Echoes

      По-быстрому перекурив, на руки поднял её бережно, нежно. До квартиры донёс как хрустальную, боясь обычно чуткий сон потревожить.       — Заходить не буду, — хмыкнул Лас, отпирая замок моими ключами.       — И не приглашал, — равнодушно ответил.       Когда Хлоэ в машине уснула, брат на дерьмо изошёлся. На чём свет весь стоит меня клял. Что на всех наплевал; ему карьеру и жизнь обосрал. Был в гневе за мать и за то, что во всё это пришлось из-за моей дикости встрять.       И всё равно слова летели мимо. Я же смотрел только на неё: голова на моём плече доверчиво покоилась, пальцы наши крепко были переплетены, как будто и во сне цеплялась за меня. Будто боялась… что снова исчезну.       Ласло голос срывал, а я, как болван, лишь зло шикал: «Не разбуди. Только, блядь, не сейчас». Потому в полемику не вступал, хоть и ответить мог, да так, что навек бы врагами остались. Но ради неё промолчал. Впервые, может, за… хрен знает сколько лет.       В приоткрытую дверь шагнул осторожно, носком берцев её подтолкнув, чтобы нормально открылась, и спящую Хлоэ не задела случайно.       — Мы дома, кошка, — тихо-тихо произнёс и против воли улыбнулся.       Добрёл с ней до кровати и на мятую простынь уложил аккуратно. Туфли — до пизды дизайнерские, Лабутены, или что там девки носят, — стянул и на пол неподалёку небрежно отбросил. Найденным в шкафу пушистым пледом фигурку хрупкую заботливо укутал и, рядом усевшись, по предплечью, еле касаясь, подушечками пальцев ласково провёл.       Потом наклонился, чтобы губами щеки докоснуться… И замер. Давным-давно позабытое чувство накрыло волной — с головой. И даже озноб пробежался по коже.

・・・ ∞ ・・・

      Лет десять назад, когда от очередной выходки отца удирала, со сбитой дыхалкой вломилась в мой двор. Я у гаража тогда стоял, с байком возился. И с места не сдвинулся — только взгляд поднял.       А она — сразу к качелям. С ногами залезла, руками прикрыла лицо. И, кажется, всхлипнула тихо… Или мне показалось? Да хер его знает. Не вспомнил.       Спрашивать, что случилось, не было смысла, как и жалеть. Просто бросил своё занятие, к ней подошёл, рядом сел и крепко обнял. А Хлоэ… прильнула доверчиво, наши пальцы сплела и голову устало к плечу моему прислонила… Да так и уснула.       Смеркалось тогда.       Мы не были вместе. Она не любила.       Но отпускать не хотел. Да и не было смысла, ведь если загул у родителя, то скрыться из вида ей было явно разумнее.       Спрятал в объятиях, и долго вот так просидели. А позже, как зябко на улице стало, на руки поднял и в комнату свою потащил. Тоже аккуратно, как сейчас. Тоже бережно. Тоже боясь разбудить. Тоже помня, что спит Хлоэ чутко.       Вот так же укрыл: заботливо, нежно. Себя не пересилив, чмокнул в щёку. С лёгким нервяком внутри, что от жеста такого проснётся. Испугается не гнева отца, а меня. Того, что между нами зарождалось… и обратно уйдёт. Туда, где опасно.       Сам рядом же сел. Любовался… и песню писал, пока кошка — ещё не моя — мирно сопела, красивые локоны раскидав по подушке.       … Ту самую песню, что канула в лету. Ту самую песню, что, возможно, когда-то нашла.

・・・ ∞ ・・・

      Вернулась реальность не сразу. Тогда только, когда плечи хрупкие повело чуть от вздоха глубокого, и когда губы пухлые дрогнули, будто вот-вот что-то скажет во сне.       Для себя нетипично — совсем по-дуракци — в мягкой улыбке расплылся.       И в тишине, совсем не давящей, времени провёл ещё немного. Последил, как спала нетревожно…       А затем, аккуратно поднявшись, настежь окна раскрыл и воздух свободы вдохнул. Пахло улицей. Жизнью. Ну… или просто сквозняком — хер его знает. В тот момент было всё равно. Лишь бы не больницей. Лишь бы не полицией. Лишь бы только с Хлоэ. Самой Хлоэ. Дома.       И только под струями душа осознал… как сильно заёбся. Как нервы знатно помотались, пока вердикта ждал. Сколько часов провёл, в потолок камеры глазея, заново всё прокручивая, пока не притупилось. Пока злость не сменил холод. Пока холод не превратился в усталость.       Мелкий Вьера ну… нормальным малым, походу, оказался. Суеты наводил, авторитетом давил, чего ещё там отчебучивал! Но задницу мою прикрыл, и один только Бог знал, чего это Ларсу стоило. Конечно же, всё сделал не потому, что я такой пиздатый, и вряд ли даже из желания папаше насолить… а просто виды на Хлоэ имел, а потом, когда осознал, что не светит, по-дружески к ней прикипел, ведь и она из всякого дерьма его тянула, пусть и дерьмо было в масштабах иных.       Коп тоже чем-то в процессе всяко рулил, куда без него? И актёр этот, ну как-его-там… безучастным к вакханалии всей наверняка не остался.       Но главное… главное — Хлоэ.       Всегда пробивная была, хоть десять лет назад и считал, что однажды не вывезет. А тут… оправиться сама не успела, на хрупкие плечи груз весь взвалила, хуёв напихала ораве своей, на хвосты павлиньи каблуком наступила и, мать её, сделала так, чтобы во что бы то ни стало сухим вышел я из воды.       А чувствовал я… даже не благодарность. Не просто тепло и банальное облегчение, а безмерная гордость брала. Такая, что в груди жгло почище, чем тогда. Там. В Оазисе прóклятом.       Моя женщина. По всем мыслимым и не очень параметрам.       Вода продолжала струиться. Шампуня потратил с полфлакона, наверное, геля для душа — почти всю бутылку. Отмыться хотелось, не только буквально. Как будто могло помочь. Как будто можно смыть всё это — бензин, гарь, её слёзы, которых весь месяц не видел, но знал наверняка, что были.       Из ванной вышел в неглиже, так к ней и отправился.       И даже не собирался башку забивать вопросом «Что дальше?». Все размышления — завтра. Сейчас — только она.       На кровать буквально рухнул, под плед спешно забрался и Хлоэ в объятия крепкие втянул.       Чуть щурясь, глаза приоткрыла.       — Ты… когда-то… вот точно так посмотрела. Спросонья, — заговорил тихо я, расплываясь в дурацкой улыбке. В груди защемило… — И всё. И пропал. Окончательно.       — Я долго спала? — слегка хрипло спросила.       — И мурлыкала так же… — голову набок склонив, сказал ласково и большим пальцем к румяной щеке потянулся.       Она было встать хотела бог весть зачем, но, не позволив и двинуться, на месте сдержал стальной хваткой.       — Дай хоть переодеться, — выдохнула возмущённо.       — Не-а. В этом доме не переодеваются. Только раздеваются, — ухмыльнувшись довольно, под пышную юбку ладонью полез. — Здесь, типа, свои правила, кошка.       — Шейд, — вздёрнув бровь, предупредительно протянула.       — Кошка, — в той же интонации ответил.       Кожи бархатистой коснулся и от колена по внутренней стороне бедра выше повёл.       — Шейд… — осипше вновь выдавила, уже не так убедительно.       — Кошка, — напористее повторил.       И, больше не медля, подмял под себя.       Хлоэ лишь охнула, не в силах сдержать тихий стон. Поддаваться мне, конечно, прям сразу не хотела — из вредности, но на каждое прикосновение предательски податливое тело быстро откликалось.       Пульс ускорялся, будто на разогреве, сбивалось дыхание. И мурашки… мурашки по коже ползли.       Капитулируя, пухлые губы к моим потянулись.       — Наскучался, — в поцелуе низко зарычал и снова скользнул по бедру.       — Фатин разорвёшь! — выдала угрожающим тоном, когда коленом юбку платья к матрасу неаккуратно придавил.       — Похуй, новое купим.       И, не церемонясь, — не после месяца в разлуке, — слои ткани задрал и придвинулся ближе. Во влажное кружево вжался и, теряя терпение, прикусил лебединую шею.       — Ноги на спину закинь, — просипел, будто и правда выбор предлагал, которого у неё, конечно же, не было.       Грудь её возмущённо вздымалась, но взгляд потемнел. А сдавшись, лишь только кивнула, и в волосы мне коготками зарылась. Поцеловала. Даже не крепко, а насмерть.       — Кошка, так, как ты любишь, прости, не в первый заход…       И, сдвинув намокшую ткань, без прелюдий вошёл.       Хлоэ всхлипнула, бёдра сильней по бокам моим сжала, а через секунды спешных движений — уже застонала.       — Как же сладко звучишь… — голосом, полным восторга, признался на ушко.       И вправду с ума сводила, мой разум нахер высылая.       — Чуть… медленнее, — сбиваясь, прошептала.       — Блядь, кошечка, — нетерпеливо в ответ прорычал. — Я тебя просто сожру сейчас… и все дела.       Но всё же притормозил. Но не из её прихоти, а чтобы под спину ладонью забраться и, нащупав замочек на молнии, вниз потянуть. Хлоэ сговорчиво выгнулась, а хренова штука заела. Так дёрнул сильнее… и нахер сломал.       — Я убью тебя, — зло констатировала сквозь содранный стон.       — Ладно-ладно, убьёшь. Сначала дай посмотрю на тебя без тряпья, а потом уж и сдохнуть не страшно, — хрипло выдохнул и платье поспешно стянул. — Хотя нет, слишком рано… Я ещё не трахнул тебя в каждом углу этой квартиры, как минимум…       — Заткнись? — возмущённо фыркнула и задвигала бёдрами снова.       — Ты мокрая, просто пиздец, — прошептал восхищённо.       — О господи, — закатив глаза, резко навстречу качнулась.       Двигаться плавно не выходило никак, да не особо я и пытался, и Хлоэ тоже не против была.       — Сзади хочу… — моляще шепнула.       А просить дважды ей никогда не было нужно.       В момент развернул и, за талию к себе притянув, губами к румяной щеке прикоснулся.       — Ты снова в моей постели, — самодовольно хмыкнул на ухо, — у стенки развязно стоишь…       После неё именно так — никогда. Из принципа. Будто если бы другую в такой позе, в своём доме трахнул — Хлоэ бы предал. Или во всяком случае… память. О нас.       Указательным пальцем провёл вдоль пупка и к груди. Упругий сосок подцепил, покрутил, и двинулся выше — к губам.       Она же — вторую фалангу с силой прикусила.       Я — шумно выдохнул, вдавил к стене резче. Быстрее. Сильнее.       А Хлоэ… на этот раз вскрикнула.       — Кошка, блядь… — просипел еле как, чувствуя, что к концу подошёл. — Не продержусь.       Разочарованно всхлипнула, когда оторвался. Прямо на простынь сперму спустил.       Но, не позволив Хлоэ остыть, на спину её опрокинул и стройные ноги на плечи к себе уместил. Дыханием явно обжёг, а потом языком погрузился.       Она охренела.       И я охренел.       Но с жадностью вгрызся. И сам простонал.       А Хлоэ, в предплечье моё коготками впиваясь, голосу звонкому волю дала.       — Люблю тебя, кошка, — на миг лишь прервавшись, хрипло сказал.       Взволнованно пальчики затылка коснулись, чтобы направить, и раскатистый вскрик, ещё громче, от стен отскочил.       — Сильней, — чуть не всхлипнув, потребовала.       А мышцы на бёдрах уже напрягались, готовя хозяйку к разрядке.       Слегка приподнял… и мелкую дрожь её ног ощутил. Резко вперёд подалась и вспыхнула тихо, моментально зажавшись.       А я — ещё языком.       И сдалась.       Колени шире раскрыла и, в плечи вцепившись, выше к себе меня потянула.       — Раздавлю, — усмехнулся и плюхнулся рядом. На грудь к себе уложил и в макушку выдохнул шумно.       Сердца колотились, будто в агонии бились.       Мы дома. Мы вместе.       И всё… хорошо.       — Серьёзно дуешься? — усмехнулся, показав кивком на платье.       — Дуюсь, — подтвердила обиженно. — Мне в чём на улицу теперь прикажешь выйти?       — Не выходи. И не одевайся желательно. Даже в мои шмотки, — довольно сказал и огладил точёную талию.       — Похоже на похищение, ты в курсе? — выгнув бровь, уточнила.       — Ну так надбавят пускай, — попытался пошутить, но только хуже сделал. Язык почти к нёбу прирос, и снова исправить попробовал: — Энергетика у тряпки этой херовая, а? Ты в ней на суде была. Порвали — и нахер!       Помрачнела. В воздухе, с минуту назад ещё невесомом, напряжение резко сгустилось.       — Шейд, — многозначительно вздохнула. Помолчала недолго, явно что-то обдумывала. А позже голос, любимый, но будто чужой, чуть смягчившись, раздался: — Ты… как ты вообще?       — Как я? — понял, вообще-то, что имела в виду, но предпочёл умолчать. — Как могу быть, когда всё позади и ты рядом? Ещё с полгода назад об этом мечтать не смел. Мне… как никогда хорошо, Хло.       Ногтями вновь во внутреннюю сторону ладони вонзилась, сжимая кулак. Я опять разомкнул, качнув головой.       — Что за новая привычка? — нахмурившись, спросил я и хрупкую руку к глазам притянул.       Рубцы-полумесяцы пол-ладони венчали.       — Чёрт, мы чуть не сдохли в Оазисе, потом по больницам, а оттуда… — выплеснула резко и замолчала, руку свою у меня вырывая.       Только внимательным взглядом впилась.       — А оттуда — сюда. Домой. С тобой. Насовсем, — успокаивающе я произнёс.       Хлоэ нахмурилась. Задумчиво взор отвела.       — Послушай… — тихо-тихо сказала. — Мне, чёрт, важно не просто знать, что ты меня защитил… А как ты сам. Самочувствие! Моральное состояние! Мне это правда нужно! И я не собираюсь прикидываться, что ничего не было! Домой, со мной, насовсем… соглашусь! Но…       — Хлоэ… — будто утихомирить пытался, нежно произнёс и сильнее прижал за плечи к груди.       — Какого чёрта ты упрямишься? — внезапно завелась. — Было бы мне наплевать, я бы вообще… остался бы ты за решёткой! Неужели так сложно просто рассказать? Я… я месяц с ума, блядь, сходила!       — Кошка, — ласково проговорил и макушки поцелуем протяжным коснулся. — Устал. Но… правда всё. Морально заебался, ну куда без этого? Не на курорте побывал… И веришь? Если ради того, чтобы вот так мог лежать с тобой в постели, нужно было пройти всё заново, прошёл бы, не задумываясь.       — Мы… — она звучала, будто совсем растерялась. Впрочем, наверное, так и было. — Я не понимаю… мы… не обсуждали ничего… всё как-то так… сразу. Да и вместе не жили до… этого всего. А оно… само собой…       — Ты сомневаешься? — без обвинений, спокойно спросил.       — Нет! — как-то даже будто испуганно вспыхнула.       — Сама сказала, что домой, насовсем, согласна. А я другого не хочу. Нет. Всё. Хватит. Мы и так десять лет проебали! — выпалил и челюсть крепко сжал. А заодно её. В объятиях.       — Подожди. Не о том… — мотнула головой. — Я хочу знать! И чтобы не только ты меня опекал, как маленькую…       — Ты и есть маленькая.       — Не перебивай! — повысила тут же голос.       — И я обещал всегда о тебе заботиться. Мои проблемы — мои. Твои — тоже мои. Точка. Так всегда будет, Хлоэ. Что бы ты там ни говорила, как бы ни пыталась убедить меня в том, что не нужно этого делать, — спокойно заверил. — Я иначе… без этой настройки — не я.       — Я знаю, — наконец сдалась она. — И… в том числе за это и полюбила тебя, наверное. Тогда, в шестнадцать…       — Я — раньше, если это тебе интересно, — слегка усмехнувшись, спокойно сказал.       Так странно… так просто всё стало. Впервые не о чувствах говорили, а о данности. Как о чём-то, с чем срослись за все годы, с чем жили вдали друг от друга. Зачем-то с другими пытались…       — Просто расскажи мне… не закрывайся. Мне важно, — чуть ласковей произнесла. — Тебе было страшно? В Оазисе… Там.       — Было, — честно признался. Плечами пожал.       — Я не помню, как всё произошло, — шумно вздохнула. — После того, как… как пообещала тебя любить. Всегда… Шейд, блядь, ты прощался… — Хлоэ съёжилась, а я сильнее стиснул объятия.       — Нет, я просто самоутверждался, — успокаивающе протянул и чмокнул в макушку.       — Ты можешь не ёрничать?! — она с силой шлёпнула меня по груди.       — Кошка, ты чего такая дикая? Опять лапкой замахала, — усмехнулся я, демонстративно место удара потерев.       А потом на бок повернулся, сдвинув её с себя, да так, чтобы глаза наши встретились. Долго смотрел. Как со слезами, норовящими брызнуть на щёки, боролась. Как губу поджимала…       — Всё обошлось ведь… — тихо протянул. — Всё закончилось, Хлоэ… ты слышишь?       Она веки прикрыла и шумно сглотнула.       — Помню только… как суета вокруг, а ты… не рядом. Кларенс с Дэмом что-то там кричали, фанатик… как его скрутили. Откуда там взялся? — риторически спросила. — Ларс Дарко с поводка отцепил. А я на асфальте сидела и во всё горло твоё имя орала, всё ещё задыхаясь…       Хотелось, больше всего на свете хотелось сказать, чтобы душу себе и мне не рвала воспоминанием этим. Чтобы с пеплом Оазиса вместе там всё и схоронила, забыла, стёрла из памяти… Но чувствовал, что выговориться ей вдруг стало жизненно необходимо. А потому слушал. Не перебивал.       — Я так испугалась, что потеряла тебя… насовсем, не как тогда. И это было куда хуже! Как жить должна была бы, если бы? Как… без тебя? Когда я только наконец поняла, что без тебя в жизни — той жизни и не было. Белый шум… А ты… всё изменил, — всё же всхлипнув, резко вперёд подалась и в объятиях горчащих чуть не задушила. — Чёрт, Шейд, я и сейчас не знаю, правда ли это, не сдохла ли я там, если даже как ты пахнешь, не чувствую…       — Тише, — ещё сильнее в ответ прижав, прошептал. — Живые… мы оба живые. И это ты меня вывела, — тихо сказал, а она сквозь слёзы выпытывающим взглядом на меня посмотрела. — Наверное, это был почти конец… Но я не свет в тоннеле видел. А тебя.       Хлоэ вздрогнула и замерла.       — В смысле? Я… Дарко тебя нашёл… — сбивчиво протянула.       — Это… было странно, Хло, — без бахвальства произнёс. — Помню, как перестал чувствовать тебя рядом, а потом на пляже оказался, — неоднозначно усмехнулся ей в лицо. — Ты навстречу шла…       Уловив в серых глазах недоверие, пригладил мягкие волосы и несмело продолжил:       — Понимаю, как странно звучит, но это правда так было… мерещилось. Или нет, я не знаю. Сказала, что в прошлый раз тебе только песню оставил. О которой ты знать не могла, — грустно улыбнувшись, пальцами едва касаясь, по спине погладил. — И что сейчас только песни оставляю. И это не по-рокерски.       Руку спустил к ягодице, наш первый раз вспоминая.       Но она сильнее вздрогнула. Резко отпрянула и шумно сглотнула.       — К…какую песню? — уточнила, запнувшись.       — До того… как я исчез… — тихо поделился, — когда ты уснула на качелях, и я перенёс тебя домой… Тогда смотрел на тебя, спящую. Пообещал себе, что сделаю всё, чтобы ты всегда вот так безмятежно спала. Тебя ведь каждый шорох будил! Малейший шелест фантика от леденца на другом конце комнаты… Проезжающая за окном машина. Да даже неслышимый звук полива у соседей! Думаешь, не помню? — хмыкнул я и горько усмехнулся. — До каждой мелочи помню, кошка. До мельчайшей детали. А тогда отрубилась у меня на плече. И носом даже не повела, когда переносил тебя в кровать. Когда укладывал… как сегодня, в общем. Той ночью сам уснуть не мог. Не хотел. Писал.       — Спи, кошка… и пусть не тревожит свет, — всхлипнув, промурлыкала. — Я рядом, а страха и боли… нет.       Теперь и я дёрнулся. Замер. А по её щекам покатились слёзы — уже градом.       — Я буду с тобой, даже если молчу… — запинаясь, напевала. — Так будет всегда, потому что хочу.       — Знаешь, — ошарашено выдохнул.       — Я дома у тебя была… Тогда. И когда нашла лист с этим текстом… исчёрканный, помятый слегка… Хранила, как реликвию. Думала, — нервно хохотнула, — что это могла бы быть идеальная колыбельная для нашей с тобой дочери. Когда-нибудь… когда-то я хотела, чтобы она у нас была.       — Десять лет пытался повторить, но… не получилось, — сглотнув, рассказал. — Именно так, как там было… не смог.       — Постой, мы говорим не о песне! — протестующе Хлоэ утёрла глаза. — А о… о том, как…       — Ты. Это была ты. С этим самым чёртовым листком исчёрканным в руках. И тоже… говорила о детях, — на миг замолчал, не желая развивать эту тему и дальше. Не сейчас. — Ты мне маску ту ебаную впихнула в руку, заставила к лицу прислонить, отчитала, что я не дышу.       — И правильно сделала, — губу поджав, парировала.       — Кошка… — тихо произнёс и снова к вырывающемуся сердцу прижал. — Давай забудем. Про пожар, про смерть… Жизнь дальше. Жизнь. С чёртовым домом в проекте, как ты когда-то хотела. С колыбельной песней для дочери, которую маме её сосунком написал. Всё позади. Мы выжили…       — Выжили, — вторила Хлоэ. Полной грудью вдохнула.       — О. Кстати! Носом вот твоим займёмся, врачей обойдём, — за возможность перевести тему радостно я ухватился. — Поди ведь даже не обследовалась, пока в планах по вытаскиванию бывшего из-за решётки погрязла, а?       — Бывшего? — она выгнула бровь и, придвинувшись, с силой укусила меня за предплечье.       — Ну звучит драматичнее, — рассмеялся я. — Но по врачам точно не ходила!       — Не ходила, — согласно вздохнула. — Теперь времени — вагон… поэтому… пока работу не найду, и правда, наверное, стоит обследоваться. Что духи любимые не пахнут — пережить можно. А вот твой запах… без него…       — Какие комплименты, — хмыкнул я и к шее манкой с настойчивым поцелуем склонился.       — Да! И не смей в следующий раз трахать меня так, будто мне не важно, что с тобой происходит, — шикнула Хлоэ.       — Не буду… — сказал невнятно, по плоскому животу рукой заскользив.       — Ну-ну, — закатила она глаза.       — Да, а что с твоей должностью, кстати? — почти заинтересованно я спросил.       Нет, это и правда было важно… но сейчас больше манили изгибы любимого тела.       — Шутишь, да? — поморщилась она. — Чтобы я, после всего… к шоу-бизу на шаг хоть? Ну нет. Нет! И вообще, за грехи твои все… как сяду тебе на шею, и будешь сам меня обеспечивать!       — Да не вопрос, — ухмыльнулся. — Только на лицо, Хло…