Предан(н)ый раб

      Бояне было одиннадцать, когда мир, который она знала, рухнул в один день.       Утро началось как обычно: запах печёного хлеба, крики петухов, отец ушёл в поле, а мать пряла шерсть у очага. Бояна играла с младшим братом, шестилетним Эмиром, возле ручья, где вода журчала так же беззаботно, как их смех.       А потом пришли янычары. Сначала послышался топот коней, потом — грубые голоса, требующие "девширме"— «налог кровью». У кого не было денег или скота — отдавали детей.       Мать в ужасе схватила Бояну и Эмира, пытаясь спрятать их в подвале, но солдаты уже ломали дверь. — Двух? Маловато, но сойдёт, — усмехнулся янычар, хватая Эмира за руку.       Бояна вцепилась в брата, кричала, кусалась — но её ударили рукоятью кинжала по голове. Очнулась она уже в повозке, среди других плачущих детей.       Их везли неделями. Кто-то умирал в пути — от голода, болезней или тоски. Бояна держалась за Эмира, шептала ему сказки, которые знала. Но в Стамбуле их разлучили навсегда. — Мальчиков — в левую сторону. Девочек — в правую, — не глядя пробормотал надсмотрщик.       Эмира, как и других мальчиков, оскопили, чтобы сделать евнухом. Бояну же отправили служить при гареме, а заодно учить турецкий, Коран, музыку и танцы. Через месяц она узнала, что брат умер. — Инфекция, — равнодушно сказала служанка. — Такое часто бывает.       Старая счастливая жизнь осталась в прошлом, как и её имя. Теперь её звали Берку и она стала собственностью султанского рода.       Новая реальность принесла новые проблемы, юная девочка ещё не знала жизни, и друзей выбирать тоже не умела.Берку знала, что её подруги слишком много болтают, смеются над глупыми слугами, сплетничают о наложницах,. Но теперь совершили роковую ошибку.       Они подслушали разговор о юной Шах Хубан, сестре султана, которая приехала во дворец со своей крошечной дочерью. И вместо того, чтобы молчать, разнесли слух, что ребёнок — вовсе не от её законного мужа.       Берку прижалась к холодной стене, стараясь не дышать. Перед ней, в лунном свете, разворачивалась сцена, от которой кровь стыла в жилах. Две ее подруги – те самые глупые болтуньи, теперь стояли на коленях перед высоким мужчиной в черном кафтане. Его лицо было бесстрастным, глаза – пустыми, будто в них не осталось ничего человеческого. Так она в первый раз увидела Мерджана. – Вы слишком много говорили, — произнес он спокойно, как будто обсуждал погоду. Его руки двинулись быстрее, чем девушки успели вскрикнуть. Раздался громкий хруст.       Первая девушка упала, как подкошенная. Вторая попыталась бежать, но он настиг ее в два шага, схватил за волосы и – ещё один громкий щелчок. Труп безвольным мешком осел на плиты. Берку невольно вскрикнула.       Мерджан резко обернулся. Его взгляд нашел ее в темноте – испуганную, прижавшуюся к стене, с дрожащими губами. Она не помнила, когда начала шептать молитву. — Оче наш, који си на небесима...– Слова лились сами, на родном сербском, том самом, что она не произносила вслух уже почти год.       Мерджан замер. Потом медленно шагнул к ней. Берку зажмурилась, ожидая удара, боли, того самого страшного хруста... Но вместо этого услышала тихий голос, слова были тоже на сербском: — Молчи. И не шевелись. – Она осторожно приоткрыла глаза. Мужчина стоял так близко, что она видела шрам у него на виске – тонкую белую ниточку, пересекающую смуглую кожу. – Меня тоже звали иначе, — произнес он шепотом, — но это имя умерло. Как и твое.       Он наклонился еще ближе, и в его глазах что-то дрогнуло – на миг, не больше. – Ты будешь служить Шах Султан. Преданно. Без глупостей. Иначе следующая свернутая шея будет твоей. – Потом он выпрямился, шагнул назад и растворился в темноте, оставив ее среди мертвых подруг.       Сначала она считала его отвратительным убийцей, но со временем поняла – он подарил ей возможность выжить. Очень часто молодые глупые рабыни становились пешками в руках более серьезных людей. Находясь же во служении, она была защищена, и в скором времени вместе с новообретенной госпожой покинула столицу.              Служить султанше было нелегко. Часто они находились в разъездах и не всегда судьба берегла их от произшествий.       Амасья. Берку не спалось. Госпожа отдыхала в своих покоях, а служанки должны были ночевать в общем бараке за дворцом. Но Берку вышла подышать — слишком душно было внутри.       Она прошла к оливковой роще, где лунный свет серебрил листья, и вдруг услышала шаги. За деревьями стояли двое мужчин в плащах с гербом прошлого местного бея. – Если султанша узнает, что её тётка ведёт переговоры с врагами, она не подумает о родстве, поэтому мы должны...– они ушли дальше по саду, больше ничего не было слышно.       Теперь Берку знала правду — здесь готовилась тайная встреча с мятежными беями. Если бы об этом узнали сторонники султана — Шах Султан обвинили бы в измене. И теперь служанка, случайно подслушавшая разговор двух стражников у конюшни, поняла — их уже предали. – Завтра ночью сюда войдёт отряд Капыкулу, – уже знакомые заговорщики вернулись, – они перережут всех слуг Шах, а её саму возьмут живой, для обмена.       Берку оступилась и резко шагнула назад. Сухая ветка раскрыла присутствие посторонних. Тишину ночи разорвал громкий треск. – Ещё один звук — и мы будем мертвы, — знакомый голос прошелестел у самого уха. Мерджан. Его большая теплая рука закрыла ей рот. – Я все знаю, беги в покои. Разбуди госпожу. Говори, что это приказ Мирко. – Он впервые назвал своё настоящее имя.       Она не успела ответить. Из-за угла показался третий стражник и сразу крикнул – Шпионы!       Евнух стремительно двинулся вперёд. Выхватив кинжал он точно метнул его в горло кричавшего, следом достал второй и с силой вогнал в грудь подбежавшего товарища. — Уходи, дура! — рявкнул мужчина, отступая под ударами подоспевших мятежников.       Откуда-то прибижали Карим и Гюдьхан – соратники. Началась настоящая битва, Берку изо всех сил рванула к дворцу, нужно было оповестить Шах султан. Внезапный выстрел аркебузы оглушил девушку, она обернулась. Мерджан вздрогнул, пуля предназначенная ей, пробила ему плечо, но он не издал ни звука. В через мгновение его кинжал вонзился в тело стрелка. Только тогда он пошатнулся. – Ты… нет, – девушка не думая ни о чем подбежала к осевшему наземь мужчине. – Беги отсюда скорее, – сдавленно сказал он, сжимая повисшую плетью руку. – Я не оставлю тебя, – ее пальцы впились в черный кафтан.       Впервые за все годы между ними не было ни госпожи, ни приказов: только ночь, кровь и тишина. – Ранена? – В голосе евнуха слышалось искреннее беспокойство. Она только покачала головой, глядя на кровь струйкой стекающую с его пальцев. – Ты мог просто дать им меня убить, – прошептала она. – Мог, – согласился он. Окровавленная рука коснулась её лица, они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание. – Но тогда кто напомнит мне, как звучит давно уже забытая молитва?       Двор поместья Халифии султан был залит кровавым светом зари. Бунт подавили, заговорщиков казнили, но Мерджан бы на взводе. С кровью, сочащейся сквозь повязку, он пробивался через толпу янычар, игнорируя боль. Его пальцы сжимали окровавленный кинжал на поясе, глаза были пустыми – как у волка, загнанного в угол, но не сдавшегося. Для него все ещё не кончилось, он должен был лично убедиться, что Шах султан жива. Когда евнух ворвался в её покои, всё тело уже горело от напряжения. – Госпожа… – по-особому нежный, его голос сорвался, но он не позволил себе слабости, а лишь кротко поклонился. – Ты истекаешь кровью, дурак! – Султанша смотрела на него широко распахнутыми глазами.       Он не ответил, лишь кивнул, подтверждая, что угрозы больше нет. И теперь тогда рухнул на колени.       Берку наблюдала за этим, стоя в дверях. Она видела, как лекари зашивали его рану, как он стиснул зубы, но не издал ни звука. Видела, как Шах Хубан приказала перенести его в лучшие комнаты и приходила лично удостовериться в состоянии слуги.       Их отношения не изменились. Он всё так же редко смотрел ей в глаза, так же отдавал приказы сухо и холодно. Но теперь... она поняла. Она любит его. Безответно и безнадёжно. /Наше время/       Проследив за Михримах и доложив госпоже услышанное, Берку двинулась к покоям Мерджана. Он все так же лежал в беспамятстве мучаясь от неспадающего жара.       Девушка поправила покрывало, сменила компресс на лбу евнуха и зашептала на сербском, наклоняясь так близко, что её губы едва не касались его уха: –Свети Никола, чудотворец... заступись за него… – Она не помнила точных слов молитвы, но это не имело значения, – Боже, спаси и сохрани раба Твоего Мирко, верни ему здоровье и пусть боль отступит… – Её пальцы дрожали, когда она поправила его подушку.       Вдруг за её спиной раздался шорох. Берку резко обернулась, ожидая увидеть служанку или евнуха... Но в дверях стояла сама Шах султан.       Её лицо было непроницаемым, но в глазах горело что-то странное – то ли гнев, то ли... понимание. – Ты что здесь делаешь? – спросила она совершенно спокойно. – Молюсь за него, – Берку не стала лгать, ответила спокойно и без страха.       Шах Султан долго смотрела на неё, потом перевела взгляд на Мерджана. – Он сильнее, чем кажется, – наконец сказала она. – Нам нужно уйти, если кто-то увидит – будет слишком много ненужного шума.