Натаниэль

Его трясут за плечо. Он спит с ножом под подушкой, прямо в руке, ноги согнуты в коленях: он ещё не готов совсем расслабиться во сне, но и пытается не сворачиваться в комок как удав. Гавриил обеспечивал, независимо от положения и времени сна, отдых и бодрость. Чтобы ничего не болело. – Натан, эй. Просыпайся. – Его будит Сэм. Движения спокойные и уверенные. Почти медленные. – Вставай. Гавриил быстренько показывает ему обстановку в комнате и она Натану мгновенно не нравится. Кастиэль. Дин. И они…ждут? Чего ждут? Только что говорили и спорили, теперь – ждут. Натан сонно моргает, глядя на Сэма, который будит его не так, как будили его обычно. Обычно его будили резко, потому что ему что-то снилось и он зарядил кому-то рукой по лицу или локтем в бок, что заставляло жертву его бессознательного нападения выдавать реакцию разной степени яркости и “Натан!”, на которое он реагировал сквозь сон. Вторым вариантом было то, что им куда-то срочно необходимо ехать или идти. В этом случае он почти всегда брался за нож, с которым спал, стоило только сознанию вернуться к телу. – В чём дело? – Он сонно поднимает голову, стискивая нож в руке. Его внимание быстро сосредотачивается на присутствии ангела. Угроза. Чувство позвоночное, захватывающее всё остальное тело: угроза. Он усаживается быстрее, чем осознаёт. – Мне снилась Анна. – Не дожидаясь начинает Дин. Сэм опешил, отпускает его плечо, косясь на нож. Натан прячет его в карман куртки, лежащей рядом, которую тут же принимается надевать. Мало ли что ему там снилось, у него не голова, а проходной двор, то Кастиэль, то Уриэль, теперь Анна. Гавриил подавляет смех. – И? – Закидывает сумку на плечо. Никогда ничего не держать несобранным он приучился почти сразу, как начал охотиться, и привычке не изменял и в этот раз. – Она просит нас приехать. – Ну, так чего ждём? Поехали. Этого,... – он кивает на Кастиэля, с трудом скрывая то, как он ему противен. – ...зачем было звать? – Я хотел, чтобы он нас туда перенёс, раз дело срочное. Туда ехать— – Понял, чего ждём? – Нетерпеливо переспрашивает Натан снова. Он соскучился по Анне и по их странному, но по-своему особенному взаимодействию. Она, должно быть— – Анна была в заключении на Небесех, я лично её туда провёл. Оттуда не возвращаются. – Равнодушно произносит Кастиэль. Оно ему отвратительно. – Ты что сделал? – Натан шипит, вспышка ярости и в воображении мелькает, как он бьёт ему в горло и оттуда брызжет кровью во все стороны. Оно виновато опускает голову, словно бы способно испытывать вину. Ни на что оно не способно, кроме предательства. Предало Анну, предало небо, бросило (считай, тоже предало) Эллен и Джо, и их всех, и это случится снова. У него есть паттерн и оно его повторит. Неспособно оно к тому, чтобы быть преданным, или преданным и делать что-то толковое. Полезное. Попугай Дина Винчестера. Он не отводит от него взгляда и смотрит с неописуемой злобой, словно бы будь его воля, завись бы это от него хоть на секунду, он бы перья ему все повыщипывал и крылья переломал во всех местах, что есть. Выдрать бы их ему с корнями, чтобы как заусенцы кожу со всей спины стянули, и мучился урод от каждого движения. Натан вдыхает. Медленно, глубоко, до этого от образов у него перехватило дыхание, так приятно ему было от идеи мучения этого отвратительного ему объекта. Считать Кастиэля существом одушевлённым он отказывался: оно было столь же одушевлено, как животное, птица, насекомое, что угодно, но как у человека души у этого не было. Он не принимал того, что это могло иметь чувства. Это было божьим инструментом, причём чрезвычайно тупым. Зачем Богу инструменты с чувствами? Оно симулировало, изображало, вело свою игру у него перед глазами. С другой стороны, какая ему выгода? Чего оно добивается? Чего оно добивается? – Он не знал тогда. – В конце концов, произносит в защиту Кастиэля Сэм. Натан смотрит на него тем же озлобленным, испепеляющим взглядом, исподлобья. Старший поднимает руки в пораженческой манере. – А она вернулась. Она вообще талантлива, если по известным представителям вашего рода судить. – Ядовито произносит Натан, снова переведя взгляд на Кастиэля. – Невозможно. – Равнодушно произносит оно. – Почему. – Вопрос, хотя произносит он его как требование, и, он уверен, Дин едва в руках себя держит, чтобы не попытаться голову ему открутить, но он на него не смотрит. Выпрямился и держит себя так, словно он самый главный в комнате. Не то чтобы он не считал себя таковым, и тем более не то, чтобы Гавриил мог бы допустить хоть мысль о том, чтобы в самом деле дать своего приятеля в обиду. – Я живу миллиарды лет, – Оно поднимает голову и глядит на него. – и никто никогда не возвращался оттуда. Если она смогла как-то покинуть это место, то только потому, что они захотели. Вам нельзя идти к ней на встречу. – Почему. – Ещё раз. Не даёт ему замолчать, заставляет выворачивать всё, ни секунды подумать. – Потому что она наверняка выполняет волю Михаила. Она убьёт Сэма, а Дина отдаст Захарии и его солдатам. Они вынудят его сказать “да” Михаилу. – Выпаливает Кастиэль, голос слегка ускоряется, почти нервически, если бы оно умело нервничать. Если бы не умело, с чего бы он сейчас пытался его разнервничать? Заставлял разговаривать под давлением необходимости отвечать? Потому что действие лучше без действия. Ангелы умеют нервничать? (Ещё как.) Значит, не зря старается. Значит, придётся пересматривать свои мысли о Кастиэле. – А если она смогла бежать? – Натан настаивает. – Невозможно. – Снова повторяет Кастиэль. – Вы наверняка и о падении так говорили, пока она не пала. – Язвит. Кастиэль неуютно застыл на месте, словно бы не хотел бы на этом месте находиться, но не имеет никакого выбора. – Если она смогла бежать? – Он настаивает. – Невозможно. – Снова повторяет оно. – Ты предлагаешь нам сидеть на месте пока нашу подругу и его любовницу, – Он говорит это так неожиданно и небрежно, что Дин секунду не успевает ошеломиться. Затем, конечно, смысл слов до него доходит. Гавриилу забавно, (ты бы видел его лицо). – и игнорировать, что она, быть может, нуждается в нашей помощи. Это то, что ты предлагаешь? Кастиэль пытается промолчать и обдумать то, что скажет. – Кастиэль, – Натаниэль звучит требовательно, стараясь скопировать требовательную интонацию Захарии, – ты предлагаешь нам безучастно сидеть на месте и игнорировать, что Анна может нуждаться в помощи? – Я пойду к ней на встречу. – Сдавленно выдаёт ангел, почти нехотя. Натан пытается разделить притворство от искренности, не веря, что оно способно на искренность, на эмоции в целом. Но способно, у него есть доказательство в виде Гавриила, Люцифера; у него есть доказательство в виде Анны. Они способны на самосознание, способны на чувства, он слишком ослеплён отвращением к нему, чтобы это замечать. – Я иду с тобой. – Натан произносит не оставляя места для спора, но Дин всё равно пытается втиснуться. – С чего бы? – С того, что за мной не бегает архангел, которому я судьбой назначен в партнёры для медленного танца под треск умирающего в огне мира на фоне. – Огрызается, переводит на Дина взгляд, чтобы встретить такой же злобный и настойчивый. Лидер. Только дай ему покомандовать. Джон Винчестер. Гавриилу смешно. Хлопает, хохоча, – пусть Натан этого и не слышит, и не видит, только чувствует каким-то странным образом, знает какая у Гавриила реакция, он давно перестал пытаться понять, как это происходит, – и от собственного хохота откидывается назад. Сэм пытается каждого из них заставить сделать шаг назад. Они оба неохотно подчиняются. – Я буду полезен. Я умею разговаривать, что мало кому дано в этой команде. – Больше плюётся словами, чем разговаривает. Он устал терять свою собственность: Эллен, Джо, теперь Анна. Череда поражений нервировала. – Толку от твоих разговоров. – Отмахивается Дин, пытается укусить в ответ: – С Гавриилом ты отлично поговорил, помнишь? – Ты просто хочешь избавиться от бывшей? Дин вспыхивает. – Иди, валяй. Скучать не будем. – Он злится, в очередной раз лишившись контроля над другим человеком. Кто из них ещё манипулятор. – Он не имеет этого в виду. – Бормочет Сэм больше ему, чем всем, чувствуя себя некомфортно от очередной их ссоры. Кастиэль не шевелится, не моргает: наблюдает. Натан снова смотрит на него и они молча глядят друг на друга. – Я полагаю, это будет безопасно. – Наконец, произносит Кастиэль. Натан принимает вид победителя. – В конце концов, небесам не известно изменение отношений между вами. Они всё ещё не видят в На— – Оно прерывается, пытаясь выбрать. Натан смотрит на него неотрывно, пытаясь также не моргать, как и оно, но он всего лишь человек, и чувствуя, что скоро глаза начнут слезиться, ему приходится это делать. – ...Натаниэле… – Выбирает наконец Кастиэль верную в его случае формулировку. – ...достаточной ценности в качестве заложника. А причинять ему физический вред…вряд ли кто-то решится, в виду некоторых обстоятельств. – “Некоторых обстоятельств”? – Переспрашивает Дин, Сэм тоже смотрит с озадаченностью. – Сосуд будут поддерживать в живых, ожидая, что Гавриил наполнит его. – У Натана неприятный холодок по коже от такой мерзкой формулировки. – Только мы знаем, что он в этом не заинтересован, но небеса ещё, с большой вероятностью, рассчитывают на то, что он явится. Гавриил никак этого не комментирует; наклоняет голову вопросительно. Натан делится своим дискомфортом. Его хедмейт создаёт для него чувство объятия. Это странно успокаивающе, ощущать безопасность объятия, не будучи в чьих-то руках. – Так что я готов взять с собой Натаниэля. Он в самом деле был бы полезен в качестве дипломата. – Подытоживает Кастиэль. – Тогда хватит разглагольствовать, распушивай перья и полетели. – Оно тут же протягивает к его лбу руку, но тот рефлекторно уклоняется. Они смотрят друг на друга несколько напряжённых секунд. – Поучись манерам и хотя бы предупреждай, прежде чем лапать. –...верно. Мои извинения. – Оно было удивительно покладисто после того, что случилось в больнице. Словно оно всерьёз присягнуло ему на верность, признало его над ним власть и величие. – Я собираюсь прикоснуться— – О боже! Что ещё тебе сделать прикажешь?! – Дин срывается, но выдать ещё один гневный комментарий уже не успевает. Завод. Ангелы питают слабость к встрече в таком месте? Кажется, все питают слабость к встрече в таком месте. Темнота, холод. Шаги. Треск ламп, лопающихся и сверкающих искрами. – Кто здесь? – Женский голос спрашивает твёрдо, пытаясь скрыть тревогу. – Здравствуй, Анна. – Холодно произносит Кастиэль, шагая ей навстречу. – Если бы я узнал, что этот болван в пальто натворил, раньше чем десять минут назад,... – Пытаясь поспеть за шагами своего спутника тараторит Натан, изображая беспечность. –...я не знаю, что бы сделал, но хотя бы мучил себя и окружающих тем, что тебе нужно помочь! – Где остальные? – Она не перенимает его настроения, но и не пытается его перебить. В чём-то она напоминает Кастиэля, в чём-то, что ускользает от сознания, но схватывается неосознанно: язык тела или тон голоса. Что-то было не так. – Кастиэль посадил их на домашний арест. – Он пытается ещё раз. Пошутить, пригласить её в перепалку. – Кастиэль много на себя берёт. – Не ждёт и секунды, чтобы ответить. Он чувствует себя как кошка, у которой дыбится шерсть при виде потенциальной опасности. Страх в самом позвоночнике, холодный и глубокий. Мог так повлиять на неё опыт содержания в небесной тюрьме? Ангелы сильнее демонов, но не лучше; могли они заставить её пережить что-то хуже, чем ад? – Ты изменилась. – Он констатирует. Осторожно: разговорить её, понять, почему так. Всё ли ещё это его Анна? – Сложно не измениться, пройдя то, что мне выпало. Но я сбежала и теперь— – Оттуда не сбегают. – Перебивает Кастиэль. – Ты работаешь с ними, иначе быть не может. – Я сбежала. – Никто не сбегал. – Столько веков прошло, а ты всё ещё меня недооцениваешь! – Прошлая Анна сказала бы это с флёром театральности; это говорило с чистой злобой. – Я хочу помочь. – И каков твой план? – Он спрашивает, глядя ей в глаза. Доверится ли? Должна же поработать на него репутация. Любая из тех, что у него была, от хорошей до плохой, от надёжного друга до чудовища, убившего собственного брата и глазом не моргнув. Оно колеблется. – Нам нужно избавиться от Сэма Винчестера. – Наконец, произносит оно с уверенностью. Натан и бровью не ведёт: будет ложью сказать, что он сам не размышлял над этим вариантом. – Чтобы его снова воскресили? Анна, при всём моём уважении, это глупость. – Он наконец соглашается на эту сухую манеру речи. – Апокалипсис нужен и раю, и аду. Независимо от того, куда попадёт его душа, его вернут обратно. – Не если я рассыплю его по вселенной атомами. (“Ты недооцениваешь мощь архангела.”) – Ты недооцениваешь мощь архангела. – Тебе что об архангельской мощи знать? – Холодно парирует оно. Его этот аргумент не поразил. – Мы найдём другой способ. – Вмешивается Кастиэль. – И как успехи? – Ядовито спрашивает она, зная ответ. – Кольт помог вам? Или Бог откликнулся, может быть? Что-нибудь сработало? Если вы хотите остановить Люцифера – это единственный способ. – Какая самоуверенность. – Натан произносит со сдержанным весельем, хотя его это почти не забавит. – Кольт не сработал, Богу всё равно, но зато наивеличайшая и наиумнейшая Анна выдумала метод, который безусловно сработает, когда ничего больше не помогло. Оно смотрит на него с ненавистью. – Ты не станешь даже пробовать? – И лишить себя потенциально полезного ресурса? Я похож на идиота, по-твоему? – Он перенимает её раздражение. – “Лишить себя потенциально полезного ресурса”? Мы остановим апокалипсис! – Он соберёт Сэма по атомам, потому что он ему нужен, если он ему нужен. Это архангел, Анна! У него достаточно и времени, и сил! Оно молчит долгую и тяжёлую минуту. Исчезает. Одно в ней точно сохранилось, даже стало ещё хуже: упёртость. Теперь она была во всех смыслах нечеловеческой. – Она не остановится. – Натан констатирует вслух, пытаясь переступить через себя и рассматривать Кастиэля больше, чем инструмент. Должны же быть какие-то мысли в этой голове, раз она у него есть. – Нужно найти её. – Монотонно произносит оно. – Она будет пытаться убить Сэма. – Отлично, как раз научишь меня поисковому заклинанию. Хоть чем-то будешь полезен, кроме как телепортацией. – Он начинал замечать, как часто он говорит с этим так, сам того не осознавая. Не напрямую агрессивно, но уничижительно. Это было приятно, безусловно, он бы с радостью продолжал, но контрпродуктивно. Он изначально поставил себя в положение выше него, он не мог ещё больше втаптывать его в грязь. Ему следовало вести себя покровительственно, дрессировать его как выпавшего из гнезда едва оперившегося воронёнка. Погладить, почесать, когда принесёт в клюве блестяшку – похвалить. Как любое животное скоро поймёт что к чему. Оно чертит мелом символ на столе, он внимательно перерисовывает. Гавриил обращает его внимание на то, что он пропустил, хотя это важная часть ритуала, “не говоря уже о том, что я сам тебе всё потом покажу и расскажу, надо тебе сейчас голову морочить.” Но Натану необходимо симулировать своё обыкновенное поведение, без сиамского близнеца в виде архангела. – Значит, если она убьёт меня…– подаёт голос Сэм, представляющий собой печальное зрелище в очередной раз помышляющего о самопожертвовании для спасения мира человека. Как будто прошлого опыта самопожертвования ему не хватило. –...это в самом деле остановит Сатану? – Нет, Сэм, да ладно тебе! – Тут же реагирует Дин. – Кас, ты как думаешь, она права? – Спрашивает он. – Сэм, представь что у тебя есть неограниченное количество времени и тебе нужно собрать пазл из миллиарда кусочков чтобы получить что-нибудь, что ты очень сильно хочешь,...– Он быстро выбирает малоприятное воспоминание для образа, чтобы Сэму откликнулось особенно ярко. –...не знаю, например, воскресить твою подружку, чтоб она про тебя забыла и жила счастливо свою жизнь. Ты бы это сделал? – Натан не даёт ему шанса ответить. – Сделал, можешь не отвечать. Так что если Анна “раздробит тебя на атомы и развеет по вселенной”, как выразился Кастиэль, это, может, сделает Люциферу неприятно, но никак не помешает. –...как он сказал. – Соглашается с ним Кастиэль, по всей видимости, признавая, что говорить Натан умеет лучше него, что было неоспоримым фактом. – И на кой чёрт нам тогда искать девку которая хочет прикончить Сэма? Зачем её лишний раз дразнить? – Дин берёт разговор в свои руки. – Мне не нравится знать, что по миру бегает сумасшедший ангел, который хочет убить моего старшего брата. – Предлагает простое объяснение Натан. Дину этого недостаточно: он невпечатлённо закатывает глаза. – Анна не отступится пока не убьёт Сэма. – Равнодушно, не отвлекаясь от заклинания объясняет Кастиэль. – Поэтому нам нужно убить её раньше. Несмотря на то, что смысл совершенно тот же, это объяснение нравится Дину куда больше. Натан не придирается: ему необходимо записывать за Кастиэлем заклинание, которое он принялся читать. В миске в центре символа на столе все ингредиенты внезапно вспыхивают, но Натан слишком ожидал этого, чтобы вздрагивать. Кастиэля отшатывает на шаг назад. Вид у него скорее будто его ударили по голове, чем ему снизошло провидение, но, быть может, так и ощущается снисхождение провидения. Он опирается на спинку стоящего рядом стула руками. – Давление подскочило? – Спрашивает Натан позабавленно; Гавриил тут же принимается хохотать, будто ничего смешнее сто лет не слышал. – Эналаприл дать? – Не смешно. – Осаждает его Дин. – У тебя с чувством юмора плохо. – Парирует он. – Я нашёл её. – Прерывает их перепалку Кастиэль. – Где она? – Дин переключается на диалог с ангелом, потому что на Натана ему явно не хватает нервов. – Не “где”. “Когда”. – Отвечает ему Кастиэль, и Натану даже на секунду хочется поверить, что он тоже действует Дину на нервы, но, из того, что он знает о Кастиэле, тот не способен на такого рода розыгрыш. – В 1978-ом. –...ох, это становится личным. – Натан задумчиво хмурится, внутренне даже находя силы восхищаться находчивостью Анны. – Что? – Сэм наконец подходит поближе. – Почему 1978-ой? Меня тогда даже не было. – Ты и не появишься, если убить ваших родителей. Если Анна выберет только Мэри, у меня-то ещё есть шанс, а вот у вас… – Он легко рассуждает вслух, затем качает головой. –...как он сказал. – Снова соглашается Кастиэль. – Из-за меня она не может добраться к тебе в настоящем. Поэтому она отправилась за ними. – Отправь нас в прошлое. – Предлагает решение Дин. – И доставить вас прямо к Анне? – Возражает оно. – При всём моём уважении, Кастиэль,...– Вклинивается Натан бесцеремонно и, в общем-то, без уважения, – …я бы не доверил тебе идти одному. Сколько я наблюдаю, ты ещё никому не смог оказать внятного сопротивления. – Затем он принимается перечислять, загибая пальцы. – Аластар превратил тебя в кровавую кашу, собственные братья перья повыдёргивали,...с архангелами, наверное, и не стоило успеха ожидать, но упомянуть будет не лишним. Ты не вызываешь много доверия в вопросе сражений. И это я ещё не сказал, что от этого будет зависеть моё выживание, а я тебе свою жизнь доверить не готов. – Он добавляет, хотя логика ему подсказывает, что если он ещё здесь, живой, мыслящий и говорящий, то они уже решили проблему с Анной прежде, чем она решила проблему существования Винчестеров. Дин смотрит на него с лёгким раздражением, но видно, что, в глубине души, хотя бы частично он согласен. Сэм неловко глядит то на него, то на ангела, мол, можно было и не так прямолинейно. Оно в лице никак не меняется. Тот же неотрывный, неморгающий взгляд. –...путешествовать во времени было трудно даже со всей силой небес в моём распоряжении. Теперь я отрезан от неё. – Констатирует Кастиэль неизменно равнодушно. – Значит, ты как делориан без плутония? – Переспрашивает Дин. – Я не понимаю этой отсылки. – В этот раз оно меняет выражение лица, приподнимая брови. Оно сообщало об этом уже который раз, но Дин не переставал пытаться быть остроумным. – Я считаю, что такое путешествие, ещё и с пассажирами, значительно меня ослабит. – Не то чтобы ты— Дин бросает на Натана взгляд, настаивающий на том, чтобы он закрыл рот прежде, чем закончит предложение и младший всё же прерывается. – Значит сделаем вот как,...– Дин деловито хлопает ладонями, словно их внимание нужно привлекать и они и без того его не слушали. –...Кас переносит нас в прошлое, Натан остаётся за ним приглядывать, а мы с Сэмом идём спасать маму с папой. – Почему я сиделка для ангела? – Потому что ты вылитый папа в те годы. – Аргументирует Дин, хотя Натану в это не очень верится. – Стрижку только нормальную сделать. – Признай, что завидуешь. – Представь их реакцию, если к ним на порог заявится клон? – Игнорирует его замечание Дин. – Не может же он быть так похож. – Вмешивается Сэм. – Давай лучше я— – Когда сам увидишь, поймёшь, какую тупость предлагаешь. – Возражает Дин, не дослушав. 1978, Лоуренс, Канзас. Кастиэль харкает кровью ему в руки. Это бы его обрадовало, если бы не тревожность Гавриила. Он, очевидно, видит что-то, чего не видит он, что заставляет его переживать. Дин дотащил его до номера, пока Натан рассказывал управляющему всё, на что хватало фантазии: это его дядя, ушёл в запой, только нашли, поэтому так ужасно выглядит, нужно время привести его в трезвый вид, чтобы семья не была так шокирована. Зря старался. Тот едва дослушав предлагает ему наркоты, совершенно равнодушный к выдуманной им семейной драме. – Давай, черти символы из своего дневника принцессы, докажи, что не для вида с ним возишься. – Дин наказывает, как и полагает старшему брату и тому, кто считает себя лидером. – Сделаю всё, что в моих силах, чтобы твой пернатый приятель не окочурился, Дин, а ты, будь добр, не дай Анне прикончить Джона Винчестера до моего зачатия. – Натан в самом деле открывает свои записи и принимается перелистывать страницы в поисках. Старший хочет что-то ответить. Передумывает. Он не хочет знать ответ на вопрос, почему он так просто готов убить Анну после одной только встречи. Даже он сам не готов, но Натан? Он бы сердце ей выскреб ногтями, если бы это значило, что он спасёт свою шкуру. Дин это знает; он не хочет слышать подтверждение. Он закрывает за Дином дверь на замок. В самом деле, ничуть не соврав, принимается пачкать стены, перерисовывая из своей записной книжки символы. Ещё несколько ему подсказывает Гавриил, пока не закончилось место, где их можно было бы полезно поместить. Кастиэль дышит. Он переворачивает его на бок, чтобы если начнёт что-нибудь изрыгивать, то не захлебнулся. Хотя, может ли ангел умереть от удушья? Какая глупость. И сколько им тут торчать? Тридцать лет? Гавриил хихикает. Нет, в самом деле, чем заняться? Купить акции на будущее, чтобы в любой момент бросить охоту и заниматься чем хочется? Дин наверняка подумал о чём-то похожем. (Когда закончим с апокалипсисом, сыграю для тебя в сказочного джина.) Какая щедрость, надеюсь лампу тереть не придётся. Гавриил снова хихикает. Натан сам не улыбался только потому, что тот помогал ему держать своё лицо сосредоточенным, а не улыбающимся. В действительности улыбка была не к месту. Трогает Кастиэлев лоб. Горячий. Придумывать теперь из чего соорудить ему холодный компресс, как будто ему дело есть. Дела не было, но искать в номере лёд и подходящую тряпку пришлось, чтобы изображать заботу и беспокойство. Оно дышит. Тяжело, как раненый зверь. Зачем ему дышать? Зачем ему кровоточить? Оно же может и не дышать, и не кровоточить. Что с ним? (Он стал ближе к тому, чтобы быть человеком. Как тачка без топлива посреди нигде становится ближе к металлолому, чем к транспорту.) Значит и с архангелом такое может случиться? (Не проверял. И не собираюсь.) – Болит что-то? – Оно шевелится, так что он решает наконец спросить. Неопределённо качает головой. Не станет ему хуже от обезболивающего. Гавриил обеими руками “за”, так что они поят Кастиэля ибупрофеном, и даже заботливо переворачивают на другой бок, чтобы тому было не так мучительно лежать в одном положении. Ему бы только в братья милосердия с таким добродушием. А всего-то часа полтора прошло, не больше. Едва начало смеркаться. У него с собой недочитанная книга Саган на языке оригинала, которую они читают по ролям. Гавриил подсказывает ему значение незнакомых слов. (Можно отправляться назад в будущее.) – Внезапно прерывает их занятие его хедмейт. Натан озадаченно наклоняет голову на бок. – (Михаил сыграл для твоих братьев в машину времени. Тормоши бунташного и я сделаю то же самое.) – Натан собирается спросить, но его собеседник уже слишком научен его скрупулёзностью в отношении отыгрыша “я точно не одержим архангелом”. – (Я сделаю так, что он будет думать, что сам вас вернул. Не нервничай понапрасну.) Кастиэль едва держится на ногах и ему приходится поддерживать его тело, словно он гигантский, тяжёлый манекен. У него подкашиваются ноги и тот падает прямо на него, заставляя отшагнуть назад и согнуть колени, чтобы не упасть вместе с ним. – Я бы не отказался от помощи! – Он не пытается симулировать переживание в голосе или страх за Кастиэля – ему не поверят хотя бы потому, что он прежде не выражал к нему ничего, кроме раздражения. Он и сейчас звучит раздражённо, словно Кастиэль это мешок картошки, который ему поручили тащить. Дин с Сэмом подхватывают его ношу под руки, освобождая его от необходимости быть подставкой. – Вернулись наконец. – Ошарашенно бормочет Дин, оттаскивая едва сознательного ангела в сторону кровати, чтобы уложить. – Получилось?.. – Тот едва шевелит губами, пытаясь понять, где он. Из левой ноздри течёт кровь. Натану, едва освободившись, опять пришлось искать, из чего сделать холодный компресс. И компресс, и лицо вытирать, и нос зажимать – ему даже в какой-то степени приносит удовольствие это странное ощущение контроля над беспомощным телом. Будь оно человеком – его жизнь была бы в его руках, целиком бы зависела от его воли. – Не помешает выпить. – Выдыхает Дин, глядя на происходящее. – И мне? – Ухмыляется Натан, следя за тем, чтобы Кастиэль дышал. – Не тебе. – Едва он успевает договорить возражает старший. Они что-то разливают, пока он удостоверяется, что ангел перестал кровоточить. Вытирает руки, отходит от него. Стоит напротив братьев. – Вот и она. – Внезапно заявляет Дин на пустом месте, явно начиная новый диалог, а не продолжая старый. – Кто? – Недоумённо спрашивает Сэм. – Команда свободной воли. – Даёт он название их квартету. – Бывший нарик-кровопийца, недоучка без гроша в кармане, малолетний психопат и мистер коматоз. Потрясающе. Натан в самом деле ухмыляется. – Это не смешно. – Комментирует Сэм, отпивая из своей рюмки. – Я и не смеюсь. – Дин делает то же самое. Сэм вздыхает, собираясь начать размазывать сопли. – Нет. – Натан внезапно выпаливает с холодным раздражением, отчего оба старших смотрят на него ошарашенно. – Даже не смей. – О чём ты? – Как будто мы все не знаем, что сейчас должно начаться. У вас там что-то случилось, вам ещё раз десять раз напомнили, что вы обязаны сказать “да”, устроить апокалипсис и утопить мир в крови, и поэтому вы сейчас распустите нюни, потому что “ой как грустно какой я бедный несчастный”, хотя никто ещё не стоит у вас за спиной готовый ломать колени чтобы вынудить сделать то, что нужно. – С ними только так и работает. Эмоциональной вспышкой. Только так им в голову и можно что-то вдолбить. Агрессией. Другого не понимают, другому их Джон Винчестер не научил. Сэм смотрит на него так, будто призрака увидел; Дин нервно сжал рюмку в пальцах. Гавриил хлопает. – Без этого, будь добр. Если решишь сдаваться, скажи мне, я отрежу тебе язык, за мной не заржавеет. Надо будет, ещё и шею сломаю, чтобы ты и кивнуть тоже не смог. – В моменте ему даже всё равно, что это бессмысленные меры, ведь ангелы всё равно их починят. – Судьба то, судьба это, вы каждый раз выбираете шагать туда, куда вас ведут, насильно никто не тащил. Чёрт, Сэм, ты выбрал выпустить Люцифера из клетки, я тебя предупреждал! Если у вас сомнения в себе, вам нужно провидение, боженька, отец, который за ручку вести будет, то, раз уж такое дело, мне придётся им побыть, чтобы вы нас всех не угробили, два высокорослых идиота. Вы не начнёте апокалипсис, не скажете Михаилу и Люциферу “да”, пока я не решу, что вы должны. Если вам на мир всё равно, вы два ходячих суицидника, то я ещё хочу пожить в мире, который пытаюсь спасти. Гавриил хлопает.