Echoes

      Квартира встретила нас хорошо поддатых и, несмотря на всё приключившееся сегодня дерьмо, до одури счастливых, тишиной.       После согласия Хлоэ мы вскоре упали в такси, вот только до дома доехать было не суждено: в пробку из-за какого-то там ДТП встали в мёртвую, и Хло предложила прогуляться пешком, а я затею эту поддержал. И похер нам было, что шмотки винищем испорчены, похер, что вечер не сильно уж тёплый был. Я на Хлоэ намотал её палантин, ещё кожанку свою на хрупкие плечи накинул — хоть и возникала, сопротивляясь всеми конечностями. И, только убедившись, что она не замёрзнет, за руку взял, и мы к дому выдвинулись. Всю оставшуюся дорогу — а это было неблизко, мили с четыре, — мы от места высадки шлёпали, то и дело заливисто хохоча над воспоминаниями, что в головах фонтанировали. Попутно шампанского захватили, бутылки три в общей сложности, наверное, всадили: одну, не успев толком почать — выронили и разъебали, ещё больше с этого ржали; пошли ещё за одной, оттуда сколько-то отпили и проходящим мимо студентам отдали, когда те узнали меня и что-нибудь подарить на память о встрече затребовали, — их в другой бы ситуации послал, но не сегодня. Следующую мы с Хло выпили уже сами, сидя в сквере; потом опять мало было, ещё бутылку прихватили. Только её прикончив, на свою улицу вырулили и заторопились к себе — наперегонки побежали, Хлоэ ради такого случая даже туфли скинула и мне всучила. Я, как истинный, бля, джентельмен, спорить пытался, чтобы обулась обратно настаивал, но кошка наотрез отказалась, ещё и отчитала, что веселиться мешаю! Пришлось самому разуваться и стопы изящные в свои лыжи (как Хлоэ сказала) заставлять обувать, туфли её тащить, пока она в моих кроссах меня обгоняла.       — Алекса, включи музыку, — с порога колонке повелительным тоном сказал, как только мы, запыхавшиеся, ввалились в прихожую.       По гостиной полилась какая-то мелодия, а мы, переглядываясь и глупо смеясь, отдышаться пытались.       Лабутены её — точно они, с красной подошвой, Хло различать научила, — у двери бросил небрежно, а кошка моя бровью не повела и даже в варварстве не обвинила.       — Оставь ты уже духи свои! — потребовал я, и Хлоэ наконец согласилась, на тумбу при входе их водрузила торжественно. До этого момента — из ладошки не выпускала, даже в карман убирать не хотела — прям ни в какую.       — Я с тех самых пор такие не покупала, слишком было… слишком, — с лёгким привкусом ностальгической горечи она произнесла, но потом улыбнулась. — Ты тоже теперь пахнешь как и я десять лет назад, — хихикая, в меня носом уткнулась, шумно вдохнула.       — Вылила на меня полфлакона, не меньше, — глаза закатив, недовольно изрёк.       Кошка моя духи на свет подняла, прищурилась, придирчиво рассматривая содержимое ёмкости, и запротестовала:       — Нет примерно одной восьмой, не наговаривай! — фыркнула и плечами невинно пожала.       — Замечательно. Из ста миллилитров. Всего лишь, — языком цокнул язвительно. Но потом рукой махнул и в улыбке ответной, чересчур довольной, расплылся.       — Вернул мне меня, — пролепетала ласково, голову набок чуть наклонив. — Я с тобой живая, я снова живая, и это совсем не о запахах… хотя о них тоже. Но… теперь я — это я, а не та, кого все эти годы строила. Господи, как же мне хорошо… я дома, Шейд, я с тобой дома…       — Хлоэ… — больше ответить что, я не нашёлся, только шумно сглотнул.       И сам чувствовал то же. Вот прямо один-в-один. Снова живой. Снова всё правильно. Настоящее. Светлое. До мурашек как надо. И… дома. Дома.       — Чёрт, мы выглядим как… — в зеркало глянув, Хло ярко зарделась, тоном — с цветом пятна на платье слилась. — Переодеваться! Срочно! Нас в таком виде…       Меня в гардеробную поволокла, с облаков откуда-то спустила, попутно сетуя на неловкость официанта, расстраиваясь, что вина того сегодня не выпила, но ни слова не говорила о том, что тряпку жалко было.       — Расстегни, — командным тоном сказала, как только мы оказались среди стройных рядов тряпья — моего и её, и я с нескрываемым удовольствием принялся за молнию на платье.       — Переодеваться, да? — ехидно спросил, прикусив шею манкую. По ней языком провёл.       — Мы в бар собирались! И собираемся! — строго напомнила Хло, мурашки свои игнорируя напрочь. — Поэтому переодеваться! Ибо если сейчас разденемся, дальше из дома точно не выйдем.       — А кто сказал, что надо? — хрипло, почти в ухо, шепнул. — Я вообще против выходов, если тут ты.       Если мы вместе дома.       До меня, бля, только сейчас начало доходить, как жизнь круто повернулась за последние два месяца. И если, чтобы к этому моменту прийти, ещё раз Оазис спалить бы пришлось, да хоть город весь разом, хоть весь Земной шар, — без сомнений и сожалений бы сделал. И сделаю, если потребуется. Но больше… никогда, никогда не отпущу часть себя от себя.       — Вот именно! Я тебя знаю! — выдала и, насупившись обиженно, засопела. — Надо! Собираемся!       Хлоэ грудь прикрыла рукой и, переступив через платье, безнадёжно испорченное, что на пол уже соскользнуло, небрежно, уверенно к вешалкам продефилировала.       — Рубашек, надеюсь, в загашнике больше нет? — закатив глаза, уточнил на всякий пожарный.       Долго ещё припоминать планировал то, как меня вырядила, чтобы только морды когда-то моим утереть. Я так план её в итоге и не разгадал, в упор не понимал, при каком хере там рубашка была, но кошка моя довольна осталась, а ради этого — всё в жизни готов был стерпеть.       — У меня тоже на них, кажется, теперь аллергия, — беззаботно Хло бросила и плечами пожала невинно. — Просто одевайся во что хочешь, и поехали!       С мазохистским наслаждением ткань дёрнул, не парясь о вырванных этим движением пуговицах, — те рассыпались, о ламинат перестукиваясь. И это, бля, ухмыльнуться заставило.       А потом на неё посмотрел… «Я согласна» вновь в черепушке отбилось.       — Кошка… неужели ты правда навсегда моя? — голосом севшим спросил и в мгновение снова рядом оказался, за талию хрупкую к себе притянул и, вопреки тому, что определённо Хло ожидала, просто губами коснулся волос, не пробуя даже пристать.       — У меня ещё есть время передумать, — в шутку перевести попыталась, но, завидев в зеркале мой взгляд — не клоунский, не хитрый и не ехидный, как обычно, а очень даже серьёзный, и сама посерьёзнела. В объятиях моих развернулась, ладошкой коснулась тату на груди и тихо сказала: — Навсегда. И всегда была.       — Люблю, — всё, что выдохнул, перед тем, как поцеловать, но не с животным напором, а трепетно, что для меня раньше было совсем не типично, а с ней… периодами в норму входило.       Процеловались мы не сильно-то долго, потому что в итоге, конечно же, невинным поцелуем ограничиться не вышло, а вот это как раз-таки было уже ожидаемо.       Настрой у нас у обоих всё равно был нахерачиться, причём, как и планировали, в заведении злачном. Чтобы как в старые добрые, ни на кого не оглядываясь, и похуй кристально, что нас каждая псина в этом городе, хоть и не только в нём, узнаёт. Хлоэ белое платье в цветочек напялила, волосы красивые свои распустила, макияж обновила — боевой стёрла, нежный нанесла.       — Бля, ну какая же ты… — благоговейно произнёс, кошкой своей любуясь.       — Твоя, — вновь подчеркнула особенно и плечами пожала, словно это всегда было само собой разумеющимся.       Мы на кухню зарулили за ви́ски, потому как градус утихать уже начинал, а в бар, как и десять лет назад, явиться хотелось порядочно навеселе.       В гостиной по-прежнему гремела колонка. Я то и дело ей подпевал, совершенно расслабившись. Меня больше не парило то, что сегодня случилось. Ну, случилось и случилось! Моя главная победа рядом сидела, ножки свои изящные мне умостив на колени, и это было бесценней всего. С особым удовольствием гладил колени, по щиколоткам ладонью водил, пока трепались ни о чём.       Хлоэ глазами стрельнула, из бокала легко пригубила, будто не крепкий напиток, а воду пила, и нежно улыбнулась в аккурат в тот момент, когда одна песня закончилась, и рандомом включилась другая.       С первых нот композицию не узнали ни я, ни она. Спокойно сидели, обществом друг друга продолжая наслаждаться, пока первое слово по нервам не вдарило. Синхронно замерли. Переглянулись. И задышали иначе. Её грудь рвано вздымалась, моя будто вовсе не двигалась, а пульс еле слышно отдавался в ушах.       Горло предательски пересохло, и даже осушенный залпом стакан с этим справиться никак не помог.       — Пригласишь уже? — как-то странно Хлоэ спросила.       Я только кивнул, вот и всё. Руку подал, отчего-то подрагивающую. Её — похолодевшую — трепетно взял. С места подняться помог и в центр гостиной торжественно вывел.       — Алекса, как песня называется? — севшим голосом полюбопытствовал.       — Wearing Scars — Heart in your hands, — ответила колонка.       — Звук сто и заново.

So, tell me one more time

Расскажи мне ещё раз,

What lies inside

Что сокрыто внутри

Before you close your eyes

Прежде чем закроешь глаза, Give me one more chance

Дай мне ещё один шанс

Моя кошка льнула ко мне сильнее, чуть даже равновесия не теряла,

потому что была чертовски пьяна. Нет, не алкоголем, — мной.

Я за хрупкую талию её поймал,

пальцы в ткань платья вжал и держал так крепко,

будто мог удержать весь её мир.

А казалось, что и вправду мог.

Носом в волосы зарылся, —

привычно пахли клубничным шампунем, —

а я от запаха этого,

хоть и перебитого ароматом лака для волос с блёстками,

готов был распластаться прямо на танцполе.

А Хлоэ… глаза прикрывала и мурлыкала.

На этот раз пьяны мы оба — и буквально. Я прижимаю Хлоэ к гулко стучащему сердцу и веду в танце, окончательно уверовав в провидение, судьбу, Бога и Вселенную разом. Десять лет назад… это был наш первый и единственный медляк в качестве парочки, но тогда… тогда даже представить херового развития событий не могли ни я, ни она. Кошка. Хлоэ. Девчонка, которую десять лет назад под эту песню в клубе обнимал и был уверен, что вся жизнь впереди, без тернистых и извилистых дорог, превратилась не просто в шикарную девушку — во всю мою жизнь. Она… шанс мне дала. И я его, бля, не прохерил. Хлоэ взор поднимает, будто мысли мои подтверждает, и в улыбке обещающей расплывается.

To know you're there

Знать, что ты здесь Before the moment dies

Пока мгновение не исчезнет

I can lie

Я могу лгать

Pretend it's not the end

Притворяться, что это не конец

— Шейд, — тихо шепнула она и выдала внезапно,

но совершенно серьёзно: — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Эй, чё за мысли? — нахмурился легонько. — Я рядом.

— Никогда не отпущу тебя, кошка, — говорю то, что должен был сказать тогда. И знаю наверняка, что слово сдержу. Сдохну, но не отпущу. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

But I

Но я

I can't let go

Я не смогу отпустить

Её губы, блеском намазюканные, нашли мои.

Другой девчонке не позволил бы марать себя этой гадостью,

но на поцелуй Хло ответил с самозабвенной отдачей.

И удивлённо подметил, ненадолго прервавшись:

— Кошка, охереть, ты ещё слаще…

Она залилась краской, но взор бросила открытый

и дерзкий, впрочем, как и всегда.

А я снова смял её губы, в такт музыки покачивая.

Мысли мои дурманила. Неистово.

Сейчас первым склоняюсь к любимым губам, как и тогда, подкрашенным блеском, но более строгим: без блёсток, без слащавого этого вкуса, и текстура другая. Усмехаюсь, целуя, и шепчу: — Бля, прикинь, эта хрень на губах не такая вкусная… или мы повзрослели? — Тогда «Glam Shine» Лореалевским пользовалась, аналогичных сейчас не встречала. И да, он слаще был, — хихикая тихо, прищуривается. — А ты что это, даже такое запомнил? — Сам в ахуе, — почти ровным тоном отвечаю, плечами пожимаю.

With my head in my hands

Стискивая голову в ладонях

I can't understand

Не могу понять

Don't go

Не уходи

Перехватил её руку, чтобы прокружить,

но Хлоэ замотала головой и жарко зашептала:

— Слышишь же, что поют? Не уходи,

даже не отодвигайся, даже чтобы танец красивым вышел.

Никогда… никогда не уходи.

Нам не нужно привязывать друг друга к себе канатами, чтобы знать наверняка, что, встретившись снова, мы больше неразрывны. Сколько угодно невзгод впереди пусть поджидает — все до единой преодолеем, потому что теперь всё, абсолютно всё — по плечу.

Cause my heart's in your hands

Потому что моё сердце в твоих руках And I just can't let go

И я не могу отпустить — никак

Ухмыляюсь и нежные пальчики в ладонь сгребаю, а кошка моя ехидно так смотрит, совсем развеселившись: — Ну нет, ты всё равно никуда теперь не денешься, — громко говорит и ныряет под руку, исполняя незамысловатый пируэт. — Это ты никуда не денешься, ты на предложение моё согласилась! — возмущённо парирую я. — Мог, кстати, и раньше спросить, — ехидно хихикает. — Я несколько раз думала, что вот он, момент, чтобы ты сказал… — Ну-ка? — вздёрнув бровь, затихаю, плавно её покачивая.

— Если я подарю тебе кое-что, ты сбережёшь? — заволновалась Хлоэ вдруг.

— Кошка, про подарки обычно не спрашивают, —

неловко себя почувствовав, я пошутил. Вышло тупо.

— Нет уж, ты ответь, — настойчиво Хлоэ сказала.

— Ну разумеется, что за вопросы?

— А если это будет сердце? — тихо шепнула.

На этот раз в ответ шуткануть уже бы не вышло,

хоть первой мыслью и было спросить,

не перечитала ли Хло статусов дурацких в группах фейсбука.

Моё собственное… давно ей было даровано,

слишком давно.

Даже если Хлоэ сама об этом не знала.

А теперь… своё, считай, взамен, предлагала.

— Сберегу.

And now the years go by

А сейчас годы идут The hurt resides

Рана не затягивается

I can't stand the pain

И боль для меня — нестерпимая

А тогда получилось, соврал. Ей-богу, думал, что сдохну без неё — расплачивался за содеянное. И был ведь момент, когда казалось, что всё… а она, бля, возмущается, что предложение поздно ей сделал!

Forever lost in life

Навсегда потерян в жизни

Alone tonight

И ночи — в одиночестве

Cause I can't turn back time

Потому что время вспять я повернуть не в силах

Друг в друге утопали.

Песня летела мимо, а я мысленно закатывал глаза:

ну как это возможно? На годы потерять?

Смотрел на Хлоэ и не мог представить, как бы справился с этим.

Наверное, сразу бы помер. Ну… или как по тексту:

навсегда в жизни потерянным бы остался.

I can't let go

With my head in my hands

I can't understand

Don't go

Cause my heart's in your hands

And I just can't let go

«Я люблю тебя» — упрямо вертелось на языке,

но произнести не решился. Не потому что боялся,

не потому что не был уверен, а вроде как — не к месту,

да и своё «люблю» мы всегда произносили иначе.

Чаще — тактильным контактом.

Вот я хрупкую талию и сжал нежнее, противореча себе,

второй рукой по лопаткам ласково провёл,

а потом и к шее подобрался. Погладил. Моя.

I'm holding on for something better

Я держусь, надеясь на что-то лучшее

So light the way

Так освети путь

— Например, когда повторил фразочку десятилетней давности про то, что веду себя как жена. Я серьёзно в этот момент ждала, что ты скажешь: «выходи за меня», — и губки обиженно надувает, хоть глаза и ярчайше сияют. Счастливо. Я смеюсь, легко и заливисто. Под попу её подхватываю, чтоб ногами меня обвила, и Хло это делает. — Бля, — только и выдавливаю, фыркнув. — Чуть кончик языка себе не откусил, чтобы не ляпнуть тогда. Хер знает… только-только… — Я ждала, — повторяет упрямо. — Ну прости, кошка, — устраиваю её на себе поудобнее, в ключицу куда-то выдыхаю и снова в такт музыки качаю. Потом… говорю: — Зато про детей пизданул. Кстати…

And find the flame again

И снова зажги огонь

Won't fade away

Что больше не угаснет

So close

Так близко…

I feel you calling me

Я слышу, как ты зовёшь.

Иду.

Хлоэ пальчики в мои волосы запустила,

зацепила серёжку, её перекатила.

Тоже ведь обычно другая: дерзкая, порывистая, громкая язва,

но в этот миг — иначе совсем ощущалась:

тёплая, чертовски нежная и будто беззащитная.

И так близко…

Затихает. Отстраняется немного, насколько того позволяет позиция, чтобы в глаза заглянуть. Взволнованно, трепетно, будто момента, чтоб к теме этой вернуться, ждала. — Ну что ты так смотришь? — спокойно спрашиваю и по лопаткам глажу. — Хлоэ, мне нахер ничё не надо от жизни, кроме тебя. Никогда надо не было. — До Оазиса… — подумав немного, кошка моя тихо шепчет. — Я считала, что… карьера-карьера… зачем вообще мне семья… Если не с тобой, — голос обламывается. Хло затихает. Моё сердце тоже ломается, но вмиг возвращается в прежнюю форму. — Дочку хочу, — плечами пожимаю небрежно. — Пообещай, что в обозримом будущем ты мне её родишь, а? Ещё молчит какое-то время. А потом твёрдо говорит: — Обещаю.

So light the way

And burn the flame again

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Вместо «доброго утра» из голосовых связок вырвалось что-то типа жалостливого стона.       Глаза приоткрыл на полмиллиметра и тут же закрыл, потому как свет обжёг роговицу круче полоски от лезвия. За виски́ ухватившись, зашипел. Или заскулил — хер его знает, нечто среднее вышло.       — Кошка-а-а, — пролепетал кое-как, чудом всё же голос обнаружив. Кошмарно осипший, еле-еле выпущенный из пересохшего горла.       Е-е-ебать, как сушило!       — Тише! — недовольно шикнула и ногой, на меня закинутой, слегка пошевелила.       Я же сил не нашёл даже на то, чтобы её приобнять.       — Бля-я-я, — снова противно заныл. — Как же хуёво…       Башка не просто болела. Не просто трещала по швам, — от дикой рези натурально разрывалась на милликусочки.       В бар мы по итогу вчера добрались, а там… наебенились как в последний раз в жизни. И даже жаль сейчас было, что от перепоя не сдохли прямо у стойки и прямо вчера.       — Молчи, — недовольно Хло зашипела и тоже руку, которой, оказывается, меня обнимала, потянула ко лбу. — Сколько мы намешали?..       — Дохуя, — всё, что выдавить смог, после чего всё же, обнаружив, что мышцы функционировать умеют, её приобнял. В волосы куда-то чмокнул и выдохнул скорбно.       Тело всё отяжелело на тонну, как минимум. Вертолёты летали. Кружило — пиздец.       Шампанское, ви́ски, шоты, шампанское, шоты, коктейли… да бля, мы всю барную карту заказали — без шуток! Как подошли к стойке и взяли меню, с выбором определиться не смогли, а потому разом решили всё дегустировать. Тупую мечту нас, подростков, которым на пиво и дешманский бурбон только хватало, и то не в огромных количествах, исполнили, блядь!       — От нас перегаром за версту тащит, — хихикнула вдруг Хло. — Я так хорошо чувствую этот божественный аромат…       — Силы шутковать есть? — хмыкнул я, и даже «хмык» этот болью безумной в черепушке отдался.       — Слушай, не только перегаром воняет, — пару секунд спустя насторожено выдала.       Замолчала, а через пару мгновений резко уселась на месте, меня по плечу лупанула, а я глаз приоткрыл с мученическим видом. На кошке своей кое-как сфокусировался.       — Бля, — хотел было промямлить, что ночнушка — отпад, но вдруг понял, что Хлоэ что-то смутило. — Эй, ты чего?       — Как мы тут… — удивлённо шепнула.       — Вообще похер, как. И, хотя ночнушка охеренная, раздетой ты мне нравишься больше, — отмахнулся, веки снова прикрывая. Повернулся на бок — опять заштормило. Тихонько завыл: — В холодосе минералка по-любому есть, раз уж ты подорвалась…       — Шейд, — ещё тише сказала.       — Ага, — буркнул. — Тебе жалко что ли пить принести? А если я умру…       — Блядь. Нет… нет-нет-нет… — зашептала вдруг Хло и, с места вскочив окончательно, в одеяле запуталась и с глухим шлепком рухнула, а я, с заторможенной реакцией, даже подхватить не успел.       Следом подорвался, планируя её поднимать и за нерасторопность свою извиняться, как, чудом совладав с координацией, замер и засвистел, оглядываясь.       — Ебать, дела…       Перед взором — не наш дом. Кошкин. Бежевые обои, фотки по рамкам распиханы, безделушки, что я уже видел, ну и куча диффузоров на каждом свободном сантиметре всех поверхностей, кроме пола.       — Блядь, — снова выругалась Хлоэ и дёрнула мою руку к себе. — Нет… Нет-нет-нет…       — Да ладно, подумаешь, не на трэп-хате же очнулись… ну, автопилот тебя почти домой привёл, норм, — хмыкнул, наконец с трудом наклонившись за ней. — Попу не отбила хоть? — заботливо спросил.       — Сука… — тихо шепнула, в ладонь мою когтями больно впиваясь.       — Кошка, я тебя вроде бы так сильно не кусал, чтоб заразить… ты чё это матом заговорила? — недоверчиво протянул.       Она, попытки помочь мои игнорируя, на ноги вскочила, безымянный палец, колечком украшенный, в лицо мне пихнула. Мою ладонь тоже подняла резко — прямо к глазам.       Кольцо. На безымянном, блядь, пальце. Левой руки.       — Ну нахуй… — только и выдавил.       Хлоэ по квартире заметалась, отчаянно шипя. За телефон свой схватилась.       — Сука, разряжен! — констатировала. — Скажи, что это прикол… скажи, что… что этому есть объяснение…       К сумке кинулась. Как уже делала — вытряхнула всё из бабского портала в ад на кровать.       И это за долю секунды, пока я в ахуе немом стоял посреди комнаты, разглядывая золотой ободок, опоясывающий палец.       — Мы чё… — запнулся, не договорив.       Хлоэ руками дрожащими помятый, ещё и залитый чем-то, конверт подняла. Гербовая печать округа торжественно его венчала.       Вскрывать даже не стала. Шумно выдохнула, на постель осела, кажется, в шаге от обморока.       Я нахмурился и к ней потянулся, хотел было собственноручно влезть, чтоб проверить, но Хло не позволила. Хотел плеча докоснуться — с силой шибанула по пальцам.       — Не трогай меня, — выплюнула. И разревелась отчаянно.       — Хлоэ, ты… — в ахере я произнёс, рядом сел и крепко прижал, хоть и недовольно чё-то там пикала. Бумагу забрал, развернул и… — Бля, реально женаты.       Вместо ответа по груди мне прилетела барабанная дробь от кулачков.       — Как, блядь, это получилось, ты скажи?! Объясни мне, Шейд, как?! — всхлипывая всё громче, колотить прекратила и резко занырнула в объятия.       — Я помню… — задумался. — Ну, как мы чистоганом текилы въебали. Запили шампанским…       — Когда? — удивлённо спросила.       — Часá… около чáса, вроде.       В голове смазанные картинки поплыли. Вот — в бар завалились. Вот — в меню тыкнули сразу на всё. Вот… коктейли. Вино. Стопки текилы, шампанское… и дальше туман.       — Я время на телефоне смотрел, — в голове ковыряясь, добавил. — Бля, а как? Может, звонили кому…       И мы дружно кинулись искать теперь уже мою мобилу. Её айфон на зарядку воткнули, что у кошки дома осталась, пошли по маршруту, которым ввалились — а это было понятно: от самого входа — наши обутки, платье её, мои джинсы, отдельно валялся ремень; лиф и трусики Хло, моя майка и боксеры… Всё вело на диван, с которым непочатая бутылка шампанского с белым бантом, на горлышке криво повязанным, рядом сиротливо стояла.       — О, — я довольно ухмыльнулся, руку к ней потянул, планируя похмелиться, раз уж воды не дождался, но Хлоэ не позволила, шибанув по запястью. А я отмахнулся. — Нахуй этот телефон, потом поищем!       — Тебе всё норм, да?! — проскулила протяжно. — Мы лучший день в нашей жизни не помним! Ты…       — Мне-то? — я рассмеялся, хоть смех очередной приступ боли резкой и вызвал. — Знаешь…       Плюхнулся на диван и кошку — теперь уже точно свою, — на коленях устроил. Носом в ключицу уткнулся. Рассмеялся опять, но уже тихонько и мягко. Ладошку дрожащую приподнял к лицу, чтобы внимательнее её кольцо рассмотреть. В пальчик чмокнул.       — Ты бы выёбывалась, — хмыкнул счастливо. — Голову грела, что мне рубашка нужна, пиджак ещё поди, туфли… тебе платье, букеты-фотографы. Психовала бы, что надо всё идеально состряпать… а мне… да, мне норм.       На меня снова полетели удары хрупкими ручками, а я нахмурился. Рявкнул:       — Хлоэ!       — Я разведусь с тобой! — громогласно заявила.       — Чё? — охерев, выдал и сильнее свёл брови. — Ты перепутала чё-то, кошка. Не-а, нихера.       — Я хочу нормальную свадьбу, нор-маль-ну-ю! — сильнее разозлившись, попыталась с меня слезть, но я только крепче стиснул.       — Щас за бабки чё хочешь тебе организуют, хоть в космосе, — по-прежнему хмурясь, серьёзно сказал. — Но развестись… Хлоэ, ты ахуела?       — Поговори так ещё! — зло вспыхнула.       — А ты мозг не еби! Расписались и расписались! Ты — моя. Точка, — хмыкнул и, перегнувшись всё же вниз, поднял шампанское.       Кое-как придавив к себе Хлоэ, чтобы не вылезла, откупорил с громким хлопком. Перво-наперво — ей протянул и приказным тоном сказал:       — Пей.       Кошка моя насупилась. Недоверчиво глянула. А потом, будто бы обессилив, бутылку взяла. Слегка отхлебнула и шумно выдохнула.       — Это какой-то пиздец, это просто как возможно… — шепнула и снова всхлипнула.       — Я всю жизнь тебя прождал, меня всё устраивает, так хоть сиськи не мяли, — беззаботно бросил, плечами пожав.       С зарядки пиликнул её телефон. Раз так с сотню подряд пропищал, а потом разорался громким рингтоном.       Пришлось Хло отпустить, и она полетела на звук.       — Да, Клар, привет, — абсолютно спокойно ответила, будто не истерила секунд двадцать назад. — Что ты сказал?!       Громкую связь врубила и, опасно глазами сверкая, ко мне подошла.       — Спрашиваю, как там у вас, молодожёны, дела? — ехидно коп повторил.       — Откуда… — зашипела моя.       — Она не помнит, Дэм, я же говорил! — заржал в трубку Кларенс. — Гони бабки!       — Хлоэ, ты, надеюсь, не сильно в шоке, — мягко произнёс этот, как его… Дэмиан. Уайлд. Точно.       — Вы охуели? Вы там ставки делали, помню я или нет?! — выпалила Хлоэ в ярости.       — О-о-о! — из динамика донёсся свист и смех. — Мисс Бёрнс, как вы… — начал коп. — Она больше не Бёрнс, — поправил Уайлд. — И не мисс! Но главное, она не помнит, сути это не меняет, — перебил Кларенс. — И матерится, — добавил Дэмиан.       — Идите нахер! — прошипела кошка и на сброс вызова тапнула.       На меня уставилась широко распахнутыми глазами, а потом неуверенно телефон протянула.       — Мне страшно открывать уведомления, сам смотри, — нервно вздохнув, попросила.       Я заржал, но звонилку забрал. От количества плашек охуел, тыкнул по первой попавшейся. С поздравлением. И таких — свайпнул — больше сотни уж точно.       — Пожалуйста, скажи мне, что об этом не в курсе весь интернет? — с робкой надеждой Хло прошептала. Рядом присела. Лицо в ладошки уткнула.       — Я тогда помолчу, — равнодушно ответил, пытаясь хоть какую-то инфу о том, как всё произошло, откопать.       — Блядь, ну как так?.. — вздохнув, моя кошка спросила.       — Зато ты со мной теперь не разведёшься, прикинь, как по имиджу ёбнет, пиарщица, — ухмыльнувшись, протянул лениво. — Иди сюда…       Прижал Хлоэ к себе и продолжил листать уведы. Долистал до плашек от инсты.       — Ну чё, делай ставки. Сториз или эфир? — подъебнул я.       — Открывай просто, — глаза прикрыла, удобней устроившись.       То был прямой эфир с моей страницы. Хлоэ репостнула. Бля.

Play.

      — Мы тут подумали… — хихикая, говорит Хлоэ, по улице шагая на шатающихся ногах. На меня, у которого ноги тоже пиздец как заплетаются, переводит фронталку.       Невозможно красивая. Ещё сияние это нетрезвое в радужках серых… румянец. Блядь, ну Богиня…       — Я её замуж позвал! Она согласилась! — самодовольно киваю я.       — Не перебивай! — насупившись, хмурится. — Так вот! Мы ждали больше десяти лет, а сейчас поняли, что ждать больше не хотим. Семьи нет ни у меня, ни у Шейда, а потому мы решили, что разделим это с вами.       — У неё и платье белое, и похуй, что в цветочек, — ухмыляясь, я говорю. — У меня самая ахуенная жена!       — Ещё пока не жена, — поправляет.       — Жена! — протестую я.       — Через пять минут буду, мы пришли почти, — губки красиво дует. В камеру кривляется.       Я телефон забираю.       — Нам тут человечка одного нашли, кто расписать нас может прям щас, — поясняю. — Вы там это, всем расскажите, мы женимся!       — Кого мы нашли? — задал я вопрос риторический.       — Так и так поняли, что мы женимся, — отмахивается Хлоэ, а потом кивает. — Ночью.       — Нахераченные, — громко ржу в камеру. — В дерьмо. Вот это, бля, будет чё детям рассказать! Моя мне, кстати, сегодня дочку родить пообещала!       — Ну ты давай ещё поведай подписчикам что-нибудь! — фыркает и глаза закатывает.       — Про процесс, как это делается? — бровь вздёргиваю.       — Вон, про то, как всё случилось, спрашивают, — хихикает кошка моя. — Ну?       — В рестике были на Вестерн стрит, — лениво отмахиваюсь. — Но про процесс, как детей планируют, интереснее же?       — Помолчи, ради всего святого… — шепчет, картинно головой качает.       — Ну пообещала же? — игриво пихаю локтем в бок.       — Пообещала! Не раздуйся от важности! — фыркает и отбирает айфон. Который падает. — Твою мать… — голос повышает и за ним наклоняется. — Дисплей…       — Да и в рот его ебать, кошка, — взгляд даже не перевожу, смотрю перед собой.       — Новый, жалко, — чуть не хнычет. — Треснул…       — По-ху-ю, — повторяю. За талию её к себе тяну. — Ты щас моей навсегда станешь, а о каком-то куске стекла паришься.       Поворачиваюсь. Глубоко целую. Сначала в кадре это, а потом Хлоэ меня обнимает, камера наводится на здание. Ратуша. Колонны, табличка, герб города…       — Бля, ты знаешь кого-то, кто мог нас туда протащить в ебучих полчетвёртого ночи? — удивлённо шепнул.       — Нет, — категорично Хлоэ ответила.       А я сжал её пальчики в руке и снова поцеловал в обручалку.       — Заходим, кошка, — не без усилия от неё отрываюсь.       — Идём!       Мы переплетаем пальцы и шагаем вперёд. Хло снимает, как мы за руки держимся и поднимаемся по ступеням. Мы переговариваемся, слов не разобрать, но по голосу слышно — счастливые.       Ещё пару минут непонятно что делаем, но в итоге в кадре — дубовый стол. Вопросы формальные голосом строгим. И наше непоколебимое «да».       — Вот и всё, — шепчу, ставя подпись. Расплываюсь в улыбке, но отворачиваюсь, с силой сжимая глаза.       — Всё, — довольно Хло резюмирует и начинает реветь, тоже широко улыбаясь.       — Кольца, — спохватываюсь и лезу в карман.       — Нихуя себе. Картье! — присвистнул я громко. — Бля, малышка, а мы точно натурой нигде не рассчитывались?       — Я Тиффани всегда хотела, — насупилась Хлоэ. — Где мы ночью нашли их вообще?!       — Мы это сделали… Шейд, мы это сделали! — от восторга кошка моя едва не пищит, когда кольцо на палец мне надевает.       — Кошка… Хлоэ. Я… я люблю тебя, чёрт возьми, — голос ломается, когда окольцовываю уже и её.       — Объявляю вас мужем и женой, — звучит торжествующий тон регистратора, и нам предлагают поцеловаться.       С нескрываемым удовольствием это делаем. На фоне — звук шлёпанья печати.       Нам церемониально вручают конверт.       Тот самый, что в спальне сейчас на кровати валялся, чем-то облитый.       — Всё, девчонки, беру целибат, — с умным видом в экран говорю, Хлоэ в объятиях сильнее сжимая.       — Целибат — это обет безбрачия и отказ от… от близости! — головой Хло поучительно качает. — Но посыл… мне нравится. Всё, мой. Никому не отдам!       — Твой. И всегда был, — довольно изрекаю.       Кошка моя смеётся заливисто, говорит, что это, вообще-то, её фразочка, и я запихиваю телефон в карман джинсов. Эфир вырубить забываю, и ещё около получаса мы транслируем гомон улицы и заливистый смех. Счастливый заливистый смех. Я каждому встречному кричу, что мы поженились, Хлоэ то и дело шикает, чтоб я тише себя вёл, но и сама без конца пищит от восторга, а потом я внезапно достаю телефон, озвучив супруге своей, что собираюсь вызвать такси. Эфир вырубаю, не прощаясь.       — Господи… — прошептала Хлоэ, когда мы досмотрели. — Блин.       — Ну, уже не «блядь», значит, в себя приходишь, — рассмеявшись, я сказал.       — Это катастрофа, — уже не так обречённо кошка моя отозвалась.       — Это кайф, Хлоэ. Это — кайф, — снова перетянув её на руки, носом в волосы зарылся. — Я счастлив, кошка. Я, бля, счастлив. И кристаллически похер, что так вот. Захочешь — в любом конце Земного Шара, любой твой каприз, хоть во фрак меня выряди, отметим потом.       — И ты готов напялить фрак? — вздёрнув бровь, уточнила она.       — Всё, что скажешь. Всё, что захочешь, — кивнув, поцелуями макушку и щёки принялся покрывать.       — Слушай, а как мне теперь представляться? — вдруг Хлоэ спросила. — Я ведь больше не Бёрнс…       — Я живу без фамилии, кошка, — небрежно плечами пожал.       — Значит… — ненадолго задумалась. — Я — Хлоэ. С фамилией, которую афишировать тоже не буду.       Её пальчики дрогнули у меня на груди, и Хло к глазам обручалку поднесла снова, придирчиво рассматривая блестящее золото.       — Кольца красивые… хоть и не Тиффани. Ну правда, а где мы их взяли? — спросила, а потом смеяться начала заливисто, уже не нервно, хоть от смеха и за голову, шипя, схватилась. — Ночь же была…       — Какая похуй разница? А ты… ты реально со мной бы развестись могла, чтобы нормальную свадьбу позже сыграть? — заглянув серьёзно в глаза, тише уточнил уже я.       — Я бы скорее повесилась, — выдохнула Хло, тоже посерьёзнев. — Просто… я до сих пор в шоке.       — А счастлива?       — Очень, — сдавшись, призналась. — Мы конченые, ну честное слово! Но… это так по-рокерски, а?       Глазами стрельнула и окончательно расслабилась. Пальчики в волосы мне запустила, на затылке по прядям пробежалась.       — Жена… надо ещё кое-что по-рокерски, — ехидно протянул и на диван увалил.       Пока мы были увлечены друг другом, на телефоне, нами не замеченном, у Хло моргнул увед в аймесседж от копа:       «Сегодня уж отмечайте, только не нажритесь опять, завтра голова трезвая нужна. По нашему делу. Встречаемся в 12:00 у нас с Дэмом.»