтобы тебя арестовать. Так что на твоём месте я бы сотрудничал с нами в надежде, что твои коллеги в Визенгамоте будут к тебе более благосклонны. — Оценивающе взглянув на него, Холворт откинулся на спинку стула и добавил, — Ты был очень плохим мальчиком. — Однажды мама назвала меня плохим мальчиком. Это было после того, как я подстриг сестру и написал у неё на лбу перманентным маркером «УДОЧЕРИЛИ». Я пытался свалить вину на собаку, но мама сказала, что собаки не могут пользоваться ручками, потому что у них нет противопоставленного большого пальца, — выпалил Джастин, казалось бы, ни с того ни с сего. Блядь. Что натворил Мутный Тип?! — Э-э-э... — протянул Дин, по понятным причинам растерявшись. — Заставить подозреваемого рассказать о своём детстве — отличный способ завоевать доверие и успокоить его, — предположила Грейнджер, предприняв похвальную попытку разъяснить ситуациию. — Ммм, я где-то это читал, — быстро добавил Драко. — И я, — вставил Поттер, уловив суть. — Но он даже не спросил о детстве Джастина, — нахмурившись, заметил Кингсли. — Я рад, что ты последовал моему совету, и ценю твою честность, — спокойно сказал Холворт, постукивая пальцем по столу. — Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать твои детские шалости. Так что, может, расскажешь о своём участии в нападениях нюхлеров? С чего всё началось? Квиддиот залпом допил чай, что, как подозревал Драко, было, не самым мудрым решением. — У моей семьи всегда было достаточно денег и влияния в мире маглов, но я быстро понял, что в волшебном мире это ничего не значит, — с горечью сказал Джастин. — И почему? Потому что меня считали грязнокровкой. Во время учёбы в Хогвартсе я терпел чистокровных, которые вели себя так, будто это их дом, и бесконечно издевались надо мной из-за моего статуса крови. Даже с теми, кого считали предателями крови, обращались лучше, чем со мной! А когда я попытался уравнять шансы, открыв хранилище в Гринготтсе, то обнаружил, что мои маггловские деньги ничего не стоят, потому что чистокровные настаивают на ограничении суммы, которую можно конвертировать. Так что меня считали бедным, а когда в волшебном мире ты беден и в твоих жилах течёт грязная кровь, ты бессилен. Пока Квиддиот говорил, Холворт начал медленно краснеть, и Драко был совершенно уверен, что это никак не связано с возможным недовольством из-за бедственного положения Джастина. — Я удивлён, что он такой разговорчивый, — заметил Кингсли. — Когда мы привели его вчера, он поклялся, что мы никогда его не сломаем. Пфф, да даже Лавгуд могла бы сломать Квиддиота. Грейнджер откашлялась. — Что ж, как Холворт и сказал Джастину, у нас уже достаточно улик, чтобы отправить его в Азкабан, так что ему нет смысла лгать. Я рада, что он пришёл к такому же выводу. — Я тоже! — с готовностью согласился Драко. — И я, — быстро добавил Поттер. Грейнджер одарила их обоих взглядом, который буквально кричал: «Прекратите быть такими чертовски очевидными!» и Драко, всегда умеющий смотреть на вещи с положительной стороны, улыбнулся тому факту, что Грейнджер первой наградила его угрожающим взглядом. — Значит, ты решил, что больше не хочешь быть бессильным? — подсказал Холворт. — Да, и для начала я пытался бороться за правое дело. Я присоединился к делу Гарри Поттера, хотя Зак сказал мне, что это шутка. Я стал членом Армии Дамблдора, потому что верил в «силу добра», или как там это называется. В итоге мне это мало чем помогло: когда началась война, я быстро понял, что остался один. Я сделал единственное, что могли сделать маглорождённые в то время: я сбежал. Или, по крайней мере, попытался; меня почти сразу схватили Егеря. — На лице Квиддиота мелькнуло выражение страха, и он на мгновение закрыл глаза. — Я был одним из первых маглорождённых, которых Долорес Амбридж и её Комитет по регистрации маглорождённых обвинили в «краже магии». Я наивно полагал, что кто-нибудь из Ордена придёт и спасёт меня, ведь я был членом Армии Дамблдора. Но нет, я застрял в Азкабане, и обо мне забыли на восемь месяцев. В тот день, когда стражники и дементоры сбежали, я по глупости осмелился надеяться... потому что это должно было означать, что мы победили и наконец-то кто-нибудь придёт и спасёт меня! Но дни шли, у меня не было ни еды, ни воды, и надежда постепенно угасала. Прошло почти две недели, прежде чем кто-то удосужился проверить тюрьму, и стало ясно, что магглорождённых считали расходным материалом даже те, кто утверждал, что борется за правое дело. — Всё было не так, — тихо пробормотал Кингсли. — Сначала нам нужно было обезопасить Министерство и арестовать тех, кто был верен Волан-де-Морту, чтобы устранить любую угрозу возможного возрождения. Мы не забывали об этом, просто нас было недостаточно, и нам приходилось расставлять приоритеты. — Мы знаем, Кингс, — торжественно заверил его Поттер. — И что было потом?! — выпалил Квиддиот. — Тех, кто бросил нас, магглорождённых, гнить, провозгласили героями войны! Их восхваляли, похлопывали по плечу и награждали орденами Мерлина первой степени. А что получил я?! — Квиддиот невесело рассмеялся. — Ничего! Никаких извинений. Никаких компенсаций. Никакой терапии. Никаких добрых слов… ничего. — Ничего? — тихо переспросила Грейнджер, вглядываясь в Кингсли. — У нас не было ресурсов; даже личные хранилища были опустошены ради этой цели, а то, что осталось в хранилищах Министерства, было использовано для восстановления Хогвартса и ремонта Азкабана, — ответил Кингсли. Хотя Грейнджер это и не обрадовало, она понимающе кивнула и, к всеобщему удивлению, решила отбросить осторожность и взяла Драко за руку. Если Кингсли и заметил это, то ничего не сказал. — После моего освобождения из Азкабана единственным, что поддерживало меня, была вера в то, что люди, виновные в моих страданиях, будут привлечены к ответственности на военных трибуналах… …И многие из них не были. — Салазар... — выдохнул Драко, когда Грейнджер сжала его руку, пытаясь утешить. — Расскажи мне о Маркусе Селвине, — попросил Холворт, вытирая капли пота, выступившие на затылке. — Маркус Селвин был охранником, которому поручили заботиться обо мне, пока я был в Азкабане, — сказал Джастин, безучастно глядя на стол. — Он придумал игру, которая превратилась в ежедневное соревнование между охранниками. Они по очереди мочились через решётку моей камеры, и целью было попасть в меня. — Ужасно... — выдохнула Грейнджер. — Да, — согласился Кингсли. Драко по-прежнему молчал. — Они плевались, насмехались, гремели решёткой, бросали в меня разные предметы и облизывали мою еду… — Джастин поднял глаза и встретился взглядом с Холвортом… — Когда начались послевоенные слушания, я понял, что чистокровные с их хранилищами всё ещё обладают властью. Давайте возьмём в качестве примера знакомую вам семью: Малфой. Драко напрягся, и Грейнджер начала успокаивающе поглаживать тыльную сторону его ладони. — Люциус Малфой был человеком, который охотно пытал и убивал людей. Человеком, который организовал нападение на само Министерство. Человеком, который без раздумий подвергал детей опасности. Он заслуживал смерти, но как минимум должен был получить пожизненное заключение, — сказал Джастин с горьким смехом. — Но что он получил? Двадцать лет. Верно, ещё через десять лет, а может, и раньше, если его досрочно освободят, Люциус Малфой станет свободным человеком. А ещё есть его сын, Драко Малфой… Поехали. Грейнджер напряглась, когда Кингсли, Дин и Поттер повернулись, чтобы посмотреть на него. Драко сохранял невозмутимое выражение лица. Он слышал всё это на протяжении многих лет; он знал, что люди злятся; он знал, что они думают. Что бы ни сказал Джастин, это не стало бы неожиданностью. — …школьный хулиган (да), жил в достатке (зависит от того, что человек считает «достатком»), мог делать всё, что хотел (даже близко нет), и тот, кто впустил Пожирателей смерти в школу, полную детей (виновен). Что он получил?! Ничего. Мама потратила наше семейное золото, чтобы нанять лучшего адвоката, и я вышел сухим из воды. Избежал правосудия. Купил свободу. — Ничего. Драко Малфой вышел на свободу. К тому времени, как основные судебные процессы завершились и я увидел, скольким Пожирателям смерти удалось избежать пожизненного заключения, я уже знал, что суд над Маркусом Селвином будет фарсом. — Джастин сделал паузу и глубоко вздохнул. — Один год. Маркуса Селвина приговорили к одному году после всех тех издевательств, которые он совершал… А что случилось с другими охранниками?! Те, кто мочился на меня каждый день! — Джастин ударил кулаком по столу. — ПОМИЛОВАНЫ! И почему? «Суд принял во внимание все методы, которые использовал Волан-де-Морт и его последователи, чтобы добиться от охранников в тюрьме Азкабан определенных действий. В большинстве случаев мы не считаем, что эти действия отражают личность»… Это была полная чушь! — В войне нет победителей, — устало сказал Кингсли. — Стражников Азкабана считали слабыми, потому что они не могли использовать непростительные заклинания. Азкабан был их наказанием: если они отказывались плохо обращаться с заключёнными или были недостаточно убедительными, их семьи подвергали пыткам. — Или убивали, — добавил Драко. — Это заставляет меня задуматься о том, как мне повезло, что меня не поймали, — заметил Дин, не сводя глаз с Джастина. Холворт провёл рукой по лбу, стирая выступившие капли пота. — Так что же ты сделал? — спросил он довольно напряжённым голосом. — После заседаний я дал себе обещание: чего бы мне это ни стоило, я больше никогда не буду бессильным. Долгое время я работал над тем, чтобы попасть в различные советы директоров, что давало мне некоторую власть, но недостаточную. Мне нужно было золото. Через несколько лет после судов моя мама настояла на том, чтобы я начал посещать сеансы групповой терапии для жертв войны… — Джастин закатил глаза… — Я думал, что это бессмысленно, особенно когда вошёл в грязную комнату, где на стенах росла плесень. Но оказалось, что это лучшее, что я мог сделать, потому что там я встретил того, кто стал ценным союзником в моём стремлении к власти. Кого-то с экспертными знаниями о золоте, который, как и я, стал жертвой войны. Беднягу схватили, держали в плену, пытали, унижали из-за его расы... и, что самое ужасное, его сородичи отвернулись от него за то, что он поделился с Гарри Поттером информацией о том, как проникнуть в Гринготтс. — Крюкохват?! — воскликнул Поттер. — Но его же убил Волан-де-Морт! — Гоблин, когда-то известный как Крюкохват, считался погибшим, и он хотел, чтобы так оно и оставалось, — объяснил Джастин. — Когда я обнаружил его на собрании, он был терзаем чувством вины за то, что спрятался под телами своих сородичей, чтобы спастись от одного из кровавых злодеяний Волан-де-Морта. Он не мог найти работу, не мог позволить себе еду, и ему негде было жить. Он назвался Клиптиком, но я его узнал: Крюкохват не раз показывал мне дорогу к моему хранилищу. Поэтому я предложил ему сделку: я сохраню его тайну, предоставлю ему кров и еду, если он поможет мне добыть золото. Мы начали с малого: у нас была всего горстка нюхлеров, и мы нападали только на сомнительные места, о которых вряд ли кто-то сообщил бы. Крюкохват создал фальшивые галеоны, а я разработал ошейники, которые позволяли нам дистанционно контролировать нюхлеров и извлекать их. Когда мы создали нашу систему и были готовы к расширению, мы начали атаковать крупные банки. Сначала мы атаковали банк волшебников в Германии, затем в Финляндии, Италии, Молдове… и после того, как я кое-что уладил, мы наконец атаковали Гринготтс. — Это действительно международная организация, — отметил Поттер. — Гораздо масштабнее, чем мы думали изначально. — Мне нужно будет уведомить другие министерства, — пробормотал Кингсли. — Какие приготовления вы сделали перед тем, как напасть на Гринготтс? — спросил Холворт, возбуждённо притопывая ногой. Соберись с духом, Мутный Тип. — Один мудрый человек однажды сказал, что заклинания памяти — самые важные заклинания в арсенале волшебника… Драко переглянулся с Грейнджер и Поттером, и все они молча согласились с тем, что называть Локхарта «мудрым» было, откровенно говоря, нелепо. — …Я усердно работал над совершенствованием заклинаний для удаления воспоминаний и манипуляций с ними, и когда я подготовил все необходимые улики, ведущие к Селвину, я отправился к нему домой и вдул ему. Комнату наполнил сдавленный смех, и, к радости Драко, Холворту пришлось вцепиться в стол для допросов, чтобы не рассмеяться в лицо Джастину. — Я думал, ты шутишь, когда сказал, что он так это назвал, — отметил Кингсли, широко раскрыв глаза. — Никто не ожидает, встретиться с вдувателем! — с энтузиазмом заявил Джастин, и комнату снова наполнил сдавленный смех (невероятно, но даже Кингсли не смог сдержаться). — Я рассказал Селвину, что именно я сделал, просто чтобы посмотреть, как он испугается и запаникует, прежде чем я его вырублю. — Разумеется. Значит, чтобы уточнить, в этом замешан только ты и Крюкохват? Больше никого? — спросил Холворт, и его руки заметно задрожали. — Нам не нужен был никто другой. Зачем мне привлекать других, если это означало бы разделение прибыли? — недоверчиво усмехнулся Джастин. Черт возьми, да! С самодовольным видом Драко протянул руку Поттеру, который выругался и положил в неё галеон. После быстрой проверки отделом контроля качества (Доджер кивнул) Драко положил выигрыш в карман. — На что ставили? — спросил Дин. — Поттер был непреклонен в том, что Захария Смит причастен, — объяснил Драко. — Я был не так непреклонен и, как оказалось, был прав. — Где сейчас Крюкохват? — спросил Холворт. — Заперт в особняке. — Что ж, это объясняет, почему одно крыло закрыто… Должен сказать, я испытываю облегчение, потому что Перкинс предположил, что это секс-темница, и эти образы преследовали меня всю ночь, — заметил Кингсли, открывая свой блокнот. — Магия гоблинов, как известно, коварна, так что мне придётся вызвать специалистов по снятию проклятий. — Спасибо за честность, Джастин, — нервно сказал Холворт. — И ещё кое-что… Драко почувствовал, как напряглась Грейнджер. Они все согласились, что следующая часть необходима, но это было рискованно. — …У нас есть основания полагать, что ты проник в дом Минервы Макгонагалл. Ты можешь что-нибудь сказать по этому поводу? — Да! — с жаром воскликнул Джастин. — У Минервы Макгонагалл есть Философский Камень! Камень бесконечной силы, способный производить бесконечное количество золота. Меня бы ничто не остановило, я был бы самым могущественным волшебником на свете! — Что?! — воскликнул Кингсли. Ну же, Мутный Тип... — Да неужели?! — воскликнул Холворт с явным пренебрежением. — А с чего ты взял, что у Минервы Макгонагалл есть Философский Камень? — Мне сказал величайший волшебник всех времён… — Альбус Дамблдор? — растерянно пробормотал Кингсли. — Гилдерой Локхарт! — О. Дин, нам нужно связаться со Святым Мунго и попросить провести психическую оценку, — заключил Кингсли.

***

— Я думал, что буду чувствовать себя лучше, добившись признания, — тихо заметил Поттер, пока они заглядывали в разные комнаты архивного отдела в поисках Холворта. — Мне не может быть не жаль Джастина, — призналась Грейнджер. — Услышав, через что ему пришлось пройти… Думаю, я понимаю, что заставило его сделать то, что он сделал. — В войне нет победителей, — пробормотал Драко, повторяя слова Кингсли, сказанные ранее. — Дело не только в этом, — вздохнул Поттер, переводя взгляд с одного на другого. — Позволять другим считать Джастина сумасшедшим из-за того, что он слушал Локхарта, неправильно, когда… — Поттер замолчал и посмотрел на них «Ну, вы понимаете…». Чёртовы гриффиндорцы, ни дня не могут прожить без своей совести. Должно быть, это утомительно. — Поверь мне, оценка психичечкого состояния — это хорошо, независимо от того, как это произошло, — настаивал Драко. — Джастину давно следовало получить помощь. Все маглорождённые, которых заключили в Азкабан, должны были её получить. — Может быть, — признал Поттер. — Ты уверен, что видел, как Холворт шёл в эту сторону, Гарри? — спросила Грейнджер, глядя в пустой коридор. — Точно! Он забежал в лифт и нажал кнопку этого этажа, — ответил Поттер, открывая дверь в ещё одну комнату, заставленную картотечными шкафами. Драко изучал двери, выходившие в коридор, гадая, что могло понадобиться Мутному Типу в таком заброшенном месте. Архивный отдел в основном использовался сотрудниками для того, чтобы по-быстрому перепихнуться с кем-то, с кем не следовало. Там было холодно, пусто, никого не было... идеальное место, если вам нужно уединиться. Взгляд Драко упал на табличку с надписью «Туалет». — К концу допроса Холворт выглядел не очень хорошо, — отметил он, многозначительно взглянув на дверь туалета. — Ты прав, — согласилась Грейнджер и, подойдя к двери, стукнула по ней кулаком. — Холворт, ты там?! У тебя есть три секунды, чтобы открыть дверь, иначе я войду! Раз… — Салазар, я просто хочу усадить тебя на шкаф для документов и трахнуть языком за то, что ты такая очаровательная, — заявил Драко, входя в комнату под аккомпанемент ругательств Поттера. Драко почувствовал неприятный запах рвоты, когда подошёл к Холворту, который склонился над грязной раковиной и плескал холодной водой себе в лицо. — Ты пришёл, чтобы подержать мои волосы и сказать, что я был храбрым мальчиком? — оптимистично спросил Мутный Тип. Ни за какое золото в мире... — Несварение желудка? — вежливо спросил Драко. Холворт ухмыльнулся. — Что-то не понравилось моему желудку, это точно. — Ты сегодня молодец, — отметила Грейнджер, наколдовав Холворту стакан воды. — Хотя, должна признать, я никогда раньше не видела, чтобы подозреваемый настолько готов был отвечать на вопросы. — Ты на что-то намекаешь? — спросил Холворт, пытаясь изобразить невинность, но его попытка была настолько оскорбительно неубедительной, что Доджер швырнул в него золотой скрепкой, лежа на плече Грейнджер. — Ты помнишь слухи, ходившие в МАКУСА, о том, что ты выпил семнадцать флаконов Веритесариума? — небрежно спросила Грейнджер, прислонившись к раковине. — Многие предполагали, что, выпив столько Веритесариума, ты стал всегда говорить правду, но это не так, да? — В слухах часто есть доля правды, — сказал Холворт, пожимая плечами. — Например, я действительно выпил семнадцать флаконов Веритесариума, когда учился в Ильверморни. — Чёрт возьми, — воскликнул Поттер. — Это же… — Идиотизм, — подытожил Драко. — Я собирался сказать «проёб», но да, идиотизм подходит, — подтвердил Поттер. — Но это не привело к желанию говорить правду, не так ли? — спросила Грейнджер. — Это привело к определённой стойкости: можно принять Веритесариум, но бороться с его действием. Ух ты, это могло бы уберечь меня от многих неловких признаний во время игры «Правда или действие» в общежитии Слизерина. Я уверен, что Грегу не очень-то хотелось слышать, как я признаюсь, что хотел прокатить на Эйфелевой башне его сестру. — Это заложило основу, — признал Холворт. — С годами я постепенно вырабатывал стойкость. Веритесариум кажется мне удивительным. Это невероятно мощное зелье, но у него есть несколько очень раздражающих недостатков. — Например, нужно задать правильный вопрос, — заметил Драко, и на его лице появилась улыбка. — Точно. Представьте себе новый тип Веритесариума, разработанный специально для проведения допросов. Такой, который при небольшом руководстве заставляет подозреваемого захотеть говорить. — Так вот над чем ты работал? Новый вид Веритесариума, — заключила Грейнджер. — И чтобы использовать его на Джастине, тебе пришлось принять его самому и бороться с последствиями, поэтому тебя сейчас рвёт. — Если я подтвержу твою теорию, некоторые люди могут счесть своим долгом сообщить об этом, — сказал Холворт, многозначительно взглянув на Поттера, что Драко показалось невероятно забавным. — Ах я негодник! Как я смею следовать правилам, — воскликнул Поттер, как будто этот лицемер в очках никогда в жизни не нарушал правил (даже Грейнджер усмехнулась). — Откуда ты знал, что сможешь противостоять воздействию новой версии? — спросил Драко. — Я регулярно принимаю дозу, — сообщил Холворт. — Удобно, что те, кто работает в борделях, сделают всё, что ты попросишь, если ты им достаточно заплатишь. Например, свяжут тебя, пока не пройдёт действие зелья. Так ты не совершишь какую-нибудь глупость, например, не признаешься, что варишь что-то запрещённое, или не скажешь, что тебе нравится жена Андерсона... — он криво ухмыльнулся Грейнджер, и та фыркнула от смеха... — А ещё я мог бы признаться Красавчику, что я дошёл до третьей базы с его матерью. — Холворт подмигнул Драко, чью руку с палочкой Поттер быстро перехватил. — Значит, мы не будем об этом докладывать? — спросил Поттер, всё ещё крепко сжимая запястье Драко. — Докладывать о чём? — спросил Драко. — О том, что Мутный Тип заболел и его тошнит? — Если тебе от этого станет легче, Лохматый, я собираюсь подать заявку на регистрацию новой версии Веритесариума в Гильдию зельеваров. Испытания, вероятно, начнутся через несколько месяцев, — добавил Холворт. Согласившись с тем, что им не нужно сообщать о расстройстве желудка Холворта, они стояли в туалете, прислушиваясь к журчанию воды в трубах, и неловко переминались с ноги на ногу, не зная, что делать дальше. — Сегодня суббота. Кто-нибудь хочет выпить в «Дырявом котле»? — наконец спросила Грейнджер. — Уговорила, — сказал Поттер, и в тот же момент Драко ответил, — Я приглашу Тео. Я должен ему пинту за портключ, — а Мутный Тип заявил, — Обожаю двойной фистинг в субботу вечером