Предан(н)ый раб

      Тяжелые занавеси покоев Шах султан колыхались от резких движений, будто отражая бурю, разыгравшуюся внутри. – Я больше не вынесу этого! – Эсмахан, её лицо искажено гневом, сжимала кулаки, стоя посреди комнаты. – Ты всегда всё портишь! Из-за тебя отец стал холодным, отстранённым! Я поеду к нему – может, хоть там найду хоть каплю тепла!       Шах Хубан замерла. Её глаза, обычно такие суровые, на миг наполнились болью. – Осторожнее, думай что и кому ты говоришь,– её голос дрогнул. – После всего, что я сделала ради тебя... Ты ослепла от собственного эгоизма. – Осторожнее? Ты хочешь, чтобы я молчала? Как ты молчала, когда отец перестал смотреть на тебя? Как ты молчишь теперь, когда весь гарем шепчется у тебя за спиной?       Глаза Шах Султан потемнели. Она сделала шаг вперёд, и её шёлковые одежды шевельнулись, как крылья разгневанной птицы. – Ты не понимаешь, о чём говоришь. – Понимаю! И именно поэтому уеду!       Эсмахан резко выдохнула, её гнев начал угасать, сменившись внезапным осознанием. Она увидела, как мать слегка отступила, будто от невидимого удара. – Матушка... я не это имела в виду...– она сделала шаг вперёд, рука дрогнула, будто хотела протянуться, но Шах Султан резко подняла ладонь, останавливая её. – Нет. Ты сказала достаточно, – её голос стал ледяным – делай что хочешь. Езжай. Останься там навсегда, если тебе так будет лучше .       Дочь открыла рот, чтобы возразить, извиниться, но Шах уже отвернулась, подойдя к окну. Её силуэт, обычно такой величественный, казался неожиданно хрупким. – Ты свободна. Как и твой отец. Эсмахан попыталась приблизиться, протянула руку: – Прости меня, я... – Вон.       Одно слово. Одно ледяное, отрезающее слово. Принцесса застыла, затем резко развернулась и выбежала, хлопнув дверью.       Шах Султан осталась одна. Её пальцы впились в подоконник так, что костяшки побелели. Где-то вдали раздался крик чайки — одинокий, пронзительный. – А может быть так и лучше... – сказала султанша в пустоту, – там, в дали от дворца, она хотя бы будет в безопасности.