Снегопад

      Джун не плакала.       Она стояла, опустив голову, наблюдая, как гроб с телом Калеба опускают в сырую, промокшую землю.       Джун не плакала. Она глотала солёные слёзы, пока родители её мужа что-то шептали за спиной.       Джун не плакала. Она слышала, как брат Калеба ругнулся в её сторону и лишь одна из сестёр попросила его замолчать.       Джун не плакала.       Она нагло врала самой себе.       Это было утро двадцать пятого февраля. Улицы Нью-Йорка совсем немного были присыпаны снегом, мороза не было, да и с неба падали не снежинки, а капли дождя. В тот день Калеб задержался на службе, пришёл домой лишь в четыре часа утра. Он рухнул спать к пяти. Джун проснулась в восемь, но на работу было не нужно, и она позволила себе, обняв мужа, поспать ещё пару часов.       Всё было в порядке.       Джун встала в десять утра двадцать минут, она умылась, поставила чайник и приготовила ингредиенты для завтрака: для себя и для Калеба. Приготовив, она какое-то время посидела в тишине, затем полила цветы и только после решила позавтракать.       Ароматный запах кофе пробрался в спальню, Калеб почуял запах и покрутил носом, он потянулся и перевернулся на спину. Открыв глаза, понял, что уже утро и, возможно, уже совсем не рано, а уже совсем обед. Он встал. Шаркая ногами по полу, Белл прошёлся до ванной, ополоснул лицо и только потом пришёл на кухню. Джун улыбнулась.       — Выспался? — спросила она мягко, поднимаясь, чтобы поцеловать мужчину в щёку. — Наверное, — пожав плечами, ответил Белл. — Я как-то не особо понял. Словно только уснул, — говорит он, приобнимая девушку за спину и пару секунд гладит.       — Я думала ты будешь спать дольше, — Джун вздыхает, — казалось, что выходного у тебя не было целую вечность. Постоянно на работу вызывают.       — Да, — он соглашается, после садится за стол и накладывает пока ещё горячие блины в тарелку. — Повышение хочется получить к середине лета, приходится много стараться.       — Ты и так много делаешь. — Джун садится напротив и тоже берёт пару блинов, она обмакивает один в клубничный джем. — Не ожидала, что получится так вкусно.       — Опять твои рецепты из тиктока?       — Ага.       Они друг другу лыбятся и передразнивают. После завтрака Калеб занялся стиркой, а Джун провела небольшую уборку на кухне. Всё было нормально. Джун любила, когда их выходные совпадали, ей нравилось, что Калеб дома, что Калеб постоянно рядом. Последние дни (месяцы) ей действительно его не хватало, было тяжело — это всё превратилось в постоянные переживания. Вдруг с ним там что-то случится, вдруг какой-нибудь безумец напрыгнет, выстрелит, убьёт. Джун накручивала себя постоянно, она не могла спать, а потом на работе еле ходила. Калеб извинялся за то, что всё так происходит, но финансовые проблемы сильно поджимали, было трудно, еды хватало, но Белл видел, как Джун нуждается в чём-то ещё. Несмотря на то, что она убеждала мужа всегда в том, что их квартира, что еда, которую они едят, в целом жизнь здесь — лучшее из того, что она могла себе только представить. После событий, которые коснулись их двоих — жизнь в Нью-Йорке — самый лучший вариант. И всё равно на эту ужасную прокуренную улицу, прокуренный дом, прокуренную уже даже квартиру. Наплевать. Они вместе. Они не в секте. Их никто не преследует и не пытается убить. У Калеба хорошая работа, у Джун не очень, но тоже имеет место быть.       Хотелось провести время вместе ещё и как только Джун включила какой-то фильм, Калеб взял закуски, его телефон затрезвонил. Громко и так мерзко из другой комнаты. Поднявшись и поставив закуски на небольшой столик, Калеб быстрым шагом пошёл в спальню. Джун слышала лишь отрывки фраз, но этого хватило, чтобы расстроиться.       — Милая, — Джун закатила глаза, когда увидела, что Калеб приоткрыл дверь и уже надевал свою белю рубашку, а сверху портупею для оружия. — Срочно. Что-то произошло, но это ненадолго, я обещаю.       — Хорошо, — она ничего не хотела больше говорить. Ругаться тоже не видела смысла. Калеб хотел повышения — Джун не хотела ему препятствовать. Он же старается для их будущего.       У двери пока Калеб обувается, Джун стоит у стены, наблюдает так, словно пытается запомнить, как выглядит Калеб сейчас.       — Всё. Скоро буду. — Делает шаг с коврика у двери, целует её в лоб и какое-то не двигается, прислушиваясь к тишине в их доме.       — Люблю тебя.       — Люблю.       Дверь за Калебом закрылась и Джун вернулась в зал.       Калеб не любил такие рабочие дни. Внезапные рабочие дни. Ему приходилось выезжать посреди ночи, рано утром, поздно вечером. Ему обещали, что это временно, но выше только детектив. Должность детектива престижна и намного рискованнее, более загружена. Там совсем не будет свободного времени. Там Калеб совсем не сможет видеть Джун будто бы.       Разузнав куда они направляются, Калеб забрался в машину и пристегнулся. Он проверил всё оружие, настроился на работу и коснулся нагрудного кармана рубашки, где была спрятана их совместная фотография с Джун. На заставке телефона тоже стояла жена. Калеб оставил мобильный в машине. Его коллега кинул взгляд на экран телефона, когда тот загорелся из-за взаимодействия.       Они вышли из машины вслед за остальными.       — У тебя красивая жена. Говорил уже, да? — вдруг говорит Гарри. — Я вчера здесь был, осматривали уже всё, зачем нас выперли ещё раз — не знаю.       — Я был здесь позавчера. — Игнорируя комплимент в сторону жены, говорит Белл. — Возможно, что-то случилось снова.       Мужчины окидывают взглядом большой особняк, в котором не так давно произошло убийство. Это был заброшенный дом, там часто обитали бомжи и наркоманы, все они почти никогда не буянили, да и даже если буянили, то их трудно было услышать. Иногда во время патруля кто-то слышал крики и вызывал полицию, но к приезду сотрудников правоохранительных органов все разбегались.       Не так давно здесь подростки нашли труп. Парень вроде как повесился по изначальной версии, а потом, после нескольких экспертиз, оказалось, что его убили. Трупы начали находить снова и снова. Сперва они были подстроены под самоубийства, но видимо, убийца, поняв, что его раскусили, стал оставлять трупы просто так, а затем и вовсе — особняк стал местом преступлений. Всё это было длилось ещё не так долго, чтобы бить тревогу и вызывать ФБР. Пока что справлялись своими силами. Ну или просто нагло врали, что справлялись.       Калеб был в себе уверен. Ему не впервой держать оружие, о его прошлом никто не знал, да и Калеб не хотел, чтобы кто-то знал. Он рассказывал, что умеет стрелять из такого количество оружия только потому, что его дед любил и умел, и учил Калеба почти с самого детства. Впрочем, это было частично правдой.       В доме было тихо. Лестница скрипела под тяжёлыми шагами других сотрудников, Калеб и его коллега обследовали первый этаж уже в сотый раз за неделю. Калебу показалось, что он увидел какой-то свет в окне небольшого гостевого домика на территории участка через окно на кухне, повернулся и нахмурился, замирая на месте. Света не было. Не было никаких мелких огней. Ничего. Всё было тихо. Вниз спустился детектив и остановился рядом с Беллом.       — Что заметил? — он спрашивает.       — Показалось, — пробормотал и шагнул дальше.       Тишина напрягала. По сути, Калеб размышлял уже, сюда бы с собаками, прошерстить всю прилегающую территорию и лес за ней. Там, возможно, хижина или какая-то менее заметная постройка, а может преступник прячется где-то перед носом. Собаки бы точно это почуяли. Предлагать свои варианты Белл не стал, его бы всё равно никто не послушал, да и не попытался бы услышать. У Калеба есть те, кто его слышат, но здесь их нет. К этому делу они не имеют никакого отношения.       Сложно было сказать, что именно пошло не так. Послышался грохот, затем крик, выстрелы. Кто-то быстро спустился по лестнице вниз, выхватил пистолет у детектива, который совсем не был защищён, выстрелил ему в ногу, а затем сделал ещё один выстрел в сторону кухни. Туда, где стоял Калеб.       Странно или нет, как в сюжетах тех самых детективных сериалов, которые так любит Джун, пуля пронзила горло. Она словно летела именно в него, и даже если бы он увернулся — пуля попала бы прямо в цель.       Джун звонила Калебу примерно сорок раз. Она оборвала телефоны всех его коллег, все говорили одно и то же — ушёл на дело с остальными, когда вернуться — неизвестно. На часах уже три часа ночи. От мужа ни слуха, ни духа. Сердце колотится, тревожность слишком дикая, чтобы быть беспочвенной. Она ходила из стороны в сторону, набирала номер опять. Джун ненавидела этот день и эту ночь. Она заснула к утру, когда сил просто не осталось.       Телефон Калеба перестал разрываться от звонков в служебной машине.       Гарри забрал его из машины и положил в карман, чтобы после передать Джун.       Джун вызвали в участок, а что было дальше она не помнила.       Дальше был только шум в ушах.       Родители Белла, которые так приезжали в гости (читайте: не приезжали) только по каким-то праздникам и то не всегда, примчались быстро. Но Джун никто не утешил. Когда Калеб представил её им впервые, они хмуро на неё глянули, а после даже не разговаривали. По квартире Мун ходила трупом, таким же, как и Калеб лежал в морге, пока его подготавливали к похоронам.       Только сестра Белла оказала Джун поддержку. Она сидела какое-то время рядом с ней, гладила по спине, говорила, что никто не вечен, а Джун задыхалась. Она потеряла смысл. Она обрела его в секте, потеряла, затем снова обрела, полюбила и разбилась. Сейчас ей хотелось вернуться назад.       Джун не плакала. Это всё ложь. Она смотрела на Иакова перед собой, а лидер слабо улыбался.       — Правильный выбор.       Плакать было запрещено.