Homme Fatale

В пятницу вечером второй рабочей недели в Сеуле Чон У оказался у подножия радужных ступеней, глядя на «Эдем», пока ещё не стемнело. Рабочий день был адским, как обычно, но, протрезвев с помощью воды и крепкого чёрного кофе, Чон У понял, что хорошо продвинулся по своим проектам — настолько, что к концу дня сделал всё возможное. У него не было причин задерживаться на работе. Но Джиын написала, что у неё есть причина: начальник снова заставил её перерабатывать. Его идеальные планы на пятничный вечер этим рушились. Без работы и девушки, которые могли бы его задержать, Чон У подумал о том, чтобы сходить в PC-банг, но что-то его остановило. В списке сообщений прямо под перепиской с Джиын находился чат с «Житель Эдема, 304». Увидев его утром на самом верху, Чон У так ошарашился, что чуть не выронил телефон в раковину, пока чистил зубы. По дороге в офис он перечитывал эти сообщения снова и снова, пытаясь понять, почему его пьяное «я» попросило Мунджо подвезти его домой. Агрессивные сообщения в духе «ты мудак» он ещё мог понять. Но вот «подвези меня» — нет, и от этого у него сжималась грудь. Ещё хуже было то, что в одном из сообщений он фактически признался Мунджо, что подозревает его в слежке. А потом на работе он узнал, что Мунджо встретился ещё и с Джэхо. — Кстати, чем занимается твой сосед? — спросил Джэхо у кофемашины, чем заставил Чон У судорожно искать ответ. Тот успел выиграть немного времени, усмехнувшись его замешательству: — Чёрт, да ты был пьян вчера. Даже не думал, что у тебя был провал в памяти. Вёл себя куда лучше, чем в прошлый раз. — Кажется, он занимается мультимедией, — сказал Чон У. Это казалось самым расплывчатым и потому самым безопасным ответом. — Но я не видел его работ. — А. А то он говорил, будто вы сблизились на почве искусства. Чон У охватили паника, отвращение и сильное желание найти место работы Мунджо и хорошенько ему врезать. — Мы больше говорили об искусстве в целом, а не только о его работах. У нас есть общие любимые авторы. Этого хватило, чтобы удовлетворить любопытство Джэхо. Но сама беседа, вкупе с сообщениями и провалом в памяти, в который, похоже, вместилась ещё и целая поездка в машине, сделали Чон У неспокойно на душе. Он чувствовал недоверие к самому себе. Чем дольше он жил в Сеуле, тем яснее становилось: он не знает себя так хорошо, как думал. Сидеть в одиночку за компьютерными играми среди незнакомцев внезапно показалось ему небезопасным, даже если он не собирался пить. Хотя «безопасный» — одно из последних слов, которыми можно было бы описать «Эдем», наряду с «чистый» и «просторный», но там он не собирался задерживаться надолго. Сокюн пригласил его прийти вечером на открытый микрофон, где должен был выступать. Чон У согласился, и так как он уже ехал домой в автобусе, когда получил приглашение, а Сокюн тем временем зависал у клуба с ребятами, которых встретил днём, Чон У решил сначала немного «подзарядиться» в своей комнате. Слово «подзарядиться» плохо подходило к «Эдему», но после утреннего похмелья и накопленного стресса он готов был ухватиться за любую возможность. Он осторожно вошёл на кухню третьего этажа и с удивлением обнаружил её пустой. Воодушевлённый удачей, он задержался у холодильника, разглядывая кимчи миссис Ом, пока доставал свою еду. И именно в этот момент появился Мунджо. — Она хороша, — услышал Чон У за спиной. — Её кимчи. И не такое экзотическое, как остальная её готовка, так что тебе может понравиться. Чон У захлопнул холодильник, даже не дотронувшись до банки с кимчи, и повернулся к человеку, с которым в последнее время проводил куда больше времени, чем хотел или помнил. — Учту, — сказал он. — Как прошёл день? — спросил Мунджо. На нём всё ещё был стальной серый пиджак поверх белой рубашки — похоже, он только что пришёл с работы. Смешанное чувство тревоги и раздражения делало терпимость Чон У к вежливости Мунджо ещё ниже обычного. Если уж говорить с ним, то лучше сразу к делу. — Было тяжко. Кстати, спасибо, что подвёз вчера. Не верится, что я тебе такое написал. Я обычно не такой, извини. — Ах, значит, не помнишь. Чон У снова пожалел, что лицо этого человека невозможно было хоть немного прочитать. — Не помню. Честно говоря, не помню, чтобы вообще писал тебе. Извини, если доставил хлопот. — Никаких хлопот. Ты был не таким агрессивным, как в прошлый раз, если ты об этом. Слова, произнесённые с той же непоколебимой спокойностью, снова сжали грудь Чон У. В хаосе и стрессе последних двух недель он почти забыл о том, как будто во сне бродил по общежитию и ссорился с жильцами. Получалось, у него было уже два — по крайней мере два — эпизода с Мунджо, которые он не помнил. Чон У неловко кивнул, глядя в пол, и, подняв взгляд, заметил, что в глазах старшего соседа мелькнул расчётливый блеск. Но прежде чем тот успел что-то сказать, их разговор прервало появление миссис Ом. Миссис Ом вошла на кухню с двумя большими пластиковыми мешками для мусора и поставила их на пол, после чего открыла шкаф под раковиной, чтобы завязать и вынести ещё один. Она была одета лучше, чем обычно: платье, макияж — и её аккуратный вид делал её похожей не на жительницу «Эдема», а на самую обычную женщину, какую можно встретить где угодно. — Не обращайте на меня внимания, — сказала она. — Просто вынесу мусор. — Я помогу вам, — вызвался Чон У. Миссис Ом остановилась и посмотрела на него, её улыбка не дрогнула. Чон У шагнул вперёд и поднял два мешка, которые она только что принесла на кухню, по одному в каждую руку. Они были довольно тяжёлые, но не подозрительно тяжёлые, как в ту ночь с дохлой кошкой. — Я пойду с вами к контейнеру. Не нужно тащить все три. — Какой вы любезный, красавчик, но это необязательно, — сказала миссис Ом. Чон У заметил, как её глаза скользнули в сторону Мунджо. Её привычная улыбка почти не изменилась, но на миг во взгляде появилось что-то вопросительное. Было ли это выражение, уместное для матери, обращённое к приёмному сыну? И действительно ли отношения Мунджо и миссис Ом можно было описать так — взрослый сирота и его бывшая директор приюта? Или сам факт, что он снова живёт у неё, не означал никакой «семейной» связи? — Ничего страшного. Мне полезно размяться, — сказал Чон У. Мунджо молча вышел из комнаты, и Чон У с трудом подавил желание проводить его взглядом. Он думал, что сможет отвязаться от Мунджо, помогая с мусором, и это сработало быстрее, чем он ожидал. Улыбка миссис Ом оставалась неизменной, когда она приняла его помощь. Спускаясь по лестнице, она весело заметила: — Теперь здесь правда одни хорошие люди живут. И приятно видеть, что ты и Мунджо-я ладите. — Эм… — начал Чон У, но не знал, как продолжить. Тут он понял ещё одну причину, по которой вызвался помочь с мусором: подсознательно он воспринимал миссис Ом не только как самую безопасную жительницу «Эдема», но и как «маму друга». От этой мысли его передёрнуло. — Вы сегодня хорошо выглядите, аджумма, — наконец сказал он, когда они дошли до первого этажа. — Спасибо, молодой человек, — ответила она, открывая дверь наружу. — У меня были дела в церкви. — Вы говорили, что вы диаконисса, да? — уточнил Чон У, следуя за ней к контейнеру. — Верно! У тебя хорошая память. — А какие у вас обязанности? Вы работаете с детьми? — Нет, — после паузы ответила миссис Ом. — Я помогаю в разных вещах. Чаще всего с пенсионерами в этом районе. Тон её голоса — слегка озадаченный и не такой оживлённый, как обычно — заставил Чон У подумать, что его вопрос прозвучал бестактно. Может, показался ей сексистским или эйджистским, или и тем и другим сразу. — Понятно, — сказал Чон У. — Простите, мистер 304 упоминал, что вы раньше руководили приютом, вот я и подумал, что вы до сих пор работаете с детьми. Миссис Ом посмотрела на него, и на миг в её взгляде появилось больше внимательности, чем обычно. Может, Чон У это лишь показалось, но ему снова почудилась та самая женщина, которую он видел, когда они осматривали комнату извращенца. — Мунджо-я рассказал тебе про приют? — спросила она, при этом не переставая улыбаться. — Да, он сказал, что вы его фактически воспитали, — ответил Чон У и добавил: — Он очень хорошо о вас отзывался. Он, конечно, слегка приукрасил, но не настолько, чтобы Мунджо заметил подвох. — Ох, не ожидала, что ты узнаешь об этом. Значит, вы и правда подружились. В этот момент они дошли до контейнера. Миссис Ом подняла крышку, а Чон У закинул внутрь поочерёдно два мешка, которые нёс. — Да, я заботилась о Мунджо и близнецах, когда мы с бывшим мужем держали приют. Но с детьми я больше не работала, — продолжила миссис Ом. — Тот приют закрылся больше десяти лет назад, ох… К счастью, в этот момент она бросала в контейнер свой мешок и не заметила реакции Чон У на слова о близнецах. Мунджо и близнецы. Она ведь могла говорить только о мужчинах из комнат 306 и 307. О ком ещё можно было бы сказать просто «близнецы» и ожидать, что Чон У поймёт, о ком речь? Чон У вспомнил Мунджо за столиком во время их «не-свидания», когда он, улыбаясь, ответил на вопрос, есть ли ещё кто-то в «Эдеме» из того же приюта: «Это было бы очень необычно, не правда ли?» Как же он мог быть таким идиотом? Он кивнул, когда миссис Ом поблагодарила его за помощь с мусором, сумев сохранить лицо спокойным, хотя сердце бешено колотилось. Они двинулись обратно к зданию. Солнце уже начинало садиться. — Здорово, что вам удалось поддерживать связь столько лет, — сказал Чон У. — А как долго вы о них заботились, если не секрет? — Посмотрим… Дыкчон и Дыксу попали к нам, когда им было около шести лет, ещё совсем малышами. Они уже тогда были неразлучны. Мунджо был старше; думаю, ему было около двенадцати, когда его родители погибли в той ужасной аварии, — ответила миссис Ом. Она хмыкнула с ноткой ностальгии. — Он был таким тихим мальчиком, и уже высоким. И худее, чем сейчас… Ох ты, молодой человек! С вами всё в порядке? С Чон У всё было не в порядке, и он не понимал почему. Какие-то слова в её ответе вызвали у него тревогу, куда более сильную, чем просто сжатие в груди. Его внезапно закружило, стало трудно дышать, и он почувствовал, что ноги вот-вот подкосятся. Наверное, миссис Ом заметила, как ему поплохело, потому что схватила его за руку, поддерживая: — Тебе нужно присесть. Сможешь подняться наверх? То, что она кричала ему почти прямо в ухо, совсем не помогало. Чон У зажмурился. Когда ему было двенадцать. Та ужасная авария. Эти фразы что-то для него значили, но попытка вспомнить была похожа на то, как будто пытаешься распахнуть массивную дверь. Нет — дверь, окружённую каким-то магнитным полем, которое отталкивает тебя всякий раз, как ты пытаешься прикоснуться. Но он всё же помнил кое-что связанное. Похороны. На нём был костюм — всего второй раз в жизни. Гости уже разошлись по залу поминок, и в комнате с цветами, мемориальным столиком и портретом покойного остались только он и его мать. Она, в чёрном ханбоке, присела, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и крепко держала его за руки. Чон У-я, — сказала она, и в её глазах и голосе стояли слёзы. — Чон У-я, в этом мире людям нельзя доверять. Я бы хотела, чтобы ты смог… — Мистер 303! — хватка миссис Ом на его руке стала болезненной. — Извините, — выдавил Чон У. Он потряс головой, будто это могло прояснить мысли. — Простите. Простите. Простите. Миссис Ом ослабила хватку. — Ну что вы, незачем извиняться за плохое самочувствие! Поднимемся наверх, я проколю вам палец. Часть головокружения уже прошла, и Чон У сказал: — Думаю, я просто обезвожен. Миссис Ом направилась к входу в здание, почти таща Чон У за собой. — Я принесу тебе стакан воды! К тому моменту, как они добрались до общежития, лёгкое головокружение почти прошло. Чон У хотел было отстраниться от миссис Ом, но в итоге пошёл за ней на кухню. Мунджо всё ещё не вернулся, зато за столом сидел хихикающий близнец из 306-й (Дыкчон или Дыксу? Чон У так и не уточнил) и извращенец из 313-й, играя в «дженгу». Миссис Ом буквально усадила Чон У на пустой стул и сказала: — Немного отдохни, молодой человек, а я принесу тебе воды. Чон У решил, что лучше и правда послушаться. После открытия у контейнера он совсем не знал, как поступить дальше. Может, это и не важно. Может, план, который он озвучил Сокюну в первый же день их знакомства — съехать как можно скорее и до этого держаться вместе — всё ещё оставался лучшим вариантом. Даже если Мунджо не оставлял его в покое. Игра в «дженгу» остановилась, и извращенец смотрел на Чон У так, как гиена смотрит на раненую газель, отставшую от стаи. — Ты что, болен? — Нет, — ответил Чон У, принимая стакан от миссис Ом. Простая водопроводная вода показалась самым безопасным напитком, который можно от неё взять. — Ты какой-то слабак, — сказал 313-й. Чон У взглянул на извращенца, чьи плечи едва натягивали майку-алкоголичку, и закатил глаза. Если уж кого-то в «Эдеме» он точно мог бы избить, так это этого неудачника. — Мистер 303, вы хотите сыграть с нами? — спросил близнец из 306-й. — Нет, спасибо, — сказал Чон У. — Не пойми неправильно, — сказал 313-й. — Это всего лишь «дженга». Чон У уставился на старшего жильца: — Что, блять, ты имеешь в виду? Но извращенец только продолжал смотреть на него с самодовольной ухмылкой. — Аджумма, вы с нами сыграете? — крикнул 306-й. — Всё-таки втроём в «дженгу» интереснее! — Подождите минутку. Пусть мистер 303 сначала выпьет воды, — сказала миссис Ом. Чон У понял, что именно показалось ему странным в этой сцене, особенно после разговора у контейнера. — А твой брат что, не хочет играть? — спросил он у 306-го. Улыбка близнеца застыла, и он уставился на Чон У. Его глаза выглядели странно пустыми. Иногда такие же пустые глаза были и у миссис Ом. — Мистер 307 съехал, — сказал извращенец. Энергия в комнате словно изменилась, и Чон У почувствовал, что лучше бы уйти как можно скорее. Но теперь, когда он знал о приюте, и миссис Ом знала, что он знает, может, лучше было бы сперва «сыграть в хорошего». К тому же его мучило любопытство — почему один из этой компании, в которую входил брат, с которым он был неразлучен, женщина, что его вырастила, и ещё кто-то, знакомый с детства, вдруг решил съехать. А может, это произошло совсем не вдруг? Поэтому Чон У сказал: — Жаль. А почему он решил съехать? Вопрос, который казался вполне безопасным, мгновенно сделал атмосферу напряжённее. Оставшийся близнец не изменил выражения лица и продолжал сидеть, будто приклеенный к стулу, но от него словно исходила какая-то энергия, будто он вибрировал с такой скоростью, что человеческий глаз не мог это уловить. Впервые Чон У почувствовал, что мистер 306 что-то подавляет. Голос Мунджо, прозвучавший из дверного проёма за спиной Чон У, ответил на его вопрос: — Работа, которой занимался мистер 307, здесь ему не подошла. Удивлённый, Чон У рефлекторно оглянулся. Лицо Мунджо выражало мягкость и спокойствие. Чон У вспомнил последний раз, когда он оказался на кухне с таким количеством жильцов. Тогда тоже был странный момент между Мунджо и отсутствующим близнецом — перед тем, как Мунджо увёл его на крышу. Что же тогда сказал близнец, что показалось ему неправильным? Что-то вроде: «Это уже даже не весело…» Чон У повернулся обратно к столу и увидел, что оставшийся близнец теперь слегка покачивался на месте. — Дыксу пришлось сесть на поезд… — пропел 306-й певучим голосом. — Ему пришлось сесть на поезд пораньше! Головокружение вернулось. Всё вокруг всё ещё оставалось головоломкой: новые кусочки переворачивались один за другим, но Чон У всё равно не понимал, куда их ставить и каким должно быть финальное изображение. — Интересно, — сказал извращенец. — С тех пор как этот парень въехал в 303-ю, уже двое съехали, потому что их работа не подошла. Кажется, такого ещё не было, чтобы так близко друг за другом. Близнец рассмеялся. — Что вы думаете, аджумма? — спросил извращенец. — Может, он невезучий? Миссис Ом стояла у раковины, скрестив руки и улыбаясь: — Ох, я не верю в такие вещи. — Мистер 313, — сказал Мунджо, — если ваш разум так складывает пазлы, может, жизнь в общежитии — не лучший вариант для вас. Казалось, извращенец встретил взгляд Мунджо, но Чон У не собирался поворачиваться, чтобы проверить. — Да ладно, я же пошутил, — сказал 313-й. — Я уверен, мистер 303 хоть для чего-то годится. Обычная ухмылка извращенца превратилась в хищный оскал на последних словах, и лицо Чон У вспыхнуло. Что этот неудачник пытался намекнуть? Откуда он вообще мог знать, на что намекать? Неужели Мунджо рассказал ему о том, что произошло между ними? Но они же не друзья! На крыше Мунджо прямо сказал Чон У, что того стоит убить 313-го. И пусть Мунджо был ебанутым психом, но тогда он говорил правильно! Пальцы Чон У сильнее сжали пустой стакан из-под воды. Он мог бы прямо сейчас застать извращенца врасплох, врезать ему стаканом по голове и избить до полусмерти на полу. Такому, как он, Чон У точно не обязан был сдерживаться. Но пока он раздувал пламя своей ярости до опасного жара, его отвлёк внезапный звонок телефона. Он достал его из кармана и посмотрел вниз — это было сообщение от Джиын. Слава богу. Чон У глубоко вдохнул. Он разблокировал экран и прочитал: Оппа! Наконец-то сбежала из офиса, и соседка сказала, что сегодня будет ночевать не дома. Хочешь приехать? Чон У никогда в жизни не принимал приглашение так быстро. Когда он поднялся со стула, 306-й вытащил проигрышный блок из башни «дженги», и кубики с грохотом посыпались на стол и пол. Близнец и миссис Ом рассмеялись. Извращенец шлёпнул его по запястью. Мунджо стоял в дверях в своей рабочей одежде с непроницаемым выражением лица. Чон У посмотрел на стул, где только что сидел, и испытал вспышку гордости от того, что его «вызвали» из этой сцены. Он не принадлежал этому месту. Он не был одним из них. Он всё ещё не понимал, что происходит, и был далёк от безопасности, но у него была Джиын и были варианты. — Прости, — сказал Чон У Мунджо, и тот молча отступил в сторону, давая ему выйти из комнаты. Инерция чуть не вынесла Чон У прямо вниз по лестнице и из здания, но он вовремя сообразил, что, наверное, не стоит ехать в одной из своих офисных рубашек, и зашёл в комнату переодеться в футболку. Когда он вышел в коридор, чтобы наконец уйти, Мунджо стоял перед дверью 304-й. — Ты в порядке, чаги? Там ты выглядел напряжённым. — Извини, я иду к своей девушке, и за мной уже едет машина, так что нет времени болтать, — сказал Чон У. На самом деле он ещё даже не открыл приложение для заказа такси. — Конечно, после тяжёлой недели на работе хочется увидеться с девушкой. — Верно. — Мин Джиын. Чон У застыл, уставившись на Мунджо. — Мин Джиын, — повторил тот. — Так ведь её зовут, да, чагия? Когда Мунджо мог это узнать? Чон У назвал имя, пока был пьян? Или Мунджо следил за ним и в интернете тоже? Настоящим чудом было то, что Чон У сохранил самообладание и просто пошёл к лестнице, не отвечая. Вызов такси он сделал не у «Эдема», а у ближайшего магазина. Всю дорогу до квартиры Джиын он смотрел в окно, высматривая Со Мунджо.