Натаниэль

– Дин, достань. – Мальчишка показывает на верхнюю полку, до которой и сам прекрасно может дотянуться. – А сам? – Дин спрашивает, не спеша выполнять просьбу. – Не понимаю, как ты не понимаешь. – Натан становится руки в боки, затем правой рукой жестикулирует как учитель, который пытается вбить в голову непонятливому ученику знания. Каждое слово он произносит отдельно, с расстановкой и чёткостью, чтобы всё было понятно. – Я даю тебе возможность обладать опытом того, чтобы быть старшим братом. – Затем он бросает весь этот театральный вид и снова говорит спокойно. – И нормальные старшие братья в нормальной жизни помогают своим младшим братьям по мелочи. Например, достают вещи с верхних полок. – Не слишком ли ты взрослый для того, чтобы доставать тебе вещи с верхних полок? – Саркастично спрашивает Дин. Натан смотрит на него долгие несколько секунд не моргая, внезапно теряя любое выражение на лице; зелёная радужка вокруг чёрных зрачков необыкновенно насыщенная, хотя, несомненно, всё ещё из того спектра, который имела человеческая радужка. Это почти соревнование: кому первому станет некомфортно, кто первый заговорит, кто первый отведёт взгляд. Кто слабее. – Почему ты не хочешь? – Он спрашивает, будто не было этой паузы, этой игры в гляделки, этого соревнования и он не слабее от того, что первым заговорил. – Тебе я не нравлюсь или ты из вредности? Или ты просто не хочешь, чтобы я поел чипсы, м? – Он смотрит на него, исподлобья, но не враждебно. – Дин? – Ты мне не не нравишься. И по части античипсовой кампании у нас главный Сэм. – Он передаёт ему с верхней части упаковку. – Хе-хе. Спасибо. – Натан весело улыбается, глядя на заветные чипсы с паприкой. – И надо было тебе сопротивляться? Тебе же самому нравится помогать. Он молчит. Он сам не знает, почему. – Пошли и тебе пирог поищем. – От слова “пирог” Дин оживляется и охотнее тащит корзину с их покупками. – Тебе-е-е нравятся-я-я я-я-ягодные. – Протягивает Натан, выискивая либо отдел с выпечкой, либо с сладким. – Точнее, иерархия вишнёвые-ягодные-остальные. – “Иерархия”? – Дин усмехается. В то же время сердце тревожно колотится. – Да-а-а. Вишнёвый ты покупаешь и просишь купить чаще всего, значит, он наверху иерархии. – Юноша сунул упаковку чипсов в корзину, будучи уверенным, что пока Сэма нет на горизонте, она никуда не денется. После этого стал сопровождать свою речь жестами, рисуя воображаемую “иерархическую структуру”. – Дальше всё ягодное, потому что и по вкусу, и по виду похоже, иногда ты даже не замечаешь подмену. – Эй! Я замечаю, просто не говорю! – Возражает Дин. – Ага, верю. А после ягодных, уже другие вкусы, там, персиковый…и другие. – Мальчишка делает неопределённый жест рукой. Дин давится смехом. – Ты других фруктов не знаешь? – Спрашивает он усмехаясь. – Знаю, знаю я всё. Сливы ещё есть…и другие. – Какие “и другие”? – Не отстаёт Дин. – Ну, другие. Другие другие фрукты, ты что, фруктов не знаешь? – Обращает его же оружие против него младший. – Эй, это моя реплика! – Была, пока я её не украл! – Натан показывает ему язык и хохоча скрывается за стеллажом. – Ты забываешь у кого твои чипсы! – Я нашёл где они прячут пироги! ———————————————————— Часы губительно тикают. Одиннадцатая минута, десятая секунда с тех пор как он начал считать. Они с Сэмом снова и снова читают и перечитывают книги, что кажется бесполезным и таким на самом деле является. Он не может сложить буквы в слова, не может разобрать ничего и пытается только не испортить старую книгу своими мокрыми ладонями. Лицо горячее, пот холодный, Дин контролирует дыхание словно сам себя душит этим контролированием. Одиннадцатая минута, десятая секунда. Отвратительное тикание давит ему на голову, перед глазами кровь, мясо, разорванный живот Джо, пылающее здание, лай и рычание, лай и рычание, лай и рычание, ЛАЙ И РЫЧАНИЕ, ЛАЙ И РЫЧАНИЕ, КОГТИ, КОГТИ И ЗУБЫ, И ЛАЙ, И РЫЧАНИЕ, И БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ— Тикание резко прекращается. У него перехватывает дыхание. – В чём дело? – Сэм поднимает голову и смотрит; Дин тяжело вдыхает и делает ровно то же. – Тиканье. Вас не раздражает тиканье? Я решил, что ну его. – Натан снял часы со стены и вынул батарейки, положив и то, и другое на кухонную стойку. Она была ближе всего к часам. – Как-то…не обращал внимания. – Дин отвечает, затем прочищает горло и пытается, зная как неправдоподобен, принять спокойный вид. Они уже выучили, что Дин им ничего не скажет, если не хочет, и разговорить его задача из разряда маловозможных. Если не невозможных. Поэтому его ложь принимают и действуют в соответствии с ней. Не потому, что верят. Потому, что альтернативы хуже, чем ложь. Натан возвращается к своим каракулям. Сэм к книге. Он тоже возвращается к книге, теперь отчего-то спокойнее. – Ди-и-и-ин. – Не отрываясь от своего занятия протягивает Натан. – Что за привычка слова растягивать? – Он сам не знает, отчего огрызается. – Это потому, что мне пять, как Сэм говорит. – Тебе не пять. – Возражает Сэм. – Ну тебе бы определиться! То “тебе что, пять?”, теперь “тебе не пять”! Сэм фыркает себе под нос. Дин бросает раздражённый взгляд. – Так чего ты хотел? – Напряжённо произносит он. – Я хотел спроси-и-ить… – Он что-то задумал. Определённо, что-то ему в голову втемяшилось и теперь он хочет превратить их в своё развлечение. –...что вам снится? – Злоба. Слабоконтролируемая вспышка. – Вы так часто спрашиваете меня, что снилось мне, но никогда не рассказываете, что снилось вам. – Потому что никто из нас не дерётся во сне. – Отшучивается Сэм. – Врёшь! Дин однажды стукнул меня в лоб! – Это было случайно! – Защищает его младший. – Но было! – Один раз не в счёт. – Адвокат! Посмотрите на него! – В своей глупой драматичной манере восклицает Натан. – Почти адвокат, к твоему сведению. – Неосознанно, Сэм поддаётся под это странное влияние. Раздражение. Хотя младшие просто дурачатся. ——————————————— Взрыв. Нет. Чья-то машина просто издаёт громкий звук, проезжая мимо. Этого достаточно. Образы наводняют голову. Магазин в Картэдже, взрыв, окровавленная Джо, запах серы, вес адской гончей, её лапы и коГТИ, ЛАЙ И РЫЧАНИЕ, ВПИВАЮЩИЕСЯ В ТЕЛО КОГТИ, ЗУБЫ РВУЩИЕ ПЛОТЬ, ГОРЯЧЕЕ ДЫХАНИЕ АДСКОЙ ТВАРИ ЗАПОЛНЯЮЩЕЕ ВЕСЬ ВОЗДУХ ВОКРУГ. Господи, Господи, он не хочет обратно, он не хочет обратно в Ад, даже если Ад никогда не покидал его головы, он не хочет обратно. Он приучился не подавать виду почти всегда. Разговор превратился в белый шум, ему нужно снова найти в белом шуме слова. –...переосмысливает с точки зрения экзистенциализма, так что теперь это не воля судьбы, как в древнегреческих произведениях, кажется, всегда, а личный выбор, следовательно, принятие ответственности. – Ты учебники по литературе конспектируешь в своём дневнике, а не охотничьи записи делаешь? – Сэм усмехается. – Иногда, но в основном я кому-нибудь пытаюсь это рассказать, чтобы запомнить. – О, я в колледже постоянно так делал перед тестами. – Я у Фейнмана украл— – А потом говорит, что не вор! – Восклицает Сэм позабавленно. – Не вор! – Ещё минута ваших занудствований занудских зануд и я засну. – Вклинивается Дин. – Ну мы не виноваты, что мы не одарённые ученики, как ты! – Возражает Натан. Сэм приподнимает брови, удивлённо и вопросительно. – О, прости, что не поспеваю за твоим уровнем развития. – Огрызается Дин. Натан притворяется озадаченным, наклоняя голову набок. – Ты чего? Ты же правда умный. – Он говорит с ядовитой серьёзностью. – Ага. Ещё скажи что ты “правда так думаешь”. – Я правда так думаю! – Всё равно произносит Натан. – Ты просто сам поверил в то, что ты глупый, потому что это отговорка удобная. – Слова-оскал. Он им ни на секунду не верит. – Прекратите, пока вы друг другу в глотки не вцепились опять. – Останавливает их Сэм. – Вас через раз, как вы разговариваете, нужно друг от друга как кота с собакой разнимать. – Он первый начал. – Защищается Дин. – Я ничего не начинал!