Мандаринка

      Когда у близких случается что-то хорошее, принято радоваться за них. Это логично и естественно. Однако как стоит реагировать, когда их счастье — боль для тебя? Сказать об этом прямо или притворяться, что всё отлично? Быть честным в данном случае — это положительно окрашенное проявление искренности или негативное эгоизма?       Ответ Чонгук не нашёл. Выбрал второе — скрывать истинные эмоции. И охуенно держался эти адские десять часов.       Держался, когда утром стилист наряжал его в смокинг, а визажист делал макияж и укладку. Держался всю официальную церемонию — ту, что с высокопарной речью о новой ячейке общества, подписями и целомудренным поцелуем молодожёнов в губы. Держался, пока встречал гостей на банкете, пока участвовал в конкурсах и показательно жевал еду, хотя кусок в горло не лез. Держался, слушая непрекращающийся пиздёж гостей о «какая красивая пара», «повезло же госпоже Ари, такого мужчину урвала», «два клана объединились, теперь влияние господина Кима возросло ещё больше», «сколько денег они потратили на эту свадьбу», «интересно, по залёту или у Тэхёна-щи тактика такая?», «так это он — Мандаринка?», «значит, просто мальчик с фамилией клана, жаль» и так далее и тому подобное. Бла-бла-бла-бла. Казалось, никто даже на миг не затыкался и не сводил с него взгляда. Многие думали, что именно он омега Тэхёна, а оказалось нет. Любопытству не было предела, свербело узнать, где же правда, спектакль ли. Поэтому пялились неустанно в попытке заметить на его лице негодование, ревность, злость, обиду. Однако никто не получил того, чего так жаждал.       А в целом, если уж считать по-крупному, Чонгук справлялся дольше чем десять часов. Полгода — столько заняла подготовка к свадьбе. В течение этого времени Чонгук окончил школу, поступил в Сеульский университет. Искренне надеялся, что на смену бушующим эмоциям придёт равнодушие. Не получилось. Не отболело. Не утихло.       Вручите ему Оскар как великому актёру. Чонгук не против запихать эту статуэтку Тэхёну в жопу.       Радует одно: завтра, скорее всего, постороннее внимание к его персоне ослабнет. Наконец гиены потеряют интерес и с ног до головы словесно обсасывать будут уже новоиспечённую супругу.       А пока…       Пока идёт пятый час кутежа в клубе и первый — игнорирования звонков и сообщений от хёнов. Если поступать так в отношении Хосока, то получишь укоризненный взгляд, если в отношении Юнги — это сулит нагоняй, от Тэхёна — пиздюли и проблемы. У Чонгука их дохера и больше, проблем этих. Межличностных, учебных, личных. Одной больше, одной меньше — вообще похую. К пиздюлям уже тоже привык.       За пытку длиною в шесть месяцев хочется отвести душу. Хочется, чтобы хотя бы несколько часов изнутри на части драло не так болезненно и выматывающе. Поэтому девиз сегодняшней ночи — «ебись оно всё конём». С наркотиками, алкоголем и «друзьями» ощущается терпимее. Бывшие одноклассники, тоже учащиеся в СНУ, навязались отпраздновать «счастливое событие в семье» в неформальной обстановке. Часть была приглашена на саму свадьбу, часть вычислила «движ» по инстаграму. Чонгук вынужден поддерживать связь с некоторыми из них по причине пересекающихся дел клана с этими семьями и своего пофигизма: безусловно Чимин важнее всех, на остальных псевдодрузей или приятелей по большому счёту наплевать, есть и есть, продолжают цепляться односторонне — пускай, если больше нечем заняться.       Пять часов кутежа, да. Чонгук втихую слинял со свадьбы и из-под надзора Хосока, отправил позднее сообщение «всё путём». В такси закинулся экстази, уже в клубе попробовал все виды алкогольных шотов из меню, натанцевался до седьмого пота, чуть не уебался с барной стойки, стриптизёршам и стриптизёрам трусы и лифчики наличкой забил под завязку, выблевал содержимое желудка и наполнил его ещё раз всё тем же.       Благо клуб не тэхёнов. Иначе бы давно уже нашли, тормознули и увезли в особняк баиньки. Чонгуку было позволено веселиться исключительно в клубах клана, поскольку в них безопасно, но сюда он пришёл, намеренно этот запрет нарушив. Оттого Тэхён, скорее всего, и бесится, написывая сообщения. Потерял контроль над несносным омегой и не успокоится, пока не найдет пропажу.       Помешанный козлина. — Чёрт, опять все мысли приводят к одному, — бурчит Чонгук, умываясь прохладной водой в туалете.       Хлопает себя по щекам, зачёсывает волосы назад, рассматривает в зеркале своё отражение. Зрачки расширены, глаза краснющие. Всё-таки второй раз закидываться экстази было лишним. Или надо было выбрать жёлтую таблетку вместо красной — дозировка меньше.       Где-то полчаса назад написал Чимину с просьбой приехать и увезти отсюда. Самостоятельно явно не в силах уйти. Существует два места, куда можно податься: либо к Чимину, либо домой. А сегодня Чонгук предпочтёт скорее выйти в окно или дальше закидываться всякой хернёй, чем вернуться в особняк. — О Тэхёне? — хмыкает Санвон, стоя рядом. Всё никак не отлипнет. — Это вообще-то омежий туалет, альфа.       Туалеты есть пяти разных типов: для мужчин, женщин, альф, омег и универсальные. Каждый сам решает, какой вариант более комфортный из имеющихся в наличии в конкретном общественном месте или заведении. — Тут всё равно кабинки, не парься.       Чонгук рассказал бы этому тестостерону на ножках, что дело не в «кто чьи письки увидит». Помимо вопроса приватности для многих важно ощущение безопасности. Особенно при течке, например. Но Санвон явно не из того типа людей, которые будут задумываться о вещах, не касающихся конкретно их комфорта.       Пять лет совместной учёбы Санвон прокачивал своё терпение и помимо этого копил ревность. После того случая с поцелуем в тачке всё-таки разузнал, кто такой господин Ким. Точнее, прочитал всю общедоступную инфу, касающуюся официального и легального бизнеса. Разумеется, Тэхён бизнесмен с большой буквы. С ним не тягаться какому-то «зелёному юнцу», пусть и с богатенькими родителями. Клан Ким побогаче будет и повлиятельнее. С таким соперником ничего не поделать, поэтому Санвон занял выжидательную позицию. И, очевидно, у него нет цели завладеть сердцем, достаточно тела. Причём речь даже не совсем про похоть. Скорее, про желание «победить» более сильного, упиться этим чувством превосходства, а потом пойти дальше в поисках большего — чего-то, что насытит его эго сильнее. К сожалению, вот таким альфой стал. И, к сожалению, оказался рядом так некстати сегодня.       Телефон в заднем кармане джинсов начинает вибрировать. Чонгук смахивает блокировку. Пропущенный от Тэхёна. По всей видимости, настала его очередь пытаться вызвонить, раз Хосок и Юнги были проигнорированы. Начинать очередной словесный бой первым — заведомо проигрышная тактика. Однако всё равно это делает. Даже интересно, за сколько сообщений уделают в этот раз. kookie: у тебя брачная ночь вообще-то. Ты должен втрахивать свою супругу в постель, а не мне названивать Пиздюли: допиздишься kookie: а ты сначала найди Пиздюли: окей, только сначала я закончу трахать свою супругу       И следом голосовое сообщение длительностью двадцать одну секунду. Чонгук уже догадывается, что там, но всё равно жмёт на плей, чтобы убедиться. А там женские стоны удовольствия и звуки жёстких шлепков кожа о кожу. Чонгук тормозит эту какофонию на пятой секунде, ставит телефон на блокировку, сжимает в кулаке. Дыхание спирает. Хочется кричать.       Три! За три чёртовых сообщения уделал. Это определённо новый рекорд. Столько же раз Чонгук со всей силы бьёт экраном телефона о раковину, стиснув челюсти. Остаётся лишь несколько трещин на противоударном защитном покрытии.       Санвон хватает за руку, останавливает. Приглушённо, уверенно предлагает: — Хочешь сделать больно в ответ? — Да.       Причём невыносимо сильно. Изнутри разрывает от злости и обиды. Правда, без понятия, что конкретно этого сукина сына может пронять. Тэхён — непробиваемый. — Запиши такое же аудио.       Мудак. Они оба конченые мудаки. Самое печальное — эта провокационно-мерзопакостная идея идеально совпадает с корыстным интересом Санвона и в то же время с желанием самого Чонгука. — Хочешь меня утешить, да? — усмехается наигранно, сокращает расстояние. — Поэтому весь вечер хвостиком таскаешься? — Да. В этом мой план, — сглатывает вязко, взгляд темнеет. — Поздравляю. Он сработал, — толкает альфу в грудь, запихивает в кабинку и всучивает свой телефон в руку. — Не проеби момент.       Не так всё должно было быть. Не таким свой первый раз Чонгук представлял. Не в таком месте, не с этим человеком, не в такой обстановке. В мечтах был вместо Санвона — Тэхён, вместо кабинки туалета — спальня альфы, пропитанная густым феромоном, и пахнущее свежестью постельное бельё. От этой мысли вмиг слегка намокает, а щёки теплеют. Санвон явно принимает это на свой счёт, скалится. Хотя куда там. Любовник из него так себе. На ласки не расщедривается. Язык потолкал в рот, чмокнул в шею пару раз и развернул лицом к стенке, чтобы пристроить свой член, — вот и вся прелюдия. Чонгук в данный момент далеко не объект жгучего страстного желания, который хочется довести до исступления, а объект, который хочется отыметь.       Просто секс, просто трах. Какие там ещё словечки есть? Одноразовый перепих. Может, подобного рода близкий контакт действительно такой же небрежно-незамысловатый, как и эти слова по звучанию? Может, стоит относиться к этому процессу ровным счётом так же? Проще, менее возвышенно и менее эмоционально? Может, с таким восприятием станет легче? Может, получится заполнить пустоту, отключиться, забыться? Удовольствие — вот чем все одержимы. Оно действительно настолько сильное и аддиктивное, что людям иногда без разницы «с кем»? Многие имеют рандомные половые связи. Получается же как-то не корить себя после этого, не испытывать чувство вины и подобного рода негативные эмоции. У Тэхёна тоже получается — прекрасно получается сбрасывать напряжение со шлюхами и при этом не испытывать эмоциональную привязанность к каждой.       Может, тоже получится так же? Хотя Чонгук уже не уверен в этом. Ведь удовольствие не приходит. Член не встаёт, сколько бы он ни мял ладонью. И сколько бы Санвон ни пыхтел за спиной, грубо тараня нутро, от стимуляции сзади тоже ноль эффекта. Вместо возбуждения — тянущая боль и её дублирующиеся отголоски чуть глубже внутри. Башкой ездит по плитке на стене, ладони потные, скользят по поверхности, ноги еле держат — туша позади всем своим весом, похоже, решила к этой стене присобачить, схватив за бёдра и удерживая. Царапает, шлёпает, кусает, кайфует.       И при таком раскладе Чонгук без понятия, какого чёрта вместо «хватит» с губ слетает: — Жёстче, альфа. Это всё, на что ты способен?       Наверное, чтобы альфа кончил быстрее. Вариант сознаться в том, что первый и попросить быть нежнее, был отметён сразу. Слишком много чести для такого козла.       Козла, который спускает внутрь и вдобавок шею кусает на этот раз глубоко. Опасно-глубоко. Аж судорогой сводит мышцы вокруг. Скопировать поведение эскортниц, заменяющих своё недовольство лестью и услужливостью, не составляет особого труда. Скрыть боль — тоже несложно. В этом умении прокачался на максимум.       Санвон брякает пряжкой ремня и застёгивает ширинку, поправляет одежду, дышит ещё шумно. Чонгук натягивает джинсы, всё-таки неприятно стоять со спущенными до колен трусами. — Было классно, детка. — Теперь катись к чёрту, — сучится показательно. — На повтор не надейся. — Ещё посмотрим, — и коротко целует.       Как только Чонгук остаётся один, в голове что-то щёлкает. Замыкает. Усмешка сползает с лица, сам Чонгук сползает по стене вниз. Подтягивает колени к груди, утыкается лбом в них и обнимает руками.       Вдох. Выдох. — Тише. Спокойно. Дыши медленно и размеренно, — успокаивает сам себя, силясь не провалиться в подкатывающую истерику.       Протрезвел почти, в горле сухо, на языке неприятный привкус выпитого алкоголя, задница адски болит. В трусах влажно, что-то вытекает изнутри, точно не смазка. Блять, внутрь же кончил. Какова вероятность залететь, если по циклу течка где-то через неделю? А если срок сдвинется, а сперматозоиды где-то там задержатся? — Долбаёб. Какой же ты долбаёб, Чонгук. Не подумал ни про свой цикл, ни про защиту, ни про венерические заболевания, ни про то, что могут пометить. Ни о чём не подумал, блять, — шепчет в пустоту, стирая слёзы с глаз и приглушая всхлипы.       Облажался по-крупному, а теперь страшно и стыдно. Ужасающе стыдно. Разочаровывать кого-то неприятно, но куда хуже разочароваться в самом себе. Никакой он не омега клана Ким. Безголовая малолетка в свои девятнадцать — вот кто он.       Сука-сука-сука-сука… Не так всё должно было быть. Не так, чёрт возьми!       Теряет счёт времени, пока бьётся в истерике, осознав масштаб потенциальных последствий своей беспечности. Из состояния самоуничижения выходит, когда кто-то стучит в дверь кабинки и окликает по имени. Чимин.       Чонгук вздрагивает, дотягивается до защёлки, плюхается задницей обратно на пол. Чимин заглядывает внутрь. Обеспокоенный, запыхавшийся. — Как ты меня нашёл? — тихо, сипло. Начинает рыскать по карманам в поисках телефона, тот обнаруживается около унитаза. Напрочь забыл про него. Экран чёрный, трещин ещё больше. Похоже, наебнулся. — Встретил Санвона по пути. От него несло тобой. Что конкретно произошло? — серьёзен как никогда прежде. Так, словно дай пушку, и он этого альфу догонит и застрелит.       Явно подумал о самом худшем из того, что могло произойти. Мысли всплывают ассоциативные, ведь Чонгук выглядит соответствующе — разъёбанно. Зарёванный, слегка обдолбанный, одежда помята, благо джинсы застегнул.       Трудно подобрать слова, которые отразили бы суть произошедшего в полной мере. Чонгук пытается передать главное хотя бы вот так: — Я разрешил. И не говорил стоп.       Сложно объяснить желание перебить душевную боль физической. Особенно когда и сам толком не понимаешь, чего было больше — нужды заглушить эмоции, чтобы не накрыло, ревности, желания отомстить или найти временное утешение. — Ёбаный свет, Гук… — Чимин глубоко вздыхает, трёт лицо ладонями. Минуту-две стоит, думает усердно. Самообладание не теряет. — Я… — Передо мной нет надобности оправдываться. Я догадываюсь, почему так произошло. Сначала съездим в омежью клинику, потом ко мне. Хватит реветь. Бери давай себя в руки.

***

      Сидит на диване, фоном вещает что-то там телевизор. На часах где-то седьмой час утра, уже рассвело. Чонгук смотрит в окно невидящим взглядом. Протрезвел окончательно, эффект от экстази тоже сошёл. Тело ватное, голова тяжёлая, в груди ноет болезненно, жопа болит несусветно. Мазь слегка обезболила, но эффект начинает уже проходить. Допивает какао, сделанное Ховоном. Вкусно. Организму как раз нужна жидкость, и чем-то хочется занять руки.       Чимин привёз его в частную клинику для омег, работающую круглосуточно и идеально подходящую для разного рода чрезвычайных ситуаций. Врач провёл осмотр, учтиво не задавал лишних вопросов, лишь необходимые, чтобы назначить нужные лекарства и дать соответствующие рекомендации. Если коротко: Чонгуку порвали анус и немного повредили вход в матку. Госпитализация не обязательна, главное, никаких больше пенетраций кроме ректального введения лекарства. Взяли анализы, чтобы проверить на венерические заболевания, в том числе и ВИЧ-инфекцию. Обработали рану от клыков на шее. Чонгук выпросил таблетки для экстренной контрацепции на всякий случай. Результаты должны прийти на онлайн-почту в течение сегодняшнего дня.       Людям свойственно почему-то перекладывать ответственность на что-то или кого-то: учителей, родителей, бога, удачу, карму. Например: не я разбил кружку, был неловок, а она сама упала, некачественная оказалась. Чонгук же подобным не страдает. Санвон выебал потому, что получил разрешение это сделать, и именно это решение запустило цепочку всех последующих событий.       Голосовое сообщение Санвон записывать не стал. Решил сыграть по-крупному не в своей игре: снял короткое видео и отправил Тэхёну. А потом выключил телефон, поэтому Чонгук подумал, что гаджет разъёбан вкрай и больше не оживёт, хотя надо было просто удерживать кнопку включения чуть дольше. Кстати, вроде бы себе компромат не перекинул. Хотя бы это радует. Оказался не настолько ублюдочной натурой, насколько мог бы.       Тэхён сообщение прочитал и ничего не ответил. Наступила тишина, пугающая больше бесконечных звонков. — Это не замазать тоналкой, — резюмирует Чимин. Около минуты пристально изучал взглядом усеянную засосами шею. — Но пластырь на метку я бы налепил. — Не думаю, что это метка, — высказывает предположение Ховон.       Хоть какая-то обнадёживающая информация. — Посмотришь? — спрашивает Чонгук. Альфы лучше различают тоны природных ароматов и лучше улавливают изменения.       Ховон садится ближе. Во взгляде ноль осуждения и чистое беспокойство. Альфа из него вырос хороший. Рассматривает глубокий укус, с разрешения нюхает область железы. Выносит свой вердикт: — Нет, не пометил. Пока ещё пахнешь им, но запах постепенно сойдёт. — Как быстро? — Часов пять.       Долго. Сколько бы геля для душа с ароматом арбуза ни израсходовал, сколько бы слёз ни вылил и сколько бы ни пытался скрыть физические следы — бесполезно. Посторонний запах Тэхён всё равно учует. Более того, встретятся они уже скоро. Чонгук ощущает это каким-то шестым чувством. Максимум через час приедут. Столько осталось времени, чтобы прийти в себя. — Может, позвоним Сокджину-хёну? Он сможет тебя спрятать на подольше. — Навряд ли в этом есть смысл. Чем дольше бегаешь, тем сильнее прилетит. Если прийти с повинной, возможно, Тэхён примет этот факт во внимание. Но примет не равно пощадит.       Телефон вибрирует. Чонгук дрожащими руками снимает блокировку. Хосок-хён: спускайся, пять минут — Хён? — Ага.       Чимин выглядит измученным, тяжело вздыхает. Вместо слов обнимает крепко на прощание.       Что ж, время вышло.