Натаниэль

Гарбер, Оклахома. Он только что въехал в городок, кости ломило от усталости после охоты с Гартом (им пришлось иметь дело с крокоттой, следовательно, с грязью, самоубийствами и речеимитацией; мало приятного, в общем, как и всегда с этой работой). Он знал точно, где искать Сэма. Было, может, не слишком здорово заявляться без приглашения, к тому же, Бобби и так нашёл несколько добровольцев заняться знамениями, но когда ещё у него будет шанс? Ему, кроме того, было по пути. Оставаться в одиночестве сейчас было почти невыносимо. Кусок мяса с мечущимся по нему электричеством в его черепушке работал против него, продолжая выталкивать одно за другим воспоминания. Запахи, ощущения. Чувства. Ничего плохого не случилось, но мозг паниковал в ожидании. Это нужно было перетерпеть. А затем повторить ещё и ещё, пока он не перестанет так реагировать. Всё было в порядке. Может ещё и Сэм угостит его чем-нибудь вкусненьким. Он бы сейчас убил за картошку фри. Дверь бара открыта нараспашку. Это не то, что обычно бывает после закрытия. Он достаёт пистолет и крадётся внутрь. Там шумно. Какие-то мудаки удерживают Сэма, один пытается влить ему что-то в рот; блондинка (кто же ещё…) в ужасе наблюдает за сценой, прикованная наручниками к какой-то железке у барной стойки. Выстрел. Дважды он не думает. Он и единожды, кажется, не думает. Девушка визжит и дёргается, звенит металл. Выстрел. Дядька обмякает и Сэм, одновременно с действием тяжело дыша, сбрасывает его с себя. На пол летит какая-то колба, разбрызгивая что-то красное. Второй мужик стучит об пол своим весом, в голове отверстие, глаза пусто глядят в пространство. Изо рта первого начинает вытекать кровь. Они смотрят друг на друга, пока девушка задыхается панически глотая воздух. Сэм напуган и, в то же время, благодарен. Напуган не только нападением, но и тем, как Натан хладнокровен. – Надеюсь за это мне полагается бесплатная порция картошки фри. – Говорит он небрежно, убирая пистолет в карман. Сэм нервно беззвучно посмеивается, блондинка смотрит на них во всё том же диком ужасе. Он снимает комнату в мотеле, но всё равно спит в машине на парковке. Накрывается пледом с головой, прижав к себе сумку. Просыпается. Уже второй раз за ночь. Холодный пот, шум в ушах, учащённое сердцебиение, сухо во рту. Знать бы, что ему снится. Была бы хоть какая-то подсказка, что ему с этим делать. Ощущение, словно его прижало бетонной плитой и весь мир свёлся к тому пространству, что занимает его выдох. Оставаться ночью в одиночестве становится испытанием: разум громок, но не формирует ни одного слова, только истошные выкрики чувствами, обрывками воспоминаний. Он кладёт сумку на пол, переворачивается на спину и смотрит в потолок, пытаясь успокоить сердце. Глубокий медленный вдох. Кромешная темнота, ощущение рук, беспомощность, дыхание смерти у самого затылка. Такой же медленный выдох. Ещё раз. Бежать некуда, незачем, не от чего. Так плохо бывало редко; почти никогда. Он стал спать лучше за последние полгода. Те, с кем он работал, только пару раз говорили о том, что он разговаривает во сне, но не больше. Многие охотники на самом деле плохо спят: у каждого есть кто-то или что-то, превращающее их самих в добычу собственного же мозга. Сердце успокоилось и образы в голове начали затихать. Надо будет сказать Бобби, что он застрелил этих двоих. Хотя, на кой чёрт, собственно? Меньше знает – меньше делать вид, что не знает. Есть хочется. Надо было всё-таки наныть у Сэма картошки. Или голодный обморок разыграть. Смешно было бы: совершить двойное убийство и серьёзно настаивать на том, чтобы его за это покормили. Время…почти четыре утра. Придётся либо с голоду пухнуть, либо довольствоваться какими-нибудь батончиками. Шоколад с чипсами с паприкой смешать…надо буд— Стук по стеклу прямо над его головой. Адреналин, бить или бежать, пульс гремит в висках и он мгновенно поднимается на сидении, схватившись за нож в кармане. Снаружи Сэм. Он различает его в тусклом свете фонаря. Эту физиономию он вряд ли с кем-то может спутать. – На кой чёрт ты пришёл посреди ночи? – Шипит он на него раздражённо, открывая дверь и кутаясь в покрывало; его голос сначала хрипит и по нему слишком слышно, что он перепугался. Снаружи холоднее чем в машине и по коже бегут мурашки. – А ты на кой чёрт в машине спишь? – Отвечает Сэм вопросом на вопрос. – На парковке у мотеля. – У меня и комната в этом мотеле есть,...– Он подбирает сумку и закидывает на плечо, поправляя и ремешок, и плед, и волосы. –...не твоего ума дело вообще. – Решает он в конце концов, намеренно звуча обиженно. Затем закрывает дверь. – Раз у тебя— ладно, неважно. – До него доходит, что Натан не слишком желает, чтобы он совал свой нос. – Я так рад тебя видеть. Натан удивлённо вскидывает брови. – Мёд в уши. – Говорит он, всматриваясь в Сэма. Тот в странном нервном возбуждении: ему словно бы нужно что-то сделать, с кем-то поговорить, что-то предпринять, иначе его прямо тут на части разорвёт от всего того, что там у него внутри происходит. Сердце у Натана только сейчас начинает возвращаться к спокойному ритму, мысли перестают лихорадочно биться. Он глубоко вдыхает. Воздух прохладный; на дворе декабрь, с чего бы ему не быть прохладным. Он нехотя снимает с себя покрывало, сворачивает и кладёт на капот. Сидеть на холодной машине точно не было хорошей идеей. – Садись, рассказывай. – Натан приглашает и сам усаживается на плед. По телу всё равно пробегает дрожь, пока он пытается привыкнуть к температуре. Одну ногу он поднимает к себе: свою машину может пачкать как хочет и никакой Дин ему не указ. Сэм секунду колеблется. Затем садится. Видно, слишком привык к тому, что каждый разговор это конфронтация и он должен стоять напротив. Это предложение занять одну сторону не могло не озадачить. На мгновение даже жалко, что никто из них не курит: получилась бы чудесная сцена. Звёзды ещё видно, безоблачно, пятнышком белеет луна. Тихо и они ещё какое-то время сидят в молчании. Натан ждёт, когда Сэм соберётся с мыслями, а Сэм собирается с мыслями. – Мне Люцифер снился. – Наконец говорит старший. – Как сон или как видение? – Уточняет Натан, хотя, в общем-то, сомнений в ответе у него нет. – Как видение. – Подтверждает Сэм. Натан хмыкает и немного молчит. – И что? – Спрашивает он, приглашая рассказывать подробности. Локоть ставит на колено и немного наклоняется вперёд, чтобы взглянуть на брата и дать понять, что он внимательно его слушает. – Сказал, что я его сосуд. – Продолжает Сэм. Натан тратит минутку, чтобы обработать эту информацию. Вот к чему всё это было? Чтобы он открыл клетку, чтобы он сказал Люциферу “да”, чтобы два брата ещё раз устроили резню. “Зачем?” хочется спросить, но не у кого. Он снова хмыкает. – Дину ты уже сказал? – У него почему-то не было сомнений, что первым делом Сэм позвонит Дину. Ни на секунду в этом не сомневался. Несмотря на то, что они вряд ли поддерживали общение всё это время, Сэм не смог бы в этой ситуации в первую очередь не позвонить Дину. Как дети делают, насколько он знает: даже если поругались, первым делом после плохого сна бегут к мамочке за утешением. – Нет. – Бормочет он. Это было пожалуй даже удивительнее, чем сны с участием Люцифера. – Нет? – Натан переспрашивает. Ему сложно поверить. – Нет. – Ещё раз повторяет Сэм. Натан снова молчит немного. – Что тогда собираешься делать? – Он спрашивает спокойно, небрежно, будто это совершенно незначительный вопрос и ничего пугающего не имеет места. Как если бы речь была не об апокалипсисе и Дьяволе, а о том, что ему не понравилось мороженое. Сэм молчит, в неуверенности, пытаясь взвесить, стоит ли ему говорить то, что он хочет сказать. Было видно, как он чувствует себя маленьким и уязвимым. Сутулился, перебирал пальцы, смотрел на руки и на землю, открывал рот, намереваясь заговорить, но тут же закрывал. – Если ты не знаешь, что делать, ты не обязан отвечать. – Успокаивает Натан, отводя взгляд в сторону, чтобы не давить. – Мы можем вместе что-нибудь придумать. Сэм нервно усмехается на мгновение; он просто не успевает подавить в себе этот порыв. Натан замечает это, но не реагирует. – Я хочу вернуться. – Наконец произносит Сэм. – Охотиться. С Дином и с тобой. – Тогда будем охотиться. – Просто соглашается Натан. – Найдём способ свернуть шею Сатане, вырвем с лопатками крылья Божьему генералу или кто он там; по крайней мере, попробуем. А попробовать это уже важно! Сэм неопределённо улыбается. Натанов оптимизм озадачивал не его одного, а скорее каждого, кто с ним когда-либо сталкивался. Но не признать, что было что-то умилительно очаровательное в этой юношеской самоуверенности было невозможно. – Может, наши шансы невелики, но если мы даже не попробуем, они и вовсе нулевые. – Аргументирует Натан. – И как океан стекается каплями, вместе мы сделаем больше, чем врознь. – Ты перебираешь. – Вклинивается Сэм. – Это начинает звучать пошло? – Может быть. – Тогда пусть это звучит пошло! – Восклицает он. – Конец света это тоже, в каком-то смысле, довольно пошло, иначе мне и не получится тогда звучать, говоря о нём. – Он так забавляется, что почти хохочет. Плечом уже прижался к его плечу, избавившись от зазора между ними. Они снова минутку сидят молча, пока Натан переводит дыхание и успокаивается, всё ещё улыбаясь с зубами и выглядя из-за этого даже немного неуместно. Апокалипсис, а ему весело. – Будешь Дину звонить сейчас? – Спрашивает он, снова заглядывать Сэму в глаза. – Четыре утра. – Я притворюсь, что ты не сказал, что будить меня в четыре утра приемлемо, а Дина – нет. – Он звучит наигранно оскорблённо; Сэм на секунду теряется, осознавая смысл собственных слов. Натан слегка подталкивает его плечом. – Давай, звони.