Предан(н)ый раб

      Он вошёл беззвучно. Но в этот раз без стука, нарушая правила и даже не остановился у порога, а прошел до самого ковра у дивана на котором она сидела. Мерджан стоял, залитый лунным светом из высокого окна – высокий, прямой, с пустыми руками. Без оружия. Без обычной бесстрастной маски. Только сегодня в его движениях не было привычной легкости – словно невидимые цепи тянули каждую конечность к земле.       Шах Хубан сидела, обхватив колени, блуждала по нему взглядом, будто пытаясь запомнить каждую черту. Посмотрев на него внимательно – поняла, что впервые видит: седые пряди у висков, которых не было месяц назад; след от недавнего покушения, о котором он никогда не рассказывал и глаза.... Такие темные, глубокие, без тени страха. – Ты пришел рано... - голос ровный, но как же тяжело давалось каждое слово. – Чтобы успеть, - он остановился в трех шагах, как всегда, –разделить с тобой этот закат, – сегодня он мог позволить себе обратиться к ней на ты. – Ты все знаешь... – это не был вопрос. – Со вчерашнего дня, – он встал на колени и поцеловал подол её платья, – палачи Михримах уже показали себя в деле. – Я понимаю что это предательство...– Шах пыталась подавить всхлипы в голосе и непрошенные слезы, получалось не очень. – Тише, – Мерджан поднялся, и прижал к себе дрожащую султаншу, – это милосердие, любовь моя...       Женщина вцепилась в него, словно он был единственной спасительной соломинкой удерживающей её над пропастью. Тишина повисла густая, как дым кальяна. – Ты знаешь почему это должна сделать я? наконец проговорила Шах, пальцы сжали его кафтан до побеления костяшек. Мерджан кивнул: – Потому что только ты дашь мне покой. Потому что жил я только для тебя – пауза, – и потому что я попросил бы только тебя сделать это. Плачь только усилился, она на грани. – Последним что увидят мои глаза, будет твое прекрасное лицо, – мужчина начал перебирать густые черные локоны, – твой преданный раб об этом только и смеет мечтать. – Ты свободен, – шепнула она, – я подписала указ...       Он отстранился и поднял её подбородок настолько аккуратно, насколько мог. – Даже так, это ничего не меняет, ты знаешь чего я хочу, – евнух нежно поцеловал Шах Хубан, очень трепетно, но настойчиво, – жить без тебя - хуже чем умереть.       Они сели в обнимку и сидели так ещё очень долго. – Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептал Мерджан, прижимаясь лбом к ее виску. Его голос, обычно такой твердый, дрогнул.       Шах закрыла глаза, вдыхая его запах — теплый, с оттенком кожи, можжевельника и чего-то неуловимо родного. – Помнишь, как ты боялся даже взглянуть на меня? — она рассмеялась, проводя пальцем по его скуле. – Я и сейчас боюсь, — признался он, целуя ее ладонь. – Только теперь не твоего гнева, а того, что проснусь и пойму — это был сон.       Она притянула его ближе, губы встретились в поцелуе, который был одновременно и обещанием, и прощанием.       Время утекло незаметно, за окном снова начало светлеть. Такое недолгое счастье, но они оба готовы были пережить все невзгоды снова, лишь бы этот миг повторился.       Шах подошла к столу и открыла шкатулку. Две небольшие склянки, неслушающиеся руки смогли их взять. Каждый шаг который она делала к нему отдавался эхом во всем теле. Пожалуй никто не заслуживает такого... – Не могу соврать и сказать что это не будет больно... – Султанша положила свой нелегкий груз перед ним, – маковое молоко сможет чуть облегчить...       Он не дал ей договорить. Просто не хотел заставлять её этого делать, а потом смотреть как в эйфорическом бреду евнух будет уходить даже не осознавая этого. Мерджан достал из-за пояса кинжал, тот что она вручила ему много лет назад. – Я предпочту это, – смахнув пузырьки на ковер, он положил оружие на стол.       Шах Султан смотрела на кинжал, потом на него - и вдруг разразилась истеричным, беззвучным смехом. Он взял ее ладонь - впервые за двадцать лет - и прижал к своей груди, где под тканью билось его сердце. Время застыло. – Это не так сложно, хватит одного удара.       Шах застыла. Дыхание перехватило, но страшнее всего был он. Ни тени сомнения или страха, только улыбка. Лучезарная и открытая, словно не было жестоких приказов, постоянной опасности и считай до последнего неразделённой любви. Нескладный мальчик встреченный в гареме, юноша заслонивший сбой, мужчина служивший без остатка. – Я буду с тобой до конца...       Мерджан помог ей подняться, вложил кинжал в изящные ладони, для верности обхватил сверху своими. Чуть помедлив он заглянул ей в глаза и произнес: – Я всегда твой, до конца...       И в ту же секунду с силой подался вперёд. Когда лезвие вошло в плоть, он не вскрикнул – лишь выдохнул, как человек, наконец-то сбросивший непосильную ношу со своих плеч. А потом отшатнулся назад.       Шах Султан держала его, когда он оседал на ковер, мокрая теплота жгла руки. – Не оставляй меня... – всхлипы становились все громче, – Мерджан, пожалуйста...       Он лежал привалившись к ней, изо рта медленно побежала алая струйка. Тело потихоньку немело, слуга держался как мог. Хотелось что-то сказать, но вместо слов выходили какие-то хрипы. Силы покидали его, но собрав их остаток он проронил: – Шах, я люблю тебя...       Взгляд карих глаз застыл навсегда. Лучи утреннего солнца осветили его лицо, умиротворённое и спокойное. На губах – лёгкая искренняя улыбка. Он не жалел, ради неё отрекся от всего: мести, имени, Веры а теперь и от жизни.       Султанша не смогла подавить вопль, прижала безжизненное тело к себе и дала волю накопившейся боли.       Намного позже, днём, когда слез уже не осталось, она закрыла его глаза, мокрой тканью стёрла кровь с его губ и поцеловала холодный лоб. – Я тебя тоже люблю, – всё окружающее потеряло краски для безутешной женщины, впервые она почувствовала что действительно осталась одна. – Только сейчас смогла понять насколько ты мне дорог.       Не двигаясь с места она начала судорожно искать небольшую ёмкость на ворсистом ковре. Это не было внезапным безумием, только глубокая решимость... – Ты уж прости меня, даже этого я не смогла для тебя сделать, тебе вновь пришлось замарать руки кровью из-за моей нерешительности, – она понимала что её уже никто не слышит, но хотелось верить... – понимаю для чего ты... – Шах Хубан не в силах была сказать этого, – но просто знай, я не захотела...       Вдалеке был слышен неясный гомон, но ей было абсолютно наплевать. Маленькая пробка скатилась куда-то, горло обожгло горечью. Шах склонилась и крепко обняла самого преданного человека в своей жизни. – ...быть без тебя, – боль казалась освобождением, сознания ускользало куда-то вдаль, – Мирко....