Мандаринка

      Полумрак, по периметру потолка протянута люминесцентная проводка голубого неонового света. Музыка приглушена, играет какой-то популярный попсовый трек. На диванчиках спят чужие нажравшиеся в говно друзья, кто-то вырубился, навалившись прямо на стол. Где-то внутри организма продолжают расщепляться пять шотов текилы и маленькая розовая таблетка, закинутая где-то часа четыре назад. Так что Чонгуку слегка похуй сейчас на многие вещи.       Стоит вплотную с одним альфой. Они, типа, танцуют в снятой випке — если можно назвать танцем, когда два пьяных тела переминаются с ноги на ногу и вертятся по кругу, найдя физическую опору друг в друге. Чувство самосохранения дремлет, не отключено полностью. Конкретно в этом альфе по имени Гидзо минимум дорожка кокаина и хер знает сколько высокоградусных шотов, так что на связанные с сексом подвиги тот не способен совершенно. — Не бойся, котёнок, он не выстрелит, — томно шепчут ему на ухо, когда Чонгук натыкается пальцами на ствол, засунутый за пояс джинсов в области жопы. — Ты не напугаешь меня пушкой.       Гидзо — сын Ямато, лидера клана, активно расширяющего своё влияние и посягающего на зону влияния клана Ким. Ямато и Тэхён если не враги, то соперники точно. Отсюда возникает логичный вопрос: что Гидзо тут забыл. Чонгук развлекался в тэхёновом клубе и, когда увидел парня в толпе, мягко говоря, опешил. Решил разведать обстановку, а потом что-то немного пошло не так, увлёкся своей ролью. Ну, и не только из-за этого. В последнее время эмоции иногда сильно преобладают над разумом.       Если быть честным, даже пролетела мысль из разряда «А если бы мы замутили?», однако Чонгук тут же её отмёл. Парень симпатичный на мордашку, но выпендрёжный, бесхарактерный — раз. Тэхён не разрешит — два. Три — конфликт с этим «бойфрендом» может из межличностного перерасти в межклановый, а этого допустить нельзя. Всё-таки Чонгуку есть что терять.       Раздаётся стук во входную дверь, заходят управляющий и Хосок-хён. — Господин Чонгук, Вам пора.       Наверное, действительно на сегодня хватит куролесить.       В машине Чонгук глотает какие-то лекарства, выданные Хосоком, выпивает около литра воды и дышит свежим воздухом, открыв окно, чтобы быстрее протрезветь. Уже начинает отпускать, в плане — пространство вокруг не кружится, мысли вполне себе трезвые, тело слушается и лицо в отражении зеркала заднего вида кажется не сильно обдолбанным.

***

       Хосок привёл его в кабинет. Тэхён тычет экраном своего телефона в нос, показывая видеозапись с камер, на которой Чонгук прижимается к небезызвестному альфе и улыбается. Со стороны выглядит, будто они вдвоём хорошо проводят время. — Страх потерял?       Чонгук глубоко вздыхает и решает всё-таки обелить свою репутацию, пока Тэхён не начал пропесочивать за нихуя. — Притормози. Во-первых, я в курсе, что вы с Ямато хуями меряетесь без конца и края. А сыночек его, как оказалось, болтливый и беспечный. Может, ты мне ответишь, с какого перепуга администраторы разрешают ему снимать вип-номера в твоём клубе и проносить с собой оружие? Возможно, кто-то из охраны или админов у этой семейки на прикорме. Во-вторых, кто-то уже неделю подсаживает школьников на «берриз». Типа, ягодки. Розовые, сладкие, накрывает плавно и так же плавно отпускает, без жёстких отходняков. У нас новый наркотик в обороте или кто-то решил, что ему можно торговать на твоей территории? — достаёт из заднего кармана джинсов маленький прозрачный пакетик с одной розовой таблеткой и отдаёт Тэхёну.       На лице напротив мелькает недовольство. Вероятно, Тэхён слышит о подобном товаре впервые. — Откуда взял? — Гидзо угостил. Сам он больше по классике, кокаином разгоняется. — А ты решил разогнаться таблетками? — скрещивает руки на груди, задницу пристраивает на крае своего рабочего стола. — Не прячь взгляд. Я знаю, что ты обдолбан.       Бля. Глазастый какой. Начало же вроде отпускать. Хотя было глупо предполагать, что не заметит.       Они срались не раз, не два и даже не десять. Чонгук в конце концов сбился со счёту, перестал придавать каждой ссоре значение и перестал в чём-то себя винить. Было и было. Стало казаться, будто никаких подтекстов или смыслов нет, и Тэхён срачем просто сбрасывает напряжение. Не больше. К тому же бесполезно что-то объяснять человеку, который отказывается слушать и воспринимать иную позицию. Ничего не изменилось за эти годы, песня всё та же. Только вот Чонгуку уже давно не четырнадцать, а восемнадцать. Он сдал экзамены недавно и ждёт писем из вузов. И уверен, что почти в каждом слово «принят» будет присутствовать. — А ты сегодня Минхи ебал в обеденный перерыв. Мои дела — мои, твои дела — твои. Да, обдолбался. Дальше что?       Тэхён толкает язык в щёку, смотрит свирепо, грудь высоко вздымается. Сдерживается. Всегда такое выражение на лице, когда собирается что-то поучительное заливать. — Чонгук… — Давай вот без лекции о вреде алкоголя, наркотиков, об омежьих залётах. Без всяких отеческих доёбов и попыток уму-разуму научить. Мне своего отца хватило, второй не нужен, — и пока Тэхён не успел вставить слово, переключает тему: — А вообще, какого хрена я делаю работу за твоих парней? Они у тебя за каким хером зарплату получают? Тебе деньги девать некуда? — Хороший вопрос, — голос обманчиво-спокойный, во взгляде же злость бурлит. Только уже не на него, Чонгука, направленная и не ему адресованная.       Посчитав разговор завершённым, Чонгук молча уходит в свою комнату. Мог бы наехать за то, что Тэхён усомнился в его верности клану, но намеренно провоцировать нет никакого желания. Раньше иногда делал так, да. Если Тэхён долго отсутствовал, Чонгук начинал скучать и жаждать внимания, получить которое можно было (так уж сложилось) только несколькими способами: первым намеренно вывести на конфликт, разогнать уже начавшийся с подачи самого альфы или же натворить что-нибудь по административке. Прошёл уже где-то год с последнего эпизода из разряда «жжём и не оглядываемся» и визита Тэхёна в полицейский участок. Чонгук повзрослел немного, успокоился. Воевать с Тэхёном не имеет смысла, ведь делить по факту нечего.       Заходит к себе в комнату, на ковре валяются Сокджин и Чимин, пьют вино. Болтали о чём-то, но прервались. Подсаживается к ним, и хён протягивает стакан с водой, нюхает футболку в районе плеча, тянет, забавляясь: — Чую перевозбуждённого молоденького альфу. К твоему счастью, запах не сильно въелся. Целовались? — О боже, — Чонгук прыскает, делает глоток воды. — Не смущайся. Симпатичный хоть? Или с психу выбрал того, который первым попался? — играет бровями.       Подобные мысли у Чонгука действительно периодически проскальзывают. Поэтому интересуется у хёна: — Ты так делал? — Конечно. Я был гораздо импульсивнее в прошлом, особенно в твоём возрасте, — отпивает вина из бокала, щурится. — Понравилось хоть? — Просто танцевали. Не нравятся мне эти ваши поцелуи. Херня какая-то. Два человека влажно трогают друг друга губами. Всё.       Чимин, который всё ещё встречается с Ли Ховоном, и Сокджин, явно имеющий большой опыт романтических отношений за плечами, коротко переглядываются. Благо молчат и не заводят снова свою шарманку про «когда влюбишься, тебя трактором от чужих губёх не оттащить будет». Можно сколько угодно отшучиваться на эту тему, но болезненной она быть не перестаёт. — Тэхён-щи сильно злится? Мне хоть можно отсюда уехать или он закрыл ворота, отрезав нас от внешнего мира? — спрашивает Чимин, включая в розетку ещё одну гирлянду. Одна прицеплена к гардине, дождиком свисает на шторах в пол, другая размещена по стене в форме облачка, внутри которого прилеплены распечатанные фотографии. — Спрошу у него чуть позже, пусть пока остынет, — расслабленно говорит Сокджин. — Разумеется, он вне себя. Гук-и так и норовит испробовать все прелести романтики. Причём не с ним. А уследить не получается.       Вода затекает не в то горло. Чонгук прокашливается, впивается взглядом в хёна: — Чего? — Всё ещё не понял? По мнению Тэхёна ты пока маленький, глупый, и всё такое. В силу воспитания и убеждений он не смеет тебя коснуться. Но и отпустить под покровительство кого-то другого не может тоже. Его альфа сходит с ума от твоего течного запаха, считает своим. Поэтому Тэхён ведёт себя как собака на сене. Сам не заявляет права на тебя и другим это сделать не позволит. Сложная ситуация, с какого ракурса ни посмотри. — А я тебе говорил! — радостный Чимин пихает в плечо. — Что именно ты мне говорил? — Чонгук цокает шутливо. — Бордельных мальчиков-омег стало больше. Как я слышал, попадающие к Тэхёну в постель очень сильно напоминают тебя внешне. По характеру, конечно, размазни, но разочек переспать с ними — примитивный варик сбросить напряжение и наваждение. Пока что эта схема работает. Интересно, что будет, когда перестанет? — завершает риторическим вопросом.       Это всё, конечно, звучит красиво. Если принимать сказанное за правду, то словно бы появляются ответы на вопросы, проясняются причины конфликтов с Тэхёном и обнажаются их двойные смыслы. Смыслы, которые Чонгук запретил себе искать. — Я всегда на твоей стороне, — Сокджин встаёт с ковра, ерошит волосы Чонгуку. — Помню, хён. — Вот и славно, — уходит, пожелав спокойной ночи.       Сокджин впервые поднял условно запретную тему. Причём причин для этого нет. Как минимум последний месяц в доме спокойно. Не было сильных перепалок и конфликтных ситуаций, сегодня тоже не прилетело, по большому счёту. Ссоры уже не ранят так сильно, как прежде, выработался иммунитет. Чонгук не заливается слезами, обиженный в сотый раз на Тэхёна. Надобности в словесном утешении нет. — Что-то не так, — озвучивает свои мысли. — С чего вдруг хён заговорил про меня и Тэхёна? Почему именно сейчас? — Чимин поджимает губы, стучит по бокалу пальцами. — О чём вы говорили до того, как я пришёл? — Через несколько секунд тебе будет больно, — Чимин настолько опечаленным ещё ни разу не выглядел. Сводит брови, глаза краснеют. Сдерживается, чтобы не зареветь. — Говори. — Посмотри на свой стол.       Чонгук поднимается с пола. Дрожащими пальцами цепляет золотисто-бежевую открытку с поверхности стола. Постигает на собственной шкуре значение выражения «земля уходит из-под ног». Грудь сводит спазмом, становится трудно дышать. Стакан выпадает из рук и разбивается, усыпая осколками ковёр и пол.       Тэхён делал больно до этого момента, не единожды. Как правило, умело и иногда будто намеренно. Словно проверял, сколько ещё сможет вытерпеть Чонгук. Однако все предыдущие разы не идут ни в какое сравнение с этим.       «Господин Ким Чонгук, молодожёны Ким Тэхён и Мин Ари будут рады увидеть Вас на своей свадьбе…»