тёмное сожаление

-тёмное сожаление. Глава 6. спокойный сон. Кровь. Влажная земля. Пальцы дрожат, а под ладонью — тёплое тело. — Не умирай. Слышишь? Ты не должен...! Парень в его руках дышал прерывисто. Его губы дрожали, на виске — кровь. Но даже сквозь боль он смотрел в глаза Шэняню, как будто просил только об одном. — Не… оставляй… меня… — Я тебя не отсавлю.. не переживай Няньнянь.. — Не… уходи… — НЕ УХОДИ!!! Шэнянь резко дёрнулся, с криком сел в кровати. Всё тело в холодном поту, дыхание сбилось, будто он и вправду бежал через поле битвы. Сердце стучало в ушах. — Шэнянь! Он услышал голос рядом — и руку, обхватившую его плечи. — Эй, эй… спокойно. Всё хорошо. Это только сон. — Голос мягкий, тихий, успокаивающий. Он моргнул, пытаясь прийти в себя. Ночь. Лампа у стены всё ещё горит. И перед ним — Сяоянь. На нём помятая одежда, волосы чуть растрёпаны, лицо сонное и встревоженное. Шэнянь открыл рот, хотел что-то сказать — но не смог. Только посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты звал кого-то… — прошептал Сяоянь, опускаясь рядом с ним на колени. — Ты кричал «Не уходи». Это был плохой сон, да? Он не ждал ответа, просто обнял его за плечи и аккуратно притянул к себе. Шэнянь не сопротивлялся. Он будто выгорел изнутри. Голова опустилась на плечо Сяояню. Тот нежно провёл пальцами по его волосам. — Всё хорошо — шептал он. — Я рядом. Слышишь? Я здесь. Не бойся. — Пальцы Сяояня ласково скользнули по затылку, снова и снова. Он сам не знал, почему делает это — просто чувствовал, что так надо. — Никто тебя не тронет. — Его голос звучал мягко, почти шутливо. — Я страж, защитник, хранитель... ну или хотя бы подушка. — Шэнянь зажмурил глаза. Он знал, что это не прошлое. Не тот, кто умирал у него на руках. Но руки — те же. Тепло — то же. Голос, который шепчет «Я рядом» — тот же. Он ничего не сказал. Только остался так, позволяя себе ещё немного тишины. И слабости. Шэнянь почти не дышал, зарывшись лбом в плечо Сяояня. Пульс потихоньку выравнивался, дыхание становилось ровнее. Но он не говорил ни слова. Сяоянь и не ждал. Он просто продолжал — медленно, терпеливо — гладить его по голове. Мягкими движениями, от виска к затылку. Иногда просто касался пальцами волос, будто опасался напугать. Прошло, может быть, пять минут — или целая вечность. — Эй. — наконец прошептал он, склоняясь ближе — тебе нужно поспать. Только немного. Я здесь, я рядом. — Он аккуратно уложил Шэняня обратно, подложив ему под голову подушку, сам при этом встал — бесшумно, чтобы не тревожить. Убедился, что тот устроился удобно, и накрыл одеялом. Комната снова погрузилась в полумрак. Сяоянь прошёл к небольшому столику у стены. Там лежала коробочка с засушенными травами — его личный запас, который он всегда носил с собой. Среди них — несколько стебельков успокаивающего хуан-цзинь, немного мэй-гуа и щепотка сладковатой ци-цзы. Он знал, что это сочетание помогает спать спокойнее. Он заварил настой, выждал, когда он задымится ароматом, и поставил чашу рядом с кроватью, не шумя. Потом… сел прямо на пол, облокотившись о край кровати. Лоб — на скрещённых руках, взгляд — куда-то в сторону, но уже мутный от усталости. — Не знаю, что тебе снится. — пробормотал он сонно и задремал. *** Утро было ещё бледным, когда Шэнянь открыл глаза. Сначала — тяжесть. В груди, в висках, в пальцах. Будто сердце за ночь прошло сотню боёв. Он медленно сел… и увидел. На краю постели, прямо у его руки, спал Сяоянь. Его голова покоилась на согнутой руке, прядь волос упала на лицо. Вторая рука — чуть вытянута вперёд, как будто он до последнего следил, чтобы Шэняню было тепло. Между ними — почти ничего. Ни слов, ни расстояния. Шэнянь молчал. Просто смотрел на него. Рядом стояла ещё тёплая чаша с травяным настоем. Он не помнил, чтобы кто-то когда-либо заваривал для него чай ночью. Он опустил взгляд снова на Сяояня. Тот спал крепко, с лёгким, чуть вздёрнутым носом, как ребёнок, свалившийся от усталости после долгой дороги. Шэняню вдруг показалось, что он мог бы остаться так навсегда — просто сидеть рядом и не двигаться. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь с его лица. — Проснулся, наконец-то, господин наследник? — хрипло раздалось снизу. Шэнянь вздрогнул Сяоянь, оказывается, уже не спал. Голос был ленивый, но в нём угадывалась усталость и что-то… нежное, спрятанное за притворной насмешкой. Шэнянь опустил взгляд. Тот лежал всё так же, уткнувшись в край кровати, только теперь одной рукой подперев щеку, а другой лениво тёр глаз. — Ты тут… уснул? — спросил Шэнянь, голос его был всё ещё хриплым. — Ага. Думал, ты опять начнёшь кричать, вот и остался на страже. — Он зевнул, скрываясь в складках рукава. — Но ты, оказывается, умеешь спать спокойно. Скука смертная. — Шэнянь ничего не ответил, только смотрел. Он видел, как покраснели уши Сяояня, хоть тот и отвёл взгляд, пряча лицо. — Чай, кстати, я тебе заварил. — Он махнул в сторону. — Из моих запасов. Не говори потом, что я ничего полезного не делаю. — Спасибо. — тихо сказал Шэнянь. Сяоянь резко сел, отмахиваясь. — Ой, не начинай. Сейчас ещё скажешь, что я добрый, и я перестану тебе помогать вообще. — Он потянулся, встал, размял плечи и добавил, с кривой полуулыбкой. — Я просто решил, что ты в таком состоянии и от травы отличить чай не сможешь. А я — человек сердобольный. К тому же, спящий ты меньше вредничаешь. Шэнянь усмехнулся, чуть откинувшись на подушку. — Значит, я вредный? — — Ужасно. Не знаю, как я до сих пор не сбежал. — Сяоянь уже наливал настой в чашу, но в глазах у него всё ещё теплился ночной свет — забота, которую он не смог спрятать. Он поставил чашу на тумбу и, не глядя на Шэняня, добавил вполголоса — Если снова будет плохо… зови. А то мне скучно без поводов ночевать в чужих комнатах. — Шэнянь снова ничего не ответил. Только взял чашу — и вдруг понял, что она была подогрета. Он действительно заваривал его для него. И ждал, пока тот проснётся. Сяоянь всё ещё сидел на полу, облокотившись на кровать. Он жевал какой-то засохший фрукт из своего мешочка и смотрел на Шэняня так, будто не произошло ничего необычного: ни ночных криков, ни успокаивающих поглаживаний, ни того, что он сам уснул рядом, положив голову на постель. Шэнянь пил чай молча, взглядом следя за каждым движением Сяояня. Тишина в комнате была тёплой — и неожиданно пронзилась воплем: — ГОСПОДИН ЮН, ВЫ ЗНАЛИ ЧТО?! — *Грохот.* Дверь распахнулась так, что ударилась о стену. На пороге стояла госпожа Ли, в официальном наряде, с папкой в руках и лицом, полным негодования. — Ой.. Её взгляд застыл. Перед ней — Шэнянь, с растрёпанными волосами, сидящий в постели, с чашей в руке. Прямо перед ним — Ци Сяоянь, босиком, в мятой тёмной рубашке, с одеялом, ещё частично сбившимся ему на плечо, и выражением лица "я просто сижу, ничего не делаю, не бейте" Госпожа Ли медленно захлопнула рот. Сяоянь медленно повернул голову к ней и, как ни в чём не бывало, поднял руку — Утро доброе, тётушка. Вы не слишком громко вошли? Тут, знаете ли, люди отдыхали. — Шэнянь закрыл лицо рукой. — Я — госпожа Ли судорожно посмотрела на них обоих, глаза у неё были, как чайные блюдца. — Простите. Я думала... Вы один. И мне сказали, что… вы… не принимали гостей. — — Я и не принимал. — спокойно отозвался Шэнянь, не поднимая глаз. — Этот сам вошёл. — — Он спал у вашей кровати! — выпалила она. — Я устал. — пожал плечами Сяоянь. — И потом, вы же сами говорили, что я должен отдыхать, когда моё лицо вызывает подозрения у стражи. Вот я и отдыхал в безопасном месте. — — Он отравил меня своим чаем, я был бессилен — добавил Шэнянь, наконец взглянув на Ли с каменным лицом. — О-отравил?! — ахнула она. — Шутка. — Шэнянь вздохнул. — Госпожа Ли, если у вас были дела — говорите. Остальное обсудим позже. Гость... скоро уйдёт. — — Эй, это обидно, — буркнул Сяоянь. — Я думал, ты хоть дашь мне доесть мой завтрак. — Доедай. Но в следующий раз — за дверью. — Госпожа Ли отступила на шаг, всё ещё в шоке. Сначала она хотела что-то сказать... но потом только пробормотала: — Я... зайду позже. — И поспешно скрылась. Когда дверь снова закрылась, Сяоянь фыркнул: — Думаешь, она теперь решит, что мы… — — Да. — — Хочешь, чтобы я ушёл? Шэнянь посмотрел на него. Молча. Долго. Потом снова сделал глоток. — Допей чай. Потом — уйдёшь. Сяоянь кивнул, усмехнулся, и взял свою чашу. — Как скажешь. Господин Юн. — Сяоянь всё ещё дожёвывал фрукт, когда дверь вновь приоткрылась — на этот раз очень осторожно. Госпожа Ли заглянула с таким выражением лица, будто надеялась не увидеть там ничего нового. Но увидела, увы, то же самое: всё тот же Ци Сяоянь, всё ещё сидящий у постели Шэняня. — Господин Юн, я… всё же должна сообщить вам новость. Срочную. — тихо произнесла она. Шэнянь устало опустил чашу — Входи. Она вошла, не глядя на Сяояня вообще. Подошла ближе и поджала губы. — Речь о вашей помолвке. Она… аннулирована. С официальной стороны. — — Что? — Шэнянь удивлённо приподнял брови. Сяоянь застыл с куском фрукта в пальцах. — О, вот это сейчас будет интересно… Госпожа Ли вздохнула: — Госпожа Хэ Яньхуэй направила письменное заявление, утверждая, что не может вступить в брак с мужчиной. Потому что… — она кашлянула. — Она любит женщин. Давно. Убеждена. И требует, чтобы её больше не принуждали к "гетеронормативным условностям". — Последние слова она произнесла с осторожностью, будто сама не понимала, что говорит. Наступила звенящая тишина. — …Что ж, — наконец произнёс Шэнянь. — Хорошо, что она поняла это до свадьбы. — — Это всё? — выдохнула госпожа Ли. — Вы не… не в гневе? — — А должен? — Шэнянь медленно повернулся к Сяояню, который уже почти сполз от смеха. Тот еле сдерживал себя, зажав рот ладонью. — Ах… прости… я не могу… это просто... это… — он схватился за живот. — Она правда… о-о, нет, я сейчас задохнусь! — — Господин Юн, пожалуйста, не слушайте его! — воскликнула Ли. — Это важное дипломатическое дело! Слухи уже расползаются! — — Пусть расползаются. Если она нашла себя — пусть живёт, как хочет. — Шэнянь махнул рукой. — Я не собирался силой тащить её к алтарю. — — Тогда… что мне передать Совету? — — Передайте, что я свободен, счастлив и не собираюсь пересматривать расстановку гостей на свадьбе, которой не будет. — — И ещё скажите — вставил Сяоянь, расплывшись в самой широкой ухмылке, — что теперь у господина Юна куча свободного времени. И свободной одежды. — Госпожа Ли покраснела до корней волос, резко поклонилась. — Я… сообщу. Спасибо за ваше понимание. — Она выбежала так же быстро, как вошла. Сяоянь наконец рассмеялся в полный голос, завалившись на спину и уронив остаток засохшего фрукта себе на лицо. Шэнянь вздохнул и закрыл лицо рукой. — Что-то мне подсказывает… ты никогда не перестанешь быть занозой. — — Зато со мной точно не скучно, правда же, а? — ухмыльнулся Сяоянь, откидываясь назад и закидывая руки за голову. — Можешь считать это началом новой главы. — — Неужели. — — Мы должны уйти. — серьёзно сказал Шэнянь, когда Сяоянь наконец отдышался после приступа смеха. — Что, прямо сейчас? — удивился тот, вскинув бровь. — Здесь стало слишком шумно. Все уши на нас. И, кстати… один человек из гостей, которых мы не звали. не кто иной, как Хуа Минчжэн. — Сяоянь мгновенно посерьёзнел. Лёгкий след усталости исчез с его лица. — Этот урод здесь?.. Тогда и правда надо исчезнуть. Без лишнего пафоса. С чаем попрощаться и всё. — — Возьми только то, что нужно. Мы уходим незаметно, как будто нас тут и не было. — Они выскользнули в сумерки — в старой одежде, через запасной проход, скрытый в задней части комплекса. Ни факела, ни света — только мягкий шаг и тишина. Сяоянь оглянулся и тихо сказал — Вот это я понимаю свидание вслепую. — — Если бы это было свидание, я бы оставил тебя в комнате. — — Ой, грубый какой… А ведь я тебя спасал, между прочим. — — И теперь ты же втягиваешь меня в новое безумие. — — Всё честно, 50 на 50. — Они шли по тропе через лес, скрытой среди сосен, почти не нарушая ветвей. Вдалеке, за деревьями, слышались голоса — стража, но пока далеко. — Надо добраться до заброшенного алтаря на южной границе. Там безопасно. — прошептал Шэнянь. — Ты был там? — — Однажды. Когда прятался от дяди Хуа Минчжэн. Долгая история. — — Потом ты мне обязательно расскажешь её. Но сначала живыми бы добраться. — И в этот момент, будто в насмешку, тишину разорвал глухой свист — стрела просвистела в паре шагов от Сяояня и вонзилась в дерево рядом. — Пригнитесь! — закричал кто-то. — Нам конец. — выдохнул Сяоянь. — Нет. — Шэнянь резко схватил его за руку. — Бежим. Только не по тропе. — *** В это же время… Дверь в покои Шэняня вновь с грохотом распахнулась. Госпожа Ли, взъерошенная, с ярко-красным лицом, влетела внутрь, держа в руках какой-то свиток и махая им, как флагом. — ГОСПОДИН ЮН! Я ПРИШЛА СКА — Она замерла. Комната была пуста. Подушки на кровати взбиты, чай холодный, дверь балкона приоткрыта. — …сказать, что… быть геем — это нормально.. — закончила она намного тише, опуская свиток. — Правда… — Она постояла в тишине, моргая, потом нахмурилась и пробормотала — Надо было прийти пораньше… *** А где-то за чертой леса Шэнянь и Сяоянь, тяжело дыша, остановились за каменной грядой. Мимо пронёсся кто-то — их не заметили. — Это уже не просто свидание.. — выдохнул Сяоянь. — Это наше первое совместное похищение себя самих. — — И, кажется, не последнее. — ответил Шэнянь, прислушиваясь. — Если нас ищут... значит, ты был прав. Это не просто совпадение. — — Да, я хорош. Пойдём. Алтарь вон там, за склоном. — Их силуэты исчезли в густом тумане все больше и больше. *** В покоях старейшин Юн, чуть позже… — Я ПРАВДА НЕ ЗНАЮ, КУДА ДЕЛСЯ СТАРШИЙ ГОСПОДИН ЮН!! ГОСПОЖА, СЖАЛУЙТЕСЬ! — чуть ли не на коленях выла госпожа Ли, вцепившись в рукав тончайшего шёлка на платье госпожи Юн. Та, сидевшая у окна с чашкой ароматного жасминового чая, лишь слегка наклонила голову и, мягко улыбнувшись, произнесла: — Госпожа Ли.. — Голос её был тих, будто ветер, шелестящий по цветущему саду. — ..Ой, да не беспокойся ты так. Нагуляется и придёт. Не в первый ведь раз. — — Но госпожа! Его ж будущая невеста то есть... бывшая... и эта ситуация... и этот бродяга! — — Не драматизируй, милая. Юн Шэнянь взрослый мальчик. Захочет расскажет. Не захочет ну и пусть. Главное, чтобы жив был и уши не отморозил. — Она снова сделала глоток чая и, как бы сама себе, пробормотала. — А если с кем-то и сбежал… Ну, так хоть не один.. — — Г-госпожа Юн! — взвизгнула Ли, окончательно выбившись из сил. — Да будет тебе. — рассмеялась женщина. — Пошли лучше заварим ещё чаю. Без паники всё же приятнее. —