Натаниэль

Это был второй месяц после того, как они с Дином и Сэмом перестали охотиться вместе. Натан был уверен, что это временно. Почти полностью. Он успел начать к ним привыкать, – в его случае привыкание к людям занимало значительное время, – но был, в противоположность к тому времени, что привязывался, невероятно отходчив. Время от времени они с Сэмом обменивались сообщениями, это было почти регулярным, но Натана раздражало то, как Сэм решил просто…передумать брать ответственность за свои действия. И пусть Натан сам никогда добровольно своей ответственности ни за что не признавал, видеть, как это делает кто-то другой и, более того, перекладывает свою ответственность на его плечи не могло его не коробить. К тому же, чувствовать вес мира на своих плечах, когда тебе семнадцать, это тяжёлая ноша. С замашками пытаться эту ношу удержать недолго и надорваться, так что он и не пытался. Это не означало, что он готов лечь, сложить руки на груди и ждать, когда всё закончится, смирившись. Это было бы не в его характере. Он всего лишь делал то, что мог, тогда, когда мог, с тем, что у него было. С Дином было сложнее. Максимумом их общения было не всегда взаимное сообщение о том, что они ещё живы. Пару раз он предлагал ему проверить подозрительные новости, если тот, предположительно, был где-то поблизости, но не больше. Натан пытался идти на контакт, но, как обычно, получал в ответ игнорирование. Это не могло не выматывать и он начинал смиряться с мыслью, что это инвестиция в пустоту. Чуть больше месяца с его выпускного. Это было не так хорошо, как ему хотелось изначально, но и не так ужасно, как он предполагал это будет. Лучше, чем ничего и он приятно провёл время. С тех пор, как он стал охотиться, ему приходилось бесконечно подделывать справки от врачей и принять роль бедного больного ребёнка. Тем не менее, тесты ему удавалось писать хорошо, а в те редкие дни, когда он появлялся на занятиях, оставлять о себе хорошие впечатления. К тому же, ничем плохим он не отметился, что уже было достижением. В одной из прошлых школ он столкнул ученика с лестницы, просто потому, что тот его достал и ему хотелось поглядеть, как он будет скатываться по этой самой лестнице. Натану это сошло с рук, а что было с его жертвой он не помнит. Был слишком юн, чтобы в его памяти осталось что-то не такое яркое, как ощущение превосходства и власти над другим. Это было ещё тогда, когда он жил под опекой Джона Винчестера и это, вполне вероятно, тоже играло роль в том, как много он об этом помнил. Су-Фолс был достаточно мал, чтобы люди его запомнили, когда его лицо стало мелькать на улицах регулярно. Особенно он частил с посещением библиотеки и школьного театрального кружка. Натан не мог позволить себе полноценное участие по понятным причинам, но зайти поглядеть и, может быть, чем-то помочь у него получалось. Он не мог назвать никого своим приятелем, но почти каждый, кто его знал, считал его таковым для себя, хоть и не мог назвать точной причины, почему. Дин с Сэмом точно назвали бы это гипнозом или колдовством, но он всего-навсего был дружелюбным и протягивал руку помощи, когда это не было ему в тягость. Бобби так и не встал на ноги. И ужасно не хотел принимать то, что, вероятно, ещё долго не встанет или не встанет вовсе: каждую Натанову попытку сделать небольшую перестановку, чтобы ему было проще, он пресекал и Натану хватало ума делать послушный вид и передвигать мебель постепенно, чтобы тот не замечал. Единственное, в чём убедить Бобби у него получилось, это сделать диван в библиотеке более пригодным для сна (первое время Бобби упорно отрицал необходимость этого). Он был упёртым и вспыльчивым потому, что страдал (такая внезапная потеря той части своего существования, которая воспринималась привычной и неотъемлемой не могла не быть ужасно болезненной), и Натан делал всё, что было в его силах, чтобы оставаться терпеливым и понимающим. Он даже занялся одним из самых сложных для себя ментальных упражнений – пытался поставить себя эмоционально в то же положение, в котором находился Бобби. Это было бесполезно и бессмысленно, потому что у него никогда не получалось, но это привело его к большему пониманию разумом. К тому же, он хотя бы попытался. Двадцать шестое июля. Джо с Эллен заявились ни свет ни заря, сказали, что пытались притащить и Руфуса, но он упёрся как баран, а потом ещё и громко хлопнув дверью машины укатил чёрт знает куда от них всех подальше, плюясь и ворча что-то про телячьи нежности. Очень в его духе. Натан не мог вспомнить ни одного похожего дня рождения. Обычно, это было довольно скромно: Бобби мог приготовить что-нибудь вкусное (по мнению Натана, он всегда готовил вкусно) в честь особенного дня или свозить его куда-нибудь, но без гостей и, в общем-то, всех стандартных атрибутов. Натану всё равно нравилось, он был не придирчив. Дают – бери, бьют – беги, как говорится. Сегодня было совсем по-другому. – Нет-нет, руки прочь от пакета! – Предупреждает его Джо, забирая этот самый пакет и ещё один, стоящий рядом, прямо из-под его руки. – Сначала торт и свечи! – У меня будут торт и свечи? – Весело спрашивает он, ни на шаг не отходя от девушки и всё пытаясь заглянуть в хоть один из пакетов. – И торт, и свечи, а будешь себя вести хорошо, будут даже подарки. – Сообщает ему Эллен, – Теперь поди сюда, помоги со столом. Ему приходится оторваться от преследования пакетов (и Джо, которая их несёт), чтобы помочь женщине передвинуть стол в библиотеке. Затем разобрать невероятный книжный склад, чтобы передвинуть ещё один к первому. На резонный вопрос Бобби “чем им не нравится стол на кухне?” Эллен возражает, что на кухне обои как в психлечебнице и это ещё не говоря о том, что они когда-то были на несколько тонов светлее, чем сейчас. Разворачивается горячий спор о том, что они живут в пыли и вообще, им бы тут прибираться хотя бы раз в недельку, не говоря уже о том, что пора переклеить обои, потому что они выглядят так, будто впитывали пыль полвека (что не далеко от истины, как кажется Натану) и прочее-прочее-прочее. – Не-а! – Эллен шлёпает его по руке, когда он ещё раз покушается на один из пакетов. – Давай, именинник, марш из комнаты. Я это лучше от тебя спрячу куда-нибудь. – Но— – Никаких “но”, молодой человек! Брысь! Иди донимай Джо. – Прогоняет его Эллен. – Бобби, скажи что у вас есть скатерть…– Дальше Натан не слышит, потому что гостья закрывает перед ним дверь в комнату. – Мне сказано тебя донимать. – Сообщает он, усаживаясь на кухонную стойку и глядя, как Джо перебирает предметы в ящике. – Я слышала. Не надо меня донимать. – Буду донимать. – Не надо. – Надо. – Не надо. – Надо. – Не-е-ет. – Протягивает Джо, озадаченно рассматривая сломанную ложку. – Не надо. – На-а-а-адо. – Парирует Натан, делая вид, что сломанная пополам ложка это необходимейший предмет на кухне и нет совершенно никакой причины, по которой её нахождение на их кухне было бы ненормальным. – Это зачем? – Спрашивает Джо наконец, поняв, что юноша намеренно игнорирует её немой вопрос. В ответ Натан только пожимает плечами, глупо улыбаясь. – Иди выбрось. И это не забудь. И вот это тоже… Он ощущал себя так, будто это он теперь в гостях, а не у него. Впрочем, почему нет, если весело? У него было ещё одно воспоминание, о котором он всегда думал накануне этого дня. Он почти уверен, что по большей части он сам его выдумал, после чего сам же в свою выдумку поверил. Он был слишком мал, чтобы что-то хорошо запомнить. Что-то яркое. Тёплое. Чьи-то разговоры, чьи-то руки придерживают его и руки эти нежные и заботливые. Он пытается самостоятельно есть торт, – рука у него маленькая и неуклюжая, он ещё не справляется с тем, чтобы правильно удержать в ней ложку и тем более хорошо ею пользоваться, – сосредоточенно больше выбрасывает на стол, чем кладёт в рот. Торт очень сладкий. Это всё. Почему он выдумал, – а если не выдумал, то запомнил, – именно это? Это было воспоминание о маме, но он не помнил ни её имени, ни лица, ничего, кроме того, что с ней было безопасно и тепло. Запомнил ли он это так хорошо потому, что после этого надолго лишился и безопасности, и тепла? Он не хотел знать о ней больше, чем знал. Вернее, он хотел, но свобода, которую давало ему незнание, была лучше, а потому он уводил себя как можно дальше от мыслей о том, чтобы попытаться узнать о ней больше. Была ли она доброй? Была бы она горда, узнав, каким он стал? Любила ли бы она его? Он мог предполагать о ней что угодно. В этом было преимущество, которое ему давало незнание. Он знал о Джоне Винчестере слишком много и это не могло его не ужасать. Станет ли он таким же в будущем? Пойдёт его стопами, окажется, все те философы древности были правы и фатум записан в его крови и нет никакого другого варианта. Придумать любой другой рок, который мог бы быть на месте этого варианта было облегчением. Пусть он и отрицал какой бы то ни был фатум, и если судьба была, то он готов был стать первым, кто перепишет её под себя, но богатое воображение было его проклятием, тянущим за собой бесконечное накручивание самого себя попусту. – Это-о-о…книга? – Предполагает он, усевшись на быльце дивана. – Тебе мало книг? – Бобби усмехается, окидывая взглядом заваленную книгами библиотеку. – Катастрофически мало. – Кивает Натан. – Нехватка книг влекущая за собой угрозу жизни я бы сказал. Бобби только посмеивается, не собираясь раскрывать ему, что его ждёт в качестве подарка. Он, Натан уверен, знает. – Тогда…бутафория? О, о, фальшивая кровь! – Восклицает он. – По-моему, с тебя и настоящей вполне достаточно. – Возражает Эллен, тоже забавляющаяся его ребячеством. –...ладно, это мне перекрывать нечем. – Он на несколько секунд замолкает, хмурясь и пытаясь придумать что-нибудь ещё. – Это-о-о-о… – Он протягивает достаточно долго, чтобы все присутствующие снова почувствовали желание хихикнуть. –...джем из шишек? – Из чего? – Улыбается Джо, пытаясь не представлять, как Натан жуёт шишки. У неё не получается и она раскалывается смехом. Вечер. Окно зашторено, поставленные рядом столы делают вид, что они один большой стол, ещё и скатерть была успешно найдена. Без колдовских рисунков на ней и не чёрная. Можно даже чудом назвать. – Закрывай глаза. – Говорит ему Джо. Затем тут же подходит и сама закрывает ему глаза руками. – Не-е-ет! Не подглядывай. – Он шутливо пытается отодвинуться от её рук и посмотреть; она тут же перемещает ладони ближе к его глазам. – Не подглядывай! Он всё же закрывает глаза. Тихий шум, шорох. Звук зажигалки. Джо убирает руки от его лица, он тут же глядит. “𝅘 С днём рождения тебя 𝅘 𝅘 С днём рождения тебя 𝅘 𝅘 С днём рождения, дорогой Натан 𝅘 𝅘 С днём рождения тебя 𝅘 ”