Снегопад

      Иаков напомнил ещё раз, что это не обязательно — он стоял перед верными и наблюдал за каждым из них: за теми, кто идёт «купаться» в блажи и на тех, кто нет. Отказались трое: Джун, Макс и Калеб — они несколько раз уточнили у Иакова о том, правильное ли они приняли решение и точно ли это не обязательно? Иаков просил их быть спокойными за безопасность, старший Сид обещал, что, если что, даст палец на отсечение за своих людей. Семья важна, Иосиф тоже, но старший Сид всем своим видом дал понять, что он не хочет крестить верных. Солдаты — пусть идут, но верные, которых Иаков выбирал лично, и они прошли отбор — нет, никогда, только по личному желанию.       Присутствовать не обязательно, Иоанн заверил, что сопротивление спит и никаких неожиданностей сегодня не будет, но те, кто отказались всё равно пришли. Иаков тоже пришёл — он был рядом со своими людьми, с теми, за кем наблюдал каждый день. Сиду самому было интересно, чем это обернётся.       — Рад, что ты здесь, — говорит Иоанн, замечая Иакова. Он крепко обнимает брата и смотрит на трёх «отказников» за спиной старшего. — Уже решил с кого начнём? — спокойно спрашивает младший, вглядываясь в глаза Калебу.       — Я не решаю за них, — напоминает Иаков, он идёт вперёд — вниз к реке, чтобы посмотреть на тех, кто уже готов. — Начинай с обычных солдат, которые ещё не успели стать верными.       — Ты же не решаешь за них, — подкалывает Иакова Иоанн, а потом вздыхает, закатывая рукава своей рубашки. Он смотрит на толпу людей и взяв библию, которую протянул ему его верный, шагнул к ним. — Сегодня вы очиститесь. — Он говорит коротко, без лишних слов, не нуждается в дополнительных объяснениях, знает, что все всё и так понимают. — Помните, что блажь — средство просвещения.       Джун смотрит на это с ужасом в глазах. Иоанн делает это жестоко и грубо: он обхватывает руками лицо подошедшего человека и резко, рывком, после зрительного контакта, опускает его в воду. Держит минуту точно, Мун кажется, что задохнулась бы, она даже касается рукой своей шеи. Слова людей после этого заставляют тело покрыться мурашками, все они осознают все свои грехи клянутся быть верными семьи Сид всю свою оставшуюся жизнь. Мимо проходят мокрые, словно зомби, не смотрят ни на кого, не излучают ни радости, ни горя, они просто есть. Калеб следит за их движениями и понимает, что с этим точно что-то не так. Макс же улавливает запах, из-за запаха становится совсем немного не по себе, голова идёт кругом.       Мысли у каждого из них «это правильно», но сами не знают действительно ли всё так, как кажется. Осознать грехи, пойти за Отцом — всё верно, ведь, они сюда за этим и пришли: очиститься, стать новым «я», быть верными, понять грехи и искупить их. Только вот до этого никто их ни к чему не принуждал, не было никаких особых крещений в воде с какой-то жидкостью, эта блажь совсем не вызывала доверия. Они ведь здесь, чтобы спастись и быть спасёнными Иосифом.       Джун вздрогнула, когда к воде подошла Эмма — на ней было белое свободное платье, она была босиком, на улице не холодно, но руки Эммы были в мурашках, она вся дрожала. Иоанн протянул к ней руки, он мягко улыбнулся и тихо что-то сказал. Эмма, достаточно громко, но не совсем уверенно произнесла «мой главный грех — гнев, помогите мне очиститься». Она боялась касаться Сида, поэтому её руки висели по швам, Джеймс уже выглядела очень ослабленной, она словно совсем не дышала. Руки Иоанна задержались на её шее, он пальцами обвёл кожу, смотря в глаза девушке, а потом снова улыбнулся. Было ясно, что Сид делает это для отвлечения внимания, что произвести эффект неожиданности — Эмма была первой, кто вскрикнул из всех, кого сегодня крестили. Иоанн опустил её в воду, Джун видела, что его руки сильно сдавили её горло и когда вода над Эммой стала наполняться пузырями, девушка сделала шаг вперёд, но Иаков, стоящий перед ней, остановил её поднятием руки. В следующую секунду, Эмма вцепилась в руки Иоанна своими руками, сдавливая их пальцами и впиваясь в кожу ногтями — она задыхалась. Не понятно только: от долгого нахождения под водой или из-за того, что Иоанн её душит? Сид рывком поднял девушку. Он обхватил руками её лицо, пока Эмма тяжело дышала и хватала ртом воздух. Иоанн убрал с лица её волосы, чуть наклонился, чтобы видеть отчётливо глаза (насколько это было возможно в свете фар от автомобилей). Руки Эммы всё ещё касались его локтей, она всё также вонзала в его кожу ногти, взгляд её бегал, не задерживался на чём-то одном, а потом она словила взгляд Сида и замерла. Дыхание в секунду восстановилось.       — Ты очистилась, сестра, — говорит Сид, но так, что услышали все, стоящие за спиной. Иоанн прислонился лбом ко лбу Эммы, и сказал что-то ещё.       Эмма, на ватных ногах, вышла из воды и направилась к остальным — людям, стоящим в ряд, пропуская тех, кто ещё не подходил к воде. Взгляд её был пустой, затуманенный, она в какую-то секунду опустила взгляд на свои руки и замерла. Джеймс буквально шаталась от лёгкого дуновения ветра.       Лану топили дольше, казалось, что Иоанн хочет потопить всех верных Иакова, но он вытаскивал их ровно за секунду до смерти — Сид контролировал всё. Его касания были лёгкими и мягкими, слова тихими, расслабляющими, взгляд тёплый, не вызывающим паники — Иоанн и правда, настоящий вестник. Верен своей «работе». Луизу не держал в воде вовсе, опустил и поднял почти сразу, он также заботливо убрал волосы с её лица и улыбнулся. Вот только он ничего не говорил больше, единственная, кому он сказал что-то ещё — Эмма. И Джун солгала бы, если бы сказала, что ей не интересно. Интересно было всем, но не время сейчас болтать, да и Иаков слишком напряжён.       Старший Сид наблюдал за всем со сложенными руками на груди. Он хмурился и тяжело дышал, достаточно громко, чтобы дать понять Иоанну своё сопротивление его методам, но вестник игнорировал вздохи брата, иногда бросал на него взгляд, но ничего не говорил. Руки Иоанна коснулись последнего верного — Дерека — мужчина был уже давно в секте, по идее, прошло около трёх месяцев с начала всего, что происходит сейчас, так вот Дерек был с самого начала и он доказывал свою верность особыми способами: закрывал грудью Иосифа, стоял перед ним на коленях, громко молился. Мужчина был смиренным солдатом, теперь верным. Ему не страшно было доверить свою жизнь. Ладони Сида сомкнулись на шее мужчины и Иоанн, как и остальных, опустил Дерека в воду. Но по действиям было ясно — вытаскивать он его не собирается. Полная луна поднялась над горизонтом, освещая водную гладь, пока Дерек задыхался под водой, хватался руками за руки Иоанна и пытался за что-то зацепиться, чтобы вынырнуть, но Сид не позволял. «Креститель» держал его до тех пор, пока мужчина не перестал биться в конвульсиях.       Иаков резко выдохнул и провёл рукой по лицу. Он обернулся на Джун, Калеба и Макса и велел им жестом сесть в машину и не высовываться. Старший понимал, что это не конец и если сейчас же это не остановить — жертв будет больше. Калеб обернулся, когда услышал голос Иакова: строгий и резкий по отношению к младшему брату. И как только дверь автомобиля закрылась, к реке подъехал ещё один автомобиль.       Иосиф вышел из машины и медленными шагами, приветствуя солдат, склонивших перед ним головы, прошёл к реке и остановился, не заходя в воду. Взгляд младшего резко изменился, он смотрел на Иосифа, который протянул к младшему брату — Иаков отошёл в сторону.       — Я забираю своих людей, — не дожидаясь слов Иосифа, говорит старший.       Иосиф всё молчит, он смотрит только на младшего, а Иоанн смотрит на него точно провинившийся щенок.       На следующее утро, когда солдаты и верные проснулись, построились, позавтракали, Джун всё молчала, ничего не говоря ни Эмме, ни Лане, ни Логану. Она испытывала лёгкий страх, когда смотрела на своих товарищей, которые теперь совсем не те — другие, их будто подменили. Эмма утром сказала, что голова кружится, потом она сказала о ещё некоторых симптомах, но в принципе, её ничего не беспокоит. Да и Вера говорила, что головокружение и мигрень после крещения — нормально, оставалось только им верить.       — Он ведь убил его, — слышит Джун голос Макса за своей спиной, Миллер стоял рядом с Калебом и тихо что-то ему говорил. Мун подошла ближе и мужчины замолчали. — Ты же видела это, — говорит друг, когда смотрит Джун в глаза. Девушка кивает.       О Дереке никто не помнил, словно его никогда и не существовало. Будто бы он не ходил вот здесь совсем рядом, не толкал в бок, не защищал от выстрелов, не говорил громко и не клялся в любви Господу и Иосифу. Дерека больше не было. Верить в секту — одно, но смотреть как убивают товарища — другое. У тройки «не крещённых» всё не укладывалось в голове, у остальных же пазл прям сложился, они чувствовали себя хорошо, ну или почти хорошо.       Эмма собиралась отправиться в свою лабораторию, которую выделил для неё Иаков, но старший Сид её окликнул. Джеймс быстро подошла к лидеру и заинтересовано стала его слушать. Буквально через пять минут к воротам лагеря подъехала машина, из неё вышли два сектанта, а после и Иоанн. Младший Сид довольно улыбался, осматривая результат вчерашнего крещения, он только руки не потирал, так бы был точно похож на старую ведьму с бородой — Джун так показалось, она просто стояла в стороне чуть левее от Иакова, намывая стекло в окне.       Иоанн и Иаков куда-то отошли, но Эмма не сдвинулась с места. Девушка смиренно ждала следующего приказа. Когда мужчины вернулись, Иоанн взглянул на Эмму и провёл по её щеке рукой, а потом тихо что-то спросил, Джун снова ничего не расслышала. Джеймс кивнула ему и двинулась к автомобилю, точно зомбированная, следом за ней пошёл и Иоанн.       — Сэр, Эмму забрали в другой регион? — вдруг спрашивает Лана, вышедшая из здания.       — На время. — Отвечает Иаков. — Через пару дней вернётся.       «Надеюсь» — это Джун услышала точно.