По ту сторону зеркала

Я ещё долго сидела на кровати, обхватив руками колени, рассматривая пакеты с покупками. Они стояли как маленькая крепость, и каждая коробка в ней была символом того, что я смогла — пусть в мелочи — выбрать что-то сама. Взгляд зацепился за прямоугольную чёрную коробку. Я помнила, как добавила её в онлайн-заказ. Просто нажала кнопку «в корзину» и не думала. А теперь держала в руках — гладкая поверхность, лёгкий вес, и запах нового пластика, такой странный, будто пахнет не вещью, а возможностью. Наушники. Большие, накладные, с мягкими подушачками, тонким серебристым ободом. Многие люди не любят тишину, но я… я её обожаю. Иногда тишина лучше любого убежища. Щелчок кнопки — и они ожили. В уши потекла музыка. Лёгкий ритм, почти без слов, с глубокими басами. И голос..тихий, глубокий. На секунду мне показалось, что я стала другой версией себя, той, которая может просто идти по улице, и никто не станет заглядывать ей в глаза, требуя что-то. Я выбрала черные джинсы и...голубое худи. Оно было на размер больше, чем нужно, и когда я натянула его, ткань спрятала фигуру, смягчила линии. Волосы спрятала в капюшон. В зеркале отражалась не Хлоя. И это было приятно. Внизу отеля было тихо. Я ожидала, что кто-то остановит меня, спросит, куда я иду, но пройти удалось легко. На улице пахло свежим хлебом и холодным камнем мостовой, который ещё не успел нагреться от утреннего солнца. Я надела наушники, и город стал будто бы под стеклом. Париж в утро был совершенно другой: в булочной на углу пекарь выкладывал на прилавок свежие багеты, мимо проехал велосипедист с корзиной цветов, в кофейне напротив официант поправлял стулья на летней веранде. Всё это было как кино, в котором я — невидимый зритель. Я шла без цели, просто выбирая узкие улочки. Проходила мимо домов с облупленной штукатуркой и старинными ставнями, мимо лавок с пёстрыми вывесками, где можно было купить и антикварную посуду, и дешёвые открытки. В конце одной улицы открылся парк. Высокие липы отбрасывали длинные тени, дорожки были усыпаны мелким гравием. Я свернула на центральную аллею и заметила скамейку у фонтана. Села, опустив капюшон чуть ниже, и просто смотрела, как вода переливается на солнце. В ушах музыка создавала отдельный мир. Спустя некоторое время. Музыка глухо стучала в наушниках, и каждый шаг отдавался эхом в висках. Я шла по аллее, стараясь не смотреть в глаза прохожим, будто любое случайное пересечение взглядов могло вырвать из меня последние силы. Капюшон был натянут почти до бровей, и всё же казалось, что на меня смотрят все. И вдруг я замерла. На скамейке чуть дальше сидели они. Сначала я не поверила, но стоило приглядеться — сомнений не осталось. Роуз, миловидная, розовая девчонка с солнечной улыбкой. Рядом Джулека, спокойная, чуть отстранённая. И ещё Аля с Нино, оживлённо спорящие о чём-то, жестикулирующие, смеющиеся так, будто мир вокруг принадлежал исключительно им. Воздух мгновенно стал вязким, как будто его стало вдвое меньше. Сердце ударило больно, слишком быстро. Я инстинктивно отступила на шаг, прячась за дерево, стараясь не дышать громко. — Только бы не заметили… только бы не посмотрели… — почти беззвучно прошептала я себе под нос. Я знала их — и слишком хорошо знала Хлою, которой я теперь была. Их смех, их жесты, их тепло… и тот холод, которым они отвечали всякий раз на язвительные слова, к которым привыкла Хлоя. Я не могла к ним подойти. Даже если бы захотела, ноги всё равно не пошли бы. В горле пересохло. Руки слегка дрожали, пальцы сильнее сжались в кулаки ремень. Всё во мне кричало: иди, скажи хоть слово, сделай шаг навстречу. Но тело будто заклинило. Я знала — стоит приблизиться, и меня раздавит их молчание, их настороженные взгляды, их память о том, какой «я» должна быть. Я спрятала лицо глубже в капюшон и включила музыку громче. Они смеялись так легко, будто сама возможность быть рядом друг с другом была для них естественной. Для меня же даже просто смотреть было слишком больно. Я развернулась. Сначала медленно, потом быстрее, и в итоге сорвалась на бег. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, и только шум музыки глушил собственное сердце. Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем снова оказалась в своей комнате. Но когда захлопнула за собой дверь, поняла: ноги всё ещё дрожали. Я не подошла. Не смогла. И всё же — где-то глубоко внутри я чувствовала, что этот момент оставил след. Потому что впервые я захотела быть там, среди них. Но вместо этого снова выбрала — прятаться.