Предан(н)ый раб

      Берку ворвалась в покои, едва переводя дыхание. Её руки дрожали, а на лбу выступили капли пота, несмотря на ночную прохладу. – Госпожа, они замышляют недоброе! Сюмбюль и Рустем... в покоях Михримах... Они говорили о... о том, что всё готово...– девушка не могла контролировать свой голос, она правда волновалась ща султаншу.       Шах сидела у окна. В комнате царила тягостная тишина, нарушаемая лишь трепетом пламени свечей. – Я знала, что она не остановится, — прошептала она, но в её голосе не было гнева, только усталая горечь, – они говорили что-то конкретное насчёт плана? – Они сказали, что это касается Хюррем, – служанка резко вспомнила ещё одну подробность, – и да, Хатидже султан также в этом замешана.       Шах Хубан поднялась, медленно прошлась по комнате, пальцы нервно перебирая складки роскошного платья. Берку была не первой кто предостерегал насчёт готовящегося сговора. Каких-то подробностей выведать не удалось, однако, участие в этом деле сестры значительно затрудняло дело. – Что же мне делать? – Султанша думала вслух , – если я обращусь к повелителю без неоспоримых доказательств, то это будет выглядеть как клевета. С другой стороны, если промолчу...       Её голос дрогнул. Впервые за долгие годы служанка увидела свою госпожу такой, растерянной, почти беззащитной женщиной. Берку опустила глаза, чувствуя, как сердце сжимается от боли. – Госпожа... может быть, стоит... – Нет, — резко оборвала её султанша. — Никаких поспешных шагов. Оставь меня.       Когда дверь за Берку закрылась, султанша опустилась на ковёр, закрыв лицо руками. Впервые за долгие годы правления она чувствовала себя не владычицей гарема, а всего лишь женщиной, зажатой в тиски чужих интриг.       Утром окончательно стало понятно, что спокойной жизни в гареме не будет. До этого иллюзорная - угроза стала вполне реальной, напряжение застыло делая воздух словно вязким. Хюррем пропала.       Мерджан пришел по первому зову своей госпожи. Как главный евнух, он знал почти о всем происходящем в гареме, и понимал что именно заставило султаншу вызвать его настолько срочно. – Моя госпожа, – он склонился в приветственном жесте, – что я могу для вас сделать? – Мне страшно, – Шах первый раз в жизни настолько открыто показывала слабость, – я не знаю что делать...       Она прижалась к своему слуге настолько близко, насколько могла и уткнулась в его грудь, ища утешения. Знакомый запах можжевельника и сандала окутывал, создавая ощущение уюта и защищённости. Паника начинала отступать, но от этого не становилось лучше.       Теплый момент разрушил стук в дверь. Мерджан поспешно вырвался из объятий и встал чуть поодаль госпожи, склонив голову. Буквально через секунду вошёл молодой евнух. – Госпожа, – он почтительно поклонился, – ага, Рустем паша хотел вас видеть. – Юноша был явно взволнован, – Если Шах султан не против, то проследуйте за мной. – Конечно, – султанша старалась не выдать внутренней паники, они так и не успела поговорить, – можешь идти.       Оставшись одна, Шах Хубан не находила себе места. Время тянулось подобно патоке, ничего не происходило и это волновало ещё сильнее. Через некоторое время в её покои пришли Хатидже и Махидевран.       Шах будет сохранять спокойствие. Ей просто необходима информация. И она её добудет, ради Мерджана... *Тем временем в темнице*       Темница была сырой и душной, воздух пропитан железным запахом крови. В колеблющемся свете факелов тени плясали по стенам, превращая фигуры палачей в уродливых великанов. Рустем стоял перед Мерджаном, его холодные глаза изучали евнуха с безжалостной расчетливостью. – Ты знаешь, где она, я это знаю,– его голос звучал тихо, каждое слово падало, как камень в бездну.       Скула евнуха распухла, из носа текла кровь. Он слегка улыбался, однако губы его подрагивали от ненависти. Паша вздохнул, разочарованно, будто перед ним не упрямый узник, а непослушный ребёнок. – Жаль... Я надеялся, что ты проявишь благоразумие.       Он подал знак палачу. В темницу втолкнули двух евнухов. Их лица были бледны от ужаса. – Последний шанс, Мерджан, – паша был явно доволен собой, однако лицо подозреваемого не изменилось, – они все сказали твоё имя. – Ответом ему служило молчание. Рустем кивнул ещё раз.       Первый удар — быстрый, точный. Кровь брызнула на каменные стены. Евнух захрипел, пытаясь вырваться, но палач был неумолим. Второй же умер, даже не успев вскрикнуть. Тела рухнули на пол. – Дурак, ты думаешь, молчание спасет тебя? Твои подчиненные уже отправились в объятия Шайтана, – ответа снова не последовало.       Рустем сам взял кинжал и подошёл к Мерджану. Лезвие коснулось кожи, начало вести тонкую алую линию по шее. – Где. Хюррем.       Кровь потекла по воротнику Евнуха, но он был невозмутим. Паше даже казалось, что слуга над ним глумится. Давление на кинжал увеличилось...       В этот момент дверь темницы распахнулась. Вбежавший гонец, запыхавшийся, почти падая, склонился перед пашой. – Великий визирь! Найдены следы! Их видели у дороги на Эдирне!       Рустем замер. Лезвие дрогнуло, но не опустилось. Он медленно отстранился, не сводя глаз с Мерджана. – Ты счастливчик, ага. Но если это ложный след… – Он провёл пальцем по лезвию, стирая кровь, затем бросил кинжал палачу. – Оставь его. Пока.       Мерджан, тяжело дыша, смотрел ему вслед. На его шее алела тонкая рана — не смертельная, но глубокая – напоминание, или даже обещание.       Мерджан хрипло рассмеялся, облизывая кровь с губ.