Натаниэль

Сэм трясёт его за плечо, когда они подъезжают к отелю. Сон снова был спокойным и Натан чувствует себя выспавшимся, отдохнувшим и очень голодным. Желудок лизал позвоночник. Кроме их импалы на парковке ещё куча идентичных импал. У Натана дурное предчувствие. Или он оголодавший. – Чак! Вот ты где! – Сэм с его длинными ногами добирается до входа первым. Чак тревожно вышагивает из стороны в сторону. – Ребята… – Он и так пугается, а при виде Натана и вовсе становится от ужаса бледным как мел. –...что вы тут делаете? – Ты сказал нам приехать! – Отвечает Дин. Натан уже успел посвятить Гавриила в подробности того, что за чучело был Чак и как сильно он его раздражал. – Нет, я не делал этого. – Возражает им мужчина. – Вы отправили сообщение с этим адресом и словами “Вопрос жизни и смерти”. Звучит, как просьба приехать, мистер Ширли. – Раздражённо произносит Натан, сам не ожидая, что прозвучит настолько агрессивно. Чак смотрит на него опасливо. – Я ничего такого не писал! – Снова отрицает он. – Мы всю ночь сюда ехали! – Дин присоединяется к нападке. – Простите, я не понимаю, как— – Он прерывается, в осознании. – О, нет… – Сэм!! – Восторженный женский голос почти пищит. – Ты приехал!!! К ним подбегает знакомая блондинка. Натан ненароком думает “когда же она уже сдохнет”. – Ох…. Бекки, верно? – Сэму явно некомфортно. – Ты запомнил… – Благоговейно произносит девушка, глядя на собеседника и едва не дрожа от нервного возбуждения. Может, не только нервного, кто её знает. Натан дёргает Дина за рукав куртки, чтобы тот к нему немного наклонился. – Поехали отсюда. – Бормочет он ему, но блондинка его тоже услышала. – Нет! Ни в коем случае! Вы должны это видеть!! – Тараторит она восторженно. Я бы хотел увидеть её мозги сквозь её пробитую голову, но у неё они вряд ли есть, – думает Натан; Гавриил ощутимо озадачен. Ему скорее забавно, чем противно. – Что увидеть? – Дин с Сэмом выпаливают одновременно; Натан тоже, но чуть медленнее и гораздо раздражённее. Его лишили ужина и до сих пор лишают завтрака. Начинались уже третьи сутки без пищи. Это не могло не начинать сводить его с ума. – Я обожаю когда они говорят одновременно! – Восклицает Бекки. Натан еле держится, чтобы не потянуться за пистолетом. – Эй, Чак! Пойдём, пора начинать! – Окликает его дядька, вышедший на крыльцо мотеля. Бекки издаёт неопределённый восторженный звук, делает не менее неопределённый восторженный жест руками и бежит обратно по лестнице внутрь отеля. – Простите меня. – Вымучивает из себя Чак, качая головой. – За всё. – Добавляет он и идёт следом за женщиной. Они втроём переглядываются. Гавриилу любопытно. Натан говорит ему пойти и посмотреть, в конце концов, он архангел, его вряд ли ограничивает то же, что ограничивает Натана физически. Меньше чем через секунду тот ему отвечает, что Натану очень не понравится то, что здесь происходит, но они с братьями уже идут внутрь. – Эй, Дин, отлично выглядишь! – Весело отвешивает комплимент проходящий мимо тучный дядька. – А ты кто нахрен такой? – Тут же спрашивает озадаченный Дин. Натан выглядывает из-за него (он шёл последним, так что широченные спины его старших братьев загородили ему всё зрелище). Дядька одет почти точно так же, как Дин. И кожаная куртка, какую обычно носил Дин, и чёрная футболка, какие обычно предпочитал Дин, и даже что-то похожее на амулет, который одолжил Кастиэль, у незнакомца на шее болтается. В желудке тут же поселяется невероятно неприятное чувство, уничтожившее весь звериный аппетит. – Я тоже Дин. – Отвечает мужчина, развернувшись к ним, тем тоном, который добавлял особый оттенок “это же очевидно” в его слова. Затем уходит своей дорогой, пока Дин озадаченно оборачивается поглядеть сначала на них с Сэмом, а затем на Бекки. – Я очень тебе сочувствую. – Буквально из ниоткуда появившаяся девушка обращается к Натану, глядя на него, как на промокшего щенка. Он недоумённо моргает и молчит, потому что девушка пытается выглядеть как он, ровно также, как тот дядька пытался выглядеть как Дин: у неё и волосы уложены похоже, и сумка через плечо, и под расстёгнутой клетчатой рубашкой футболка с Сейлор Мун. У него была такая дома. – Это очень храбро с твоей стороны поделиться произошедшим. Если тебе нужно будет с кем-то поговорить об этом, ты всегда можешь обратиться ко мне. – У Вас очень доброе сердце, я рад встретить такого человека как Вы. – Он изображает неловкую вежливую улыбку, которую считает в этой ситуации уместной. О чём она вообще говорит? Он не имеет ни малейшего представления. – Могу я тебя обнять? – Спрашивает она у него тут же, с всё тем же сочувствующим видом. Это только больше его озадачивает; Дин с Сэмом тоже смотрят с выражением абсолютной растерянности на лицах. Они обнимаются и Натан даже находит в этом что-то приятное: девушка ниже него и от неё чувствуется тепло, контрастирующее с холодным воздухом снаружи. – Береги себя. Ты достоин лучшего. – Говорит она ему, держа его за руки в успокаивающем жесте, и только после этого уходит. Они втроём озадаченно переглядываются. Гавриил тоже озадачен. Вокруг ещё много косплееров, и стенд с книгами Карвера Эдлунда, и прочее-прочее. До Натана начинает доходить, но осознание ему так противно, что ему нужно приложить усилия, чтобы проговорить его мысленно целиком. – Бекки, что это? – Уточняет Сэм вслух. – Это потрясающе! Конвенция по “Сверхъестественному”! – Восторженно восклицает блондинка, глядя на них широко раскрытыми глазами. – Первая. – Давайте уйдём. – Говорит Натан, ощущая усиливающее чувство тошноты. Желудок в животе связало узлом. – Ни в коем случае! Вы должны это видеть!! – Уверяет Бекки, хватает Сэма под руку и тащит куда-то, пока тот вяло сопротивляется. Они с Дином идут за ними, не видя варианта лучше. Ему бросилось в глаза: не все, кто пытался изображать его, изображали одинаково. Вариации было минимум две: с рыжиной, которая была в его волосах после издёвок Захарии, и без. Значит, Чак так или иначе предоставил посетителям мероприятия весь тот текст, который он написал с момента “Ад срывается с цепи” и, как минимум, до того момента, когда на нём тренировала свои навыки незнакомка с замашками парикмахера. Чаку же должно было хватить ума опустить часть событий, верно? – Добро пожаловать на первую ежегодную конвенцию по “Сверхъестественному”! – Тот мужчина, что раньше ушёл вместе с Чаком, говорил в микрофон со сцены. Плакаты, декорации, полный зал стульев и почти все стулья заняты. Здесь человек пятьдесят, не меньше, и, судя по всему, это не все. Они вчетвером (Бекки не отлипала от Сэма, но хотя бы его не лапала) встали у двери, не собираясь занимать какое-то место. Натан вообще хотел уйти, но разве мог он оставить своих братьев здесь и потом не знать, какую информацию о нём они узнали? В официально опубликованных книгах о нём было не так много, но он и ради того, чтобы знать, что там, прочёл большую их часть от корки до корки. Он не видит Гавриила, но испытывает ощущение того, что он стоит рядом с ним. Это всё ещё очень странно для него, но постепенно он привыкает. – Сразу после того, как мы здесь закончим, в полдень в Вишнёвом зале, начнётся круглый стол “Натаниэль Винчестер: ложь в лицо читателю”, с обсуждением предоставленных к конвенции мистером Эдлундом неопубликованных ранее глав. Раздражение. Натан чувствует, как на него смотрят братья и ещё чувствует, что лицо его застыло в нечитаемом выражении. Даже на вежливую улыбку у него нет ни настроения, ни сил. Они точно туда пойдут, Натан в этом совершенно уверен. Даже если скажут, что не пойдут и они разойдутся в разные стороны: через минуту он найдёт их именно там. – С дальнейшим планом мероприятия можно ознакомиться на листовках и, не забывайте самое главное, в семь вечера начнётся большая охота! – Заканчивает выступающий дядька и зал ему аплодирует. Бекки оглядывается на них троих восторженно. – А теперь, я хотел бы представить вам того, из-за кого мы все здесь собрались. Автора книг “Сверхъестественное”, единственного и неповторимого Карвера Эдлунда! – Зал снова взрывается рукоплесканием, пока Чак очень неуверенно и испуганно пытается выйти на сцену. Кажется, нет другого человека на свете, которому бы Натан так сильно хотел бы свернуть шею прямо сейчас. Нет, этого было бы ему мало: он бы сделал что-то гораздо хуже, чем подарил Чаку быструю смерть. Микрофон издаёт громкий звук, когда “мистер Эдлунд” его касается, сам же пугается, затем тем тревожным пугливым голосом, в шаге от того, чтобы заикаться, Чак начинает выступление. Выглядит он откровенно убого. – Ну, хорошо. Это даже близко не так неловко, как я… –У него начинает хрипеть горло. – Во рту пересохло. Чак шагает к столику с водой и протягивает руку. Натан чувствует ехидную улыбку Гавриила; затем бутылка, едва Чак касается её пальцами, падает, задевает все остальные, всё грохочет и падает. Дядька краснеет до состояния варёного рака и Натан едва сдерживает смех. Он что-то бормочет, пока собирает и ставит всё на место в абсолютной тишине зала на глазах у полсотни человек. Восхитительное зрелище. Спустя ещё минуту возни, Чак возвращается к микрофону. – Я думаю…мы начнём…с вопросов?... – Нерешительно произносит он и каждый человек в комнате поднимает руку, кроме них четверых. Натан снова чувствует тревогу, раздражение и ужасное нежелание здесь находиться. Чак указывает на кого-то в зале и с места встаёт косплеер Сэма. – Здравствуйте, мистер Эдлунд. Я Ваш большой фанат. – Ага, кто же ещё, если не большой фанат. – И мне было интересно, как Вам вообще пришла в голову идея о братьях Винчестерах? – Ох.. Э-э-э… – Чак либо забыл всё, что готовил, либо вообще ничего не готовил, чтобы ответить на самый банальный вопрос, который ему могли задать. – Я… я просто это придумал. Он неловко улыбается. Снова все поднимают руки. Чак кого-то выбирает, но, судя по его лицу, встаёт не тот человек, которого он выбрал, а косплеерка Натаниэля. Не-рыжий вариант. – Добрый день, мистер Эдлунд. Благодарю за организацию конвенции и что Вы смогли явиться сюда лично. И мой вопрос следующий: после лингвистического анализа Ваших книг, – Натан непроизвольно принимается слушать внимательнее, – можно уверенно заключить, что разные главы были написаны разными людьми. Вы можете как-то объяснить это? – Девушка звучит мягко, но вопрос её заставляет Чака бледнеть в ужасе. – У Вас есть соавтор? – Эм… Нет, я пишу всё сам. Некоторые… Некоторые главы просто выходят лучше других, вот и всё. – Неправдоподобно и неуверенно отвечает Чак. Фанатку этот ответ явно не удовлетворил, но она не стала настаивать. Следующий вопрос. Кажется, юноша косплеит Сэма. Натан не уверен. Чтобы косплеить Сэма пришлось бы встать на ходули. Гавриилу забавно с той воображённой им картинки, которой он с ним делится. – Вы предоставили для участников конвенции неизданные главы и мне хотелось бы спросить, будет ли продолжено издание и закончится ли история на том, что Сэм освободил Люцифера? Вот как. Значит, осведомлены присутствующие всем, что происходило до прошлого мая. Дин с Сэмом тоже внимательно слушают. – Да…эм…Мы нашли спонсора, так что возобновим издательство и история ещё не окончена. – Кажется, это единственный вопрос, ответ на который Чак готовил, потому что проговаривает его почти без запинок, пусть и дрожащим голосом. Аплодисменты, восторг, почти весь зал встаёт, Бекки рядом с ними прыгает от счастья. Они с братьями переглядываются и единодушно хотят инвалидизировать Чака, чтобы он не мог писать самостоятельно и с кем-либо коммуницировать, чтобы кто-то писал вместо него. – Да, эм… Спасибо…Последний вопрос и мы…разойдёмся до следующей встречи позже… – Неловко пытается всех успокоить Чак. – Вы, пожалуйста. Выбрана им была девушка, судя по кожанке, пыталась походить на Дина. – Мистер Эдлунд, Вы не находите, что Натан, – Она ему уже не нравится. – как репрезентация жертвы изнасилования очень плох? Натан слышит, как у него шумит в ушах. Он даже не совсем понимал, почему. Его мысли остановились и рассыпались, так что обратно их пришлось бы собирать по буквам. Они отказывались собираться. – И это совершенно противоречит логике. То, что с ним сделали. Почему всех остальных убивали, а его решили похитить? Не правильнее ли было бы, если бы его убили? – Продолжает говорящая, совершенно беспощадно. Из Натана вырывается нервический смешок. Он чувствует на себе взгляды и как бледнеет. – Потрясающая логика от фанатки Дина: правильнее было бы, если бы младшенького убили. Браво. – Саркастично откликается кто-то из зала; первая дамочка оборачивается в сильном смущении и густо краснея. – Это не то, что я имела в виду! – Выпаливает она в свою защиту. – Тише, пожалуйста, не— – Пытается остановить начинающийся спор Чак. – А что вы имели в виду? Что Натаниэль должен плакаться каждому встречному и носиться со своим горем покоя не зная? Ну простите, не все реагируют на это одинаково. – Та же саркастичная защитница Натана продолжает. Натан быстрыми шагами движется прочь из комнаты. Тошно и, кажется, его собирается предать сердце, беспокойно ускоряясь. Кто-то хватает его за плечо и он испуганно отшатывается, глядя. Мгновение у него темнеет в глазах. Сэм. Он растерянный и, кажется, испуганный, хотя Натану непонятно, чего ему-то бояться? Опешил от его реакции и не может двух слов связать, так что Натан шустро покидает комнату. Он никогда не проговаривал это вслух и слышать это из чужих уст, ещё и так прямо, было ужасно. Унизительно. Ещё и на глазах его братьев. Вот так сказать, что он – беспомощный мальчишка. Теперь лицо его краснеет от гнева и руки бесполезно сжимаются в кулаки, и ему хочется пойти и проломить голову Чаку, и той девке, и каждому человеку в зале за то, что они все знают. Он чувствует на себе обеспокоенный взгляд Гавриила. Не видит, но чувствует, и ему ещё хуже, потому что от него он никуда уйти не может. Желудок ощущается болезненной судорогой. Уборная. Ему нужно вырвать. Он знает, что нечем, но это необходимо ему. Он контролирует— контролирует себя, он властен над тем, что происходит, он может вырвать, если захочет. Он вырвет. Голова пустая. Гавриил в ужасе молчит, держит его волосы в течение всего процесса. Горло жжёт желудочный сок. Крупные и холодные капли пота на раскрасневшемся горячем лице. Это отвратительно ощущается и наверняка не менее отвратительно выглядит: всё тело сводит в ещё одном приступе рвоты, ничего не покидает его – уже даже желудочного сока нет, – и он только быстро панически дышит, стоит только вернуть себе возможность это делать. Он не хочет ему говорить, но хочет, чтобы он знал. Это странно. Он не может мыслить адекватно. Не когда в ноздрях стоит запах гниения и пыли. Так что он делится воспоминаниями. Он уже предстал перед ним в таком состоянии, куда было хуже? Он и без того несопоставим с ним, перед ним незначителен, как для него самого незначителен жук. Темнота. Боль. Грязь. Беспомощность. Вряд ли его самолюбие когда-нибудь позволит ему проговорить произошедшее вслух, назвав всё своими словами. Признать свою беспомощность, свою униженность не только в своих мыслях было близко к невозможному. Он даже в мыслях этого избегал, разве мог он вынести это за пределы себя? Это не то же, что рвота. Гавриил молчит. Помогает ему пересесть ближе к стене, вытирает ему лицо рукавом своей рубашки. Сил пытаться понять, почему и как это ощущается реальным у него нет. В таком состоянии пытаться осознать архангела даже бесполезнее, чем в состоянии нормальном. Он просто позволяет себе быть жалким. Фантомные ощущения в теле. Гавриил поит его водой. Шум в ушах. Чужое чувство, которое он никогда сам не чувствовал. Не может дать ему название. Печаль. Тревога. Ещё что-то, что трудно отделить от всего остального. Растерянность. Оно усаживается рядом с ним, обнимает и целует в макушку, устраивает его голову под своим подбородком и гладит большим пальцем его руку. Натану на мгновение страшно от того, что оно ничего не говорит, но эмоции и действия доносят гораздо больше, чем слова. Как давно он плачет? Сколько времени уже вообще прошло? Становится спокойнее. Он дышит ровнее и мозг начинает думать, рождая в пустоте новые мысли взамен тем, что рассыпались. Оно всё ещё на его стороне. Не отвращено, не ненавидит его. Как отреагируют его братья? Это эквивалент той метафорической грязи, от которой никак не мог ни отмыться, ни отмолиться Сэм? Он будет теперь его презирать? Да разве не презирал он его раньше? Он едва успел коснуться столь желанного уважения и заботы от братьев, теперь он всё это снова потеряет? Они и без того его ненавидели, разве есть ему что терять? Опустошённость – и физическая, и ментальная, – не может длиться долго. Её нужно либо заполнить, либо дать ей себя поглотить, убить. Он не собирался умирать. Глубокий вдох. Он знает, что теперь из-за усталости, из-за нервного напряжения, из-за голода, – из-за всего будет вести себя малоадекватно и чувствовать себя весьма своеобразно. Всё что он мог, это взять от этого состояния всё и, будучи в такой низкой точке, найти что-то, что может принести ему наслаждение. Та забавная и наивная мысль, которая не могла не возникать у него, как у того, кто постоянно превращал всё в театр и, тем более, как у того, кто знал, что он буквально персонаж книги: любой кошмар существует лишь для того, чтобы он его пережил. Раздражало ли его это? Ужасно. Мог ли он с этим что-то сделать? Нет. Мог он найти способ этим воспользоваться? Конечно. Должно же быть что-то увеселительное в том, чтобы послушать, что люди о тебе думают. Тем более те, которые вырядились им на этот маскарад. Он не собирался лишать себя этого наслаждения. Ноги немного дрожат, когда он пытается встать. Гавриил поддерживает его, пока оба не удостоверятся, что он может крепко стоять. – Тебе нужно поесть. – Настойчиво произносит его хедмейт, вполне давая понять, что возражений не потерпит. Сразу после умывания пойдём искать что пожевать. В таком виде он может вызывать жалость, но явно не достаточную, чтобы его покормили бесплатно. Вода холодная. Заправляет волосы за уши, поправляет одежду. Он бледный и у него что-то с лицом, что он не может обозначить и что только сейчас стало ему заметно в холодном освещении. Кажется, он похудел. Ему следовало догадаться, что это будет происходить, если регулярно не есть по несколько дней. Ему хотелось бы как можно дольше оттягивать момент встречи с Дином и Сэмом, но он уверен, что найдёт их очень скоро. Даже знает, где найдёт. Сколько времени? Гавриил покидает видимую глазами часть реальности, когда они выходят в люди. Здесь снова шумно и он пытается вспомнить, где была еда. Может, в меню будут вафли или блинчики. Хотя, это конвенция по “Сверхъестественному”, очевидно, в меню его ждут пироги. Все мысли о еде в его голове очень быстро превращаются в слюни во рту. – Вот ты где! – Девушка в футболке с Сейлор Мун снова возникает из ниоткуда, заставляя его остановиться. – Я тебя уже минут десять ищу, ей-богу, уже подумала, ты уехал! Пойдём, мы скоро начинаем. – Её версия косплея с рыжиной (в этот раз Натан обращает на это внимание). Она берёт его под руку и ведёт за собой. – А что, собственно, начинаем? – Вежливо интересуется он. – Обсуждение Натаниэля! Сейчас девочки ещё принесут покушать и бумажные копии глав. – Бесплатная еда? Ему не нужно повторять дважды. Девушка тараторит и тащит его, по всей видимости, в тот самый вишнёвый зал. На двери написано, что комната занята их заседанием весь день и у неё даже своё расписание, но у него не хватает времени его прочитать. Внутри несколько столов сдвинули вместе посреди комнаты, вокруг расставили диваны и кресла, накинули на всё это пледы. На столе уже несколько тарелок с едой и буквально вместе с ними кто-то принёс несколько коробок с пиццей. Людей около двадцати пяти. Большинство в косплее. Насколько Натан может узнать: три Сэма, четверо Динов, один Бобби (с слишком пышной бородой, что делает его комичным), целых десять Натанов (из них четверо рыжей вариации, не считая его спутницу) и несколько человек, явившихся собой. Некоторые из тех, кто не разодет как он с рыжиной, имеют с собой выбивающийся из общего своего образа оранжевый аксессуар: значок, ленточка, у одной девушки совершенно несочетаясь с остальным её нарядом ярко-оранжевым выкрашены ногти. Это начинало становиться подозрительным и ему нужно было с этим разобраться. Тут же была Бекки и, конечно, Дин с Сэмом. Он внезапно решил для себя, что его стратегия, чтобы отсрочить неизбежное, это делать вид, что он их совершенно не замечает. Причём, чем наглее, тем лучше будет. – Как хорошо вы тут всё устроили. – Он ещё не понял, какое из его лиц будет здесь уместно, поэтому не делает ничего, что ярко бы обозначило его характер. – Вы помогали с организацией? – Он немного наклоняет голову, глядя на собеседницу. Она хихикает, немного сжимая его руку. – Да, малость. Моя подруга организатор этой части конвенции и она же добивалась того, чтобы акция видимости, придуманная участниками “Чуткой Лисицы” получила официальное упоминание в плане конвенции. – Девушка продолжает тараторить. Натан помогает ей усесться, не обращая внимания на очень озадаченные лица братьев, наблюдающих с другого конца комнаты. – Это очень мило с её стороны, оказать поддержку. – Отвечает он, занимая место на диване рядом. Девушка кивает несколько раз. – Так двояко, знать, что ты не один и есть другие люди, столкнувшиеся с этим, и с которыми можно чувствовать себя в безопасности. – Она говорит чуть медленнее и с меланхолией. Натан всё ещё не имел представления, о чём вообще идёт речь. – Могу я тебя обнять? – Он зеркалит её обращение с ним в прошлый раз. Девушка через мгновение раздумий обнимает его первой и он делает ровно то же. Дин с Сэмом в абсолютной растерянности вылупили на него глаза и не могут сообразить ровным счётом ничего логичного из его поведения. Все присутствующие рассаживаются, кроме, очевидно, Бекки, Дина и Сэма, которые продолжают безучастно наблюдать. Разве может он это позволить? Ни в коем случае, нет, если это началось, это нужно довести до крайней степени, чтобы бояться уже было совершенно нечего. Он встаёт с дивана и, весело улыбаясь, хватает Дина, который этого ничуть не ожидал, под руку и ведёт ко всей этой куче диванов. – Ну что вы, присаживайтесь, уйти вы всегда успеете! – В глазах у него лукавая искра, если не помешательство. – Мы здесь всем рады. – Натан, какого чёрта— – Шипит Дин, вяло сопротивляясь. – Да, пожалуйста, всё хорошо. – Почти все сидящие за столом присоединяются к его зазываниям и Дин с Сэмом (следовательно, и прилипшая к ним Бекки) неспособны противиться социальному давлению. Они усаживаются с противоположной стороны стола от Натана, а тот возвращается к своей новой подруге, чьё имя он всё также не знает. Все уже начали растаскивать вкусности и Натан не отстаёт, совершенно спокойно укладывая блинчик на кусок пиццы и набивая рот этим сочетанием. Почти никто не смотрит на него изумлённо, а некоторые даже делают также. Последняя присоединившаяся пара человек приносит сшитые вместе листы с текстом. Очевидно, новые главы, чтобы искать необходимые для обсуждения цитаты. Они быстро раздают их, передавая друг другу от одного конца стола к другому. Сейчас начнётся и у него даже нет желания что-то пытаться представить и предугадать. – Всех благодарю, что смогли прийти. – Начинает та самая дама, что принесла самодельные книги. Она косплеит Дина, что кажется Натану забавным. – Первое очное заседание фан-клуба Натаниэля на этом моменте объявляю официально открытым! Бóльшая часть присутствующих аплодирует, девушка-Сейлор Мун особенно активно и восторженно. Он начинал задумываться, не является ли она такой же, как Бекки, но через секунду это показалось ему иррелевантным. Он, конечно, тоже хлопает, чтобы слиться с толпой. Натан берёт копию рукописи и перелистывает, чтобы понять, какие события Чак вообще решил описать и насколько детально. Стиль, в самом деле, был несколько другой, чем он его запомнил. Как быстро ангелы читают? (Ты хочешь использовать меня как провод, который тебе в мозг книжку скачает?) – Гавриила забавляет его идея. Да, хочет. (У тебя может заболеть голова, не паникуй. Листай с начала.) Голова в самом деле болит уже после первых пяти страниц. Он явно не рассчитан на такую скорость чтения. Его хватает на три с половиной главы. Дальше и читать трудно, и не хочется. Он уже обнажился Гавриилу до мышц, кости ему ещё хотелось оставить себе. Он и так только и делал, что совершал рискованные, эмоциональные, безумные поступки. Не пора ли остановиться? – Я так рада, что в этой арке Натана раскрыли больше! – У девушки высокий, почти пищащий голос. – По прошлым главам он казался монстром каким-то. И Сэма раскалённой кочергой без колебаний стукнуть собирается, и людей на верную смерть оставляет, и как Дин умирает его почти не волнует! А тут—! – Ну, не то чтобы его отношение как-то изменилось. Он такой же. – Перебивает какой-то парень. – Я не закончила! – Продолжает пищалка. – Он, может, и такой же, но теперь хотя бы понятно, почему он так поступает! – Потому что мудак? – Саркастично спрашивает кто-то в косплее Дина и это до того уморительно, что Натан едва сдерживает смешок. – Нет! – Пищит девушка, её лицо розовеет. – Я вполне уверен, что он больной. – Заявляет кто-то, весьма неудачно сформулировав мысль. Все смотрят на говорящего с разной степенью успешности скрывая осуждение. Дин с Сэмом, что удивительно, тоже, хотя Дин осуждает явно меньше. – Я— я имею в виду, у него с головой не в порядке. Это нисколько не улучшает положение, в которое говорящий себя поставил. – Вы хотите сказать, что у него какое-то психическое заболевание? – Наконец, вмешивается кто-то чуть более способный. – Да. Спасибо. – А я считаю, что это не так! Я думаю, Натан – демон полукровка и сын Азазеля!! – Выпаливает пищалка. Натан с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Гавриилу сдерживаться нет смысла: заливается так, что чуть ли не плачет. Все остальные смотрят на девушку в немом не то ужасе, не то увеселении. Дин с Сэмом едва отошли от “Натан психбольной”, когда “Натан сын Азазеля” совсем добило. – Это подразумевает, что у Джона Винчестера и Азазеля, вселившегося в мать Натана, был секс. – Подбрасывает он дров в огонь. Гавриил разражается смехом с новой силой, его братья глядят на него так, что глаза вот-вот у них из глазниц вывалятся. Да и все услышавшие, кроме пищалки, берут минутку, чтобы осмыслить. – Да!!! – Лицо у неё становится ещё более насыщенно-розовым. – Простите, что? – Сам не ведая, что творит, роняет Дин. Девушка набирает воздух в лёгкие и каждый в комнате готовится услышать либо самое ужасающее откровение, либо самое уморительное заблуждение. – У Натана параллельная Сэму линия, отличающаяся тем, что для него не проблема то, что он является монстром. Сэм постоянно ходит и голову себе ломает тем, что он недостаточно хороший человек, а Натан даже не использует какую-то мораль, если только в самой-самой-самой абстрактной абстракции. Он не чувствует ни вины, ни ответственности, вообще ничего, что делает человека человеком, как Дин с Сэмом, он вообще не может такое чувствовать. Мы видели, что многие монстры способны это чувствовать на самом деле, но не демоны! Никогда демон не был сочувствующим, только жестоким или практичным! А ещё нам несколько раз сообщается, что он что-то сжигал и устраивал пожар! А знаете кто ещё устроил пожар?? Азазель! – Она тараторит своим пищащим голосом, напоминая какую-то маленькую птичку. – Но!!! Все проверки он прошёл!! А ещё Азазель никогда не пытался ему навредить сам или через кого-то!! И Натан пытался убить Сэма!!! Этот поток прекращается только потому, что говорящей нужен ещё один глубокий вдох и кому-то хватает ума её перебить. – Очень спасибо за то, что поделились, но я не думаю, что это так. Многие со мной согласятся. – Те, кто оправился от понесённого психического урона, согласно кивают следом за говорящим. Натан доедает корочку от пиццы, тоже кивая пока жуёт. – Но то, что Натаниэль не в порядке это невооружённым глазом видно. – Они все не в порядке. – Да, но я имею в виду то, что он не испытывает некоторые человеческие эмоции. – Уточняет говорящий, делая неопределённый жест руками. – В сравнении с его братьями, он… – Бессердечный. – Чёрствый. – Жестокий. Натан чувствует себя оскорблённо. – Если не нравится,— – Собирается вступиться за него Бекки. – Никто не говорит, что не нравится! Это интересно! – Возражает кто-то тут же. – Но всё это неточно и звучит оскорбительно. – Да. Он не бессердечный: вполне себе чувствующий. И уж точно не чёрствый: на Дина с Сэмом посмотрите, они вообще эмоции выражать не умеют, только глазами блымают. – “Блымающие глазами” уязвлённо моргали. – А жестокость это вообще не про него! – А то, что он сломал руку селф-инсерту Карвера Эдлунда?! – Ещё одно возражение. – Ну так он его взбесил, а у Натаниэля нет никакого сдерживающего фактора, который позволяет ему понимать, что сломать руку обидчику – плохо! – Хочешь сказать, он бессовестный. – Да, это больше подходит, хотя звучит странно. У него нет внутренней оценки моральности своих поступков, он сам часто об этом говорит! – Я бы вообще сказал, что он психопат. – Роняет кто-то, думая, что его не услышат, явно себе под нос, но в такой неудачный момент, что в тишине его слышат вообще все, и смотрят теперь на него, ожидая объяснений. – Я…эм…ну, у него…он…он сам довольно часто проговаривает, что…не…не чувствует ни к кому сочувствия…и… – Молодой человек листает собственную копию текста с заметками. Затем зачитывает. – “Умей Натан испытывать сочувствие, быть может, испытал бы его, но этот навык в нём либо никогда не рождался, либо умер в зародыше,...” и ещё он не испытывает вины. Никогда. – Ой, да, я тоже заметила! То, как он переживает свой опыт изнасилования так в его характере и в то же время очень необычно. – Девушка, косплеит его, с рыжиной. – Это одновременно пугает и я так радовалась, что малыш хотя бы от чувства вины не страдает, он ни в чём не виноват. Натан пытается скрыть напряжение. Дин с Сэмом ловят каждое слово обсуждения. – Я так переживала, когда Дин на это указал! Я понимаю, что он не знает, но это так отвратительно. – Буквально: его младшего брата изнасиловали и почти убили, но он злится, что тот не чувствует вины из-за того, что убил насильника! – Поддерживает предыдущую говорящую её сосед по дивану. Дин сидит пристыженный. Это…несколько неожиданно для Натана. Он, почему-то, думал, что Дин и бровью не поведёт, потому что считает себя безоговорочно правым в этом вопросе. – Я немного о другом: он не чувствует вины за то, что его изнасиловали. – Поправляет собеседница. – Ему и не за что, но это часто происходит с теми, кто подвергся такому… Это некомфортно. Он чувствует себя как препарированная лягушка: все внутренности наружу. Присутствие Гавриила. Ощущение объятия, хотя на самом деле никто его не обнимает. Странно, но успокаивающе. – Это на самом деле так… – Говорящая замолкает, пытаясь подыскать слово. – …опустошающе. С Натаном происходят ужасающие вещи всё время, но его братья в упор не видят, что ему тяжело с этим справляться и что, ну, что-то происходит. Ему семнадцать! И эти два баклана своими руками рушат мир, в котором он живёт, который любит и который пытается спасти! Два баклана, о которых идёт речь, пристыженно молчат и слушают. – Их можно понять в этом вопросе. Они привыкли считать, что Натан – угроза. Он пытался выстрелить в Сэма, когда ему было…сколько? Шесть? И глазом не повёл! А через какое-то время вообще с ножом на него кинулся! Вы бы как относились к парню, который стоял с ножом у вашей постели?! – Он был ребёнком! – Он уже был чудовищем! – Это потому, что он полудемон! – Чушь собачья! – Сама ты чушь! – Тише, тише, успокойтесь, Бога ради. – Прерывает леди, занимавшаяся организацией. – Будьте конструктивными и уважительными или мне придётся попросить вас уйти. Спорившие замолкают, метая друг в друга убийственные взгляды. Натан вскидывает брови на мгновение. – Так,... – Совершенно неожиданно, голос подаёт Сэм. –...почему…Натан никому не сказал…об этом?... – Произносит он с большой неуверенностью, вероятно, даже тут же жалеет о том, что вообще открыл рот. Дин смотрит на него вскинув брови в выражении где-то между “ты правда это делаешь сейчас?” и “какой же ты тупой”. Натан стоически удерживает лицо спокойным, хотя очень хочет глядеть на Сэма так же, как Дин. Он доедает корочки от пиццы из чужой коробки, хотя, в общем-то, все коробки общие. Насыщения он не чувствовал, есть всё ещё хотелось. Было более чем очевидно, что Сэм пытался сделать. Он хотел поговорить с ним, будто бы говоря не о нём. Хорошая попытка, на самом деле, Натану даже немного приятно, что ему это важно или он хотя бы делает вид, что это ему важно. Сэм думает, что он сможет говорить об этом свободнее в такой форме. Проблема заключалась в том, что Натан не хотел об этом говорить. Он бы предпочёл, чтобы Дин с Сэмом оба сделали вид, что речь была вообще не о нём. Хотя, зачем тогда он их сюда притащил? Нет, они бы всё равно слушали, стоя у входа в комнату. Он изменил только их положение в пространстве, а не факт того, что они это всё слышат. Они бы всё равно услышали. Не смогли бы удержаться и не погреть уши. – О чём? – Глупо и озадаченно спрашивает кто-то. Будто бы нарочно растягивая этот мучительный эпизод. – Об…изнасиловании. – Сэму дискомфортно об этом говорить. Не то чтобы Натану было комфортно слушать. – Это хороший вопрос, я тоже не понял. – Отзывается кто-то ещё. – Ну, всё просто. Люди просто не часто сообщают об этом сразу, потому что травмированы опытом, или им стыдно, или они думают, что они виноваты. Много причин. Некоторые проносят это через всю жизнь. – Но мы говорим здесь о Натаниэле! Ни чувства вины, ни стыда, как мы выяснили, у него нет! – Возражает новый участник дискуссии. На какое-то время повисает молчание. – Тогда это просто ответ на травму. – Озвучивает кто-то. – Это понятно, но почему у него такой ответ на травму. – Он сам, вроде, обосновывает это тем, что, якобы, “это его первое серьёзное ранение на охоте и ему нужно удостовериться, что он способен это выдержать” или как-то так. Но Натану верить…мы вообще слишком много ему доверяем, как рассказчику. – Рассуждает один из тех, кто и прежде уже говорил. – Чего только “Эта ужасная жизнь” стоит! – А что не так с “Этой ужасной жизнью”? – Кто-то новый недоуменно подаёт голос. – Натан всю главу скрывает от нас, хотя, может, и от себя, тот факт, что он подсел на таблетки. – Небрежно отвечает кто-то. – Это потрясающая глава! И потрясающее замечание! Мы привыкли глядеть, как Натан врёт всем вокруг, но когда он проворачивает это с нами, с читателями, это совсем другое! Это так потрясающе! – Да и после всего, что мы узнали о том, как к нему относился Джон Винчестер, в общем-то, не удивительно, что он так реагирует. Наверное, не впервые. Натан успешно не реагирует на это заявление, пока Дин с Сэмом едва сдерживаются, чтобы что-нибудь не выкинуть. Многие смотрят осуждающе на высказавшегося. – Джон Винчестер, конечно, то ещё чудовище, но точно не растлитель. Натан бы не смог бы об этом не думать. Это бы точно оставило на нём больший отпечаток, чем проверки, не демон и не какой-нибудь монстр ли он. – А вот Дин!... – Мечтательно восклицает кто-то другой. – И они так постоянно ссорятся, ну точно голубки! Натан вскидывает брови и это, пожалуй, единственная реакция, на которую он способен в этих условиях. Дин опешил, совершенно не представляя себе, как реагировать и чем-то напоминает испуганное животное. Сэм готовится к худшему, предчувствуя, что и ему сейчас достанется от этой части “фанатов Сверхъестественного”. – Их с Сэмом постоянные разногласия это просто неспособность поделить между собой Натана. Ревнуют. А могли бы просто втроём… – Кто-то подхватывает, пока её не обрывают. – Прекратите, ради всего святого, они же братья! – Не выдерживает другая участница обсуждения. – Всё что вы говорите просто…неуместно, отвратительно и не в характере персонажей, раз уж на то пошло!! – “Не в характере персонажей”! Они буквально спят вместе! – Вынужденно спят в машине, когда не могут найти мотель для ночлега, не занимайтесь подменой сна на секс! – Во второй части Фамильных останков—! – Пожалуйста, успокойтесь. Давайте опустим на данный момент обсуждение пейрингов. – Подружка девушки в футболке с Сейлор Мун снова вмешивается в разгорающийся спор прежде, чем он перерастёт в балаган. Зачинщицы хотят друг друга прикончить, глядя одна другой в глаза через весь стол с ненавистью. В таком же настроении проходит следующий час до первого перерыва в обсуждении. Со временем становится больше конкретики и они в самом деле начинают обращаться к тексту, но болтовня, софизм и споры превалируют. Натан по большей части наслаждается бесплатной едой и старается не показывать того, как всё, кроме бесплатной еды, его нервирует. Мисс Сейлор Мун выдаёт несколько интересных наблюдений и в целом, кажется, наблюдательнее, но вместе с тем стеснительнее. Когда начинается двадцатиминутный перерыв она вежливо оставляет его, уходя беседовать о чём-то с важной мисс Унимательницей Спорщиков. Он всё ещё не знал их имён и ему, в общем-то, не было интересно их узнать. Был вариант сбежать из этого цирка. Он наелся, мог найти себе удобное место подремать, почему нет? Гавриил небось не откажется посторожить. Оно, в конце концов, не спит. Ему есть что посмотреть и каким зрелищем развлечься, пока он спит, не должен заскучать. Дин с Сэмом встают со своих мест первыми. Бекки хвостиком преследует. Натан намеревается совершить ещё один побег, но стоит только ему начать двигаться в сторону от братьев, как Дин в несколько быстрых шагов (чёрт бы побрал его длинные ноги) настигает его и хватает за шиворот куртки. – Нет, ты никуда не пойдёшь, молодой человек. – Он звучит как рассерженный родитель. Обычно он использовал этот тон с Сэмом, а не с ним. С ним обычно применялся раздражённо-злобный, словно он его сейчас начнёт головой о стену бить. – Нам нужно поговорить. Ты не сможешь от этого убегать. – Было бы лучше, если бы вы сделали вид, что ничего не слышали, а не притащились сюда, чтобы послушать больше. – Он сам не уверен, почему сразу принимается нападать в ответ. Агрессивнее, чем напали на него; а на него даже, в общем-то, ещё и не напали, только начали давить. – Да, хорошо придумал, мы услышали, что ты скрывал от нас такое целый год и сделаем вид, что ничего не произошло! – Дин отпускает его воротник, младший нервически поправляет одежду, глядя на старших исподлобья. Так звери пушатся, пытаясь казаться больше и опаснее. – Здесь нечего обсуждать. – Он снова пытается отрезать. Присутствие Бекки раздражает его ещё больше. Тем не менее, он решает этим воспользоваться, резко переводя тему. – Бекки. – Он мгновенно меняется и в лице, и в тоне: внезапно весь вежливый. Это почти жутко. – Вы больше всего знаете о конвенции, верно? Могу я спросить? – Он слегка наклоняет голову набок, даже украшается полуулыбкой. У Дина сжата челюсть, он вот-вот взорвётся от гнева и ему стоит всех душевных сил держать себя в руках. Сэм положил руку ему на плечо и изображает то умоляющее щенячье выражение. – Да, конечно! Я рада буду помочь! – Из наблюдающей и пожирающей взглядом она с той же скоростью, что и Натан, если не быстрее, снова становится возбуждённой восторгом фанаткой. Его братья перешёптываются между собой, отойдя на шаг или два, достаточно тихо, чтобы он не слышал, но в то же время, весьма очевидно, подслушивают его разговор с Бекки. – Что такое “Чуткая Лисица”? – Он цепляется за то, что уже имел на руках, не имея ни малейшего представления, что за нитку он тянет и что к ней привязано. – Ох! Ты не знаешь! – Бекки восклицает, набирает побольше воздуха в лёгкие. Она постоянно говорит так эмоционально и несдержанно, что по этому действию трудно определить, собирается ли она вывалить на него кучу информации или это необходимо ей, чтобы погромче визжать. – “Чуткая Лисица” это сообщество, которое организовали фанаты, для оказания поддержки жертвам сексуализированного насилия или кому-то, кто просто оказался в тяжёлой ситуации. И тут, на конвенции, у них проходит акция видимости, чтобы люди могли познакомиться и обсудить то, что пережили, с теми, у кого есть похожий опыт. – Она восторженно вздыхает. – Твои фанатки такие крутые!! У Натана, наконец, соединяются все кусочки воедино. И две вариации косплея, и неуместные оранжевые аксессуары. Его используют как символ. Потрясающе. Ему хочется свернуть Бекки шею. Просто потому, что она стоит ближе всех. Схватить её за голову и бить о колено, пока кровью не зальёт пол. Он сохраняет эту вежливую полуулыбку на губах, пока представляет себе это. Гавриил любопытствующе наблюдает. Не за Натановым воображением, – он не решает делиться этим с Гавриилом, – но за всей той манерой, с которой Натан себя держит. – Ещё кое-что. – Он думал об этом вопросе некоторое время. Он собирался дочитать те несколько оставшихся книг Чака, которые ещё не успел прочесть (по большей части потому, что его уже тошнило от “Сверхъестественного” и стиля автора), чтобы выяснить ответ на свой вопрос, но зачем ему тратить на это время, когда он может спросить у той, которая уже это сделала? – Вы наверняка знаете, что мы сейчас ищем Кольт, вы же общаетесь с Чаком в конце концов… – Бекки восторженно вдыхает, но он не даёт ей ему ответить, продолжая тем же тоном. – Вы не помните, не писал ли он о том, кому именно Бэла его отдала? Я сомневаюсь, что Лилит лично— – Бэла не отдавала Кольт Лилит, Лилит отправила на сделку вместо себя свою правую руку – демона по имени Кроули! – Выдаёт ему Бекки восторженно. Дин с Сэмом обратили всё своё внимание на их разговор. – Там была сцена, в “Время на моей стороне”, где Бэла передаёт Кольт ему. Натан улыбается дружелюбнее, берёт Бекки за руки и большими пальцами гладит её кисти. – Вы такая начитанная и умная. Можете поделиться чем-то ещё, что могло бы быть полезным нам в этом деле? Я уверен, Сэм будет вам очень благодарен. – Он даже не особенно старается, выбирая слова. Здесь одного упоминания Сэма было бы достаточно, чтобы эта девица без раздумий человека убила. Сам Сэм, услышав своё имя, почти буквально отшатывается в ужасе, пытаясь укрыться от внимания Бекки, которая глядит на него мечтательно, восторженно и немного безумно. – Сейчас я всё вам расскажу! – Начинает тараторить Бекки. – В той же главе написано, что Кроули – демон перекрёстков и он очень влиятельный… Меньше чем через час они уже уезжают. Смотреть на происходящее ещё больше ни у кого нет желания. Кроме того, у них есть задача поважнее: Кольт. Сэм почти месяц с ума сходит на почве постоянных поисков, теперь его наверняка от нетерпения разрывает. Натан ждал, когда начнётся допрос. Гавриил сидел рядом на заднем сидении, в качестве своего рода моральной поддержки; Дин с Сэмом уже с несколько минут ехали молча. У мальчишки нервы и так были раздражены, ему быстро надоело ожидание неизбежного (в том, что его братья поднимут этот вопрос снова он не сомневался). – Не тяните. – Говорит он, звуча почти требовательно. По ним видно, что они поняли о чём он. Не переглядываются, но очевидно оба не хотят брать ответственность и молчанием они её друг другу пытаются спихнуть. – Ладно. Мы не будем ничего из тебя насильно вытаскивать. – Начинает Сэм. – Никаких признаний и прочего, пока ты не готов. Натан не привык к тому, чтобы к нему относились так. Он ожидал от них осуждения, он ожидал того, что Дин на него наорёт, что его обвинят в том, что он снова какой-то не такой, ненадёжный, – он ожидал всего самого плохого, потому что это он выучил за годы и чтобы переучиться на что-то другое месяца было мало. – Ты всегда можешь с нами поговорить, понял? – Добавляет Дин. Было что-то печально смешное в том, как перевернулись столы.