Homme Fatale

Когда Чон У проснулся, он был один и чувствовал себя отвратительно. Комната 303, тускло освещённая редкими лучами солнца, пробивавшимися через слишком маленькое и слишком высокое окно, казалась душной, воздух — затхлым. У Чон У пересохло во рту, а место вокруг швов болело. Другие участки тела тоже немного ныли, напоминая о драке с Джэхо. Он по привычке потянулся под подушку за телефоном. Было 10:36 утра — неудивительно, что он хотя бы выспался. От Мунджо пришло сообщение: он оставил для него еду в холодильнике — такую, что не повредит швам. К сообщению прилагалась фотография — бутылка с протеиновым смузи и ещё одна, с колдбрю,одинаковой упаковки, и предупреждение: не трогать, если хоть немного сместилось с места. Сообщение напомнило Чон У, насколько он в опасности, пока живёт в этом доме, но всё же немного успокоило. Кто-то о нём заботился — кто-то, за кем не нужно присматривать в ответ и кто не преследует скрытых целей. Он набросал в голове план на день, прежде чем встать: позавтракать, привести себя в порядок и уйти из здания, чтобы скоротать время до встречи с Мунджо в клинике. Может, наконец заглянуть в библиотеку «Старфилд», а может — просто сходить в кино. «Эдем» был тише, чем когда-либо, пока Чон У сидел за кухонным столом, потягивая и переваривая завтрак. Не слышно было даже щёлканья вентилятора или шагов где-то вдалеке. Всё было тревожно неподвижно, так неподвижно, что казалось, будто само здание дышит. Лучший вариант: извращенец, близнец и хозяйка дома ушли на работу. Второй по лучшести — они просто спят после какой-то очень незаконной ночной «работы». Неожиданно почувствовав тревогу, Чон У решил не рисковать и не принимать душ — короткий он всё же принял прошлой ночью. После того как он воспользовался туалетом, почистил зубы и умылся, он как можно быстрее направился к своей комнате, стараясь не переходить на бег. Проклинал себя за то, что не прихватил нож с кухни. Он быстро оделся, засунул всё нужное на день в рюкзак и открыл дверь. Дыкчон стоял прямо перед ним, улыбаясь. Настоящее чудо, что Чон У не закричал. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, и голос прозвучал враждебно. Улыбка близнеца не доходила до глаз. Одну руку он держал за спиной — в ней явно был нож. Сердце Чон У забилось чаще, но он заставил лицо остаться бесстрастным. — Тебе, наверное, сейчас нелегко, — сказал Дыкчон всё тем же натянутым весёлым тоном. — Приехал в город работать, а оказался среди каких-то чокнутых. Страшно ведь, да? Чон У не ответил. Он прикинул, насколько быстро сможет снять рюкзак. Если повезёт, ударит им Дыкчона достаточно сильно, чтобы сбить с ног и отобрать нож. Но в рюкзаке тяжёлое было только одно — ноутбук, и рисковать им он не мог: там был черновик его романа. — Тот псих из 304-й вообще с катушек слетел, — продолжал Дыкчон весело. — Всё должно быть по его воле! Никогда ещё он не был таким безумным! Убивает людей, как насекомых, просто потому, что мы потом убираем за ним. Моего хёна тоже убил! Это так раздражает! Тебе не кажется, он на нас свысока смотрит? Может, из-за того, что Чон У уже почти оборвал все связи с нормальным миром, а может, просто потому, что перед ним стоял человек с ножом, — но он не чувствовал ни капли сочувствия. С чего бы быть любезным или пытаться сгладить ситуацию? Мунджо всё равно собирался убить этого типа. — Какая разница, — сказал Чон У. Глаза близнеца расширились, голос вздрогнул и стал громче. — Т-т-т-ты тоже на меня смотришь свысока! — закричал он. — Я знал, что ты так думаешь! — Заткнись, — сказал Чон У. Слова были такими нефильтрованными, что он сам еле поверил, что произнёс их, но дальше ничего не мог остановить. — В общежитии положено вести себя тихо. Дыкчон вытащил руку из-за спины в сторону, держа лезвие на уровне головы. — Думаешь, ты всё знаешь? Ты знаешь всё о нашей семье? — проворчал он. — Ты чертовски раздражающий, — ответил Чон У. В глазах Дыкчона появился новый блеск. — Дыксу умер. Теперь и тебе пора. Чон У попытался увернуться от удара ножом, который он ощущал как неизбежный, но движение близнеца было слишком непредсказуемым. Промелькнула боль, и Чон У отшатнулся, опираясь о стол — клинок вонзился ему в живот наполовину. Дыкчон отступил, всё ещё ухмыляясь. — Болит, да? — сказал он ликующим тоном. — Больно, как черт! Болело, но не так, как могло бы. Вместо того чтобы свалиться в беспомощность, рана вызвала у Чон У прилив ярости. Он никогда раньше не ходил так близко к краю между жизнью и смертью и никогда не чувствовал себя столь живым. Их стычка перед этим моментом была лишь разогревом. — Это твоя проблема, — сказал Чон У, подхватив ухмылку Дыкчона. — Ты — такой дурак. — Что? — в замешательстве переспросил близнец. Он действительно не понимал, что вот-вот произойдёт. Это было почти забавно. С неизбежной скоростью Чон У вытащил нож из своей плоти и перерезал Дыкчону горло. Такое идеальное единение ума, тела и души он испытывал лишь однажды раньше — в воспоминании, затерянном на многие годы. — Надо было вонзить поглубже, — сказал Чон У, вонзив нож в близнеца ещё раз для верности — затем ещё, затем дважды, и наконец убедился, что свет в глазах Дыкчона погас. Безжизненное тело сжалось и рухнуло на пол комнаты 303. Смерть к лучшему. Чон У сбросил рюкзак на кровать рядом с подушкой. Похоже, теперь ему придётся прорываться из здания. Если он не успеет вернуться за компьютером, значит, никуда он не попадёт. Но он пройдёт — он это знал. Кровь, бурлящая в его жилах, давала ему больше энергии, чем когда-либо прежде, даже несмотря на то, что часть её продолжала сочиться из раны. Чон У посмотрел на труп на полу и задумался, не сделала ли его жизнь ярче сама смерть. Если да, то потому ли, что убийство — это некая сделка с жизненной силой, или просто потому, что это — его предназначение? Позже он может спросить Мунджо, что тот об этом думает. Когда Чон У вышел в коридор с ножом в руке, он не удивился, увидев там извращенца из 313-й, державшего в руках собственный клинок. Как и убитый близнец, этот тип улыбался с самодовольной уверенностью, только выражение было более хитрым, смышленым. Он никогда не выглядел так скользко и крысообразно — спорное достижение. Чон У сам заметил улыбку на своём лице, когда встал напротив мистера 313. Возможно, она не сходила с него с тех пор, как он справился с Дыкчоном. Они с этими людьми стояли на разных уровнях, но у них была общая внутренняя свобода. — Люди вроде тебя не заслуживают жить, — сказал Чон У извращенцу. Другой мужчина остался невозмутим. — Надо было тебя убить раньше. Я знал, что ты будешь проблемой. Мистер 313 шагнул вперёд, чуть пригнувшись и ведя удар ножом. Чон У тоже сделал шаг навстречу. Если этот чудик хотел играть в дуэль, он не собирался быть тем, кто проигрывает. Извращенец тихо хихикнул, будто думая то же самое. — Тот парень вел себя, как главный и будто гений, — сказал он, делая ещё шаг. Чон У повторил движение. — На самом деле он был самым тупым здесь. Убедил себя, что ты — не просто симпатичная мордашка, потому что ты с ним переспал. Но ты был так глуп, что сам полез под нож 306-й. Сексуальные замечания ввели Чон У в замешательство, но он заставил себя сохранить концентрацию. — Теперь это мой нож, — ответил он. Улыбка извращенца расширилась. — Тебе стоит быть благодарным, что я тебя сейчас убью. Избавлю от позора быть использованным и выброшенным, как Ю Кихюк. Помнишь его? Он жил в 302, когда ты въехал, а до этого был в 303. Не так давно тот ублюдок называл его «чагия». Чон У едва успел переварить сказанное — и этого хватило 313-й, чтобы нанести удар первым. Но этого было не достаточно, чтобы его убить. Чон У едва отбил попытку вонзить нож туда, где кровь с его прошлой раны уже проступала через рубашку. Он мог удерживать руку противника свободной рукой, но вскоре его собственная рука начала дрожать. Мерзавец был сильнее, чем выглядел. Чон У поднял нож, собираясь вонзить его прямо в шею извращенцу, но тот парировал. Теперь они оказались сцеплены в проверке силы. Вгрызаясь в пол и напрягаясь всем телом, они давили друг на друга, словно пытаясь переломить, и борьба привела их практически грудь к груди. Чон У чувствовал и слышал запах тёплого, протухшего дыхания противника. В тусклом свете коридора в его глазах мерцала безумная лихая блеснув. Складывалось ощущение, что он бьётся с бешеной собакой — и нужно было как можно скорее положить этому конец. Не обдумывая сознательно, Чон У понял, что нужно делать дальше. Он откинул голову назад как можно сильнее, не потеряв захват, и глухо ударил мистера 313 лбом прямо в нос. Чон У отпустил руку извращенца сразу после контакта — поставив на то, что противник отпустит удерживаемую ножом руку тоже. Он угадал: хватка ослабла, и тот рухнул, полусознательный, на пол. Мужчина из 313-й был ещё достаточно жив, чтобы завизжать, когда Чон У провёл ножом по его горлу. Когда извращенец превратился в кровавую кучу, Чон У встал и тяжело дыша посмотрел на сделанное — это было чрезмерно и красиво. Это был более сильный кайф, чем после Дыкчона, но он уже чувствовал, как его тянет вниз. Ю Кихюк. Головная боль от удара лбом снова дала о себе знать. Он простонал и рефлекторно приложил руки ко лбу. Кровь с его рук перелилась на лицо; он почувствовал, как кое-где она начинает стекать по вискам. Недавно… — Заткнись, — простонал Чон У. Почему этот урод всё ещё говорил? Мёртвые не должны разговаривать. Даже его отец не говорил. Недавно он был тем, кого тот парень называл… — Молодой человек! Чон У осознал, что сидит в коридоре, прикрыв руками уши, спиной к телу извращенца. Кровь на лице подсохла. В конце коридора, в свете из кухни, стояла г-жа Ом. В одной руке у неё был пакет с покупками, в другой — самый большой нож с кухонной стены. Не отводя от него взгляда, г-жа Ом медленно поставила пакет на пол. Чон У понял, что недооценивал её всё это время, даже узнав, что она не меньше убийца, чем остальные. Другие жильцы ели человеческое мясо, но она была той, кто его готовил. Заглянув ей в глаза, мимо слишком позитивной улыбки аджуммы из церкви, он наконец понял, что Мунджо имел в виду, говоря, что у Чон У и у него одинаковые глаза. Глаза действительно выдавали тех, кто из их породы. Чон У крепче сжал рукоять ножа. — Тот ублюдок приказал тебе всех убить? — спросила г-жа Ом. Голос её был груб и требователен, такой же, как когда она приказывала осмотреть комнату извращенца. Она не стала ждать ответа — он ей не был нужен. — Я дала ему то, что хотел, а он так расплачивается? Я того сироту подняла, который уже на исходе был, тот ублюдок. Вот почему говорят: не балуйте детей! — Кто такой Кихюк? — спросил Чон У. Голос дрожал больше, чем он хотел. — Что? — переспросила г-жа Ом, будто не расслышала. — Ю Кихюк. Он был в комнате 302. И в ту же секунду г-жа Ом всё поняла. — О, ну ты и дурак. Посмотри на своё жалкое лицо, — в её голосе не было и капли сочувствия. — Я всегда говорила, что романтиками могут позволить быть лишь мужчины. Чон У, должно быть, выглядел удивлённым, потому что она продолжала: — Да я знала. Кто ты думаешь помогал тому негодяю зарыть своего первого парня? — Как… — Чон У замолчал. Он даже не знал, что имел в виду его вопрос. — Ты думал, что ты — единственный? — сказала г-жа Ом. — Они все так думают. «чаги», «чагия» — он так называет любого, кого хочет либо убить, либо разобрать по частям — кто его знает. Он, наверное, показал тебе, на что способен. Он уже сделал так с прошлым Мистером 302, но тот оказался неудачником. Были и другие, кто держался дольше, до поры до времени, пока не попытался убить его. Никто не добился успеха, иначе мы бы не оказались в такой ситуации. Рука Чон У задрожала на рукояти ножа, но он сжал её сильнее и остановил дрожь. — Я поняла, что Кихюк не тянул уже к тому времени, когда ты просил тур, — продолжила г-жа Ом. — Как только я увидела тебя, я поняла, что тебе место в той комнате. Ты выглядишь так, будто мог бы участвовать в музыкальном шоу, а в глазах у тебя что-то явно не в порядке. Конечно, он бы к тебе пристал. — Она рассмеялась. — Но если бы мне было на десять лет меньше, мы бы конкурировали, это уж точно! Стоя среди развалин своей новой жизни, Чон У не имел ни сил, ни желания что-то отвечать пожилой женщине. Он чувствовал себя таким же тупым, как студентка колледжа, которую подобрали на одну ночь в клубе и которая возмущённо удивляется, что парень не хочет потом тусоваться с её подругами. «Половинка души», «судьбоносная пара», «создаём друг друга» — всё это оказалось откровенным фальшем. Его не «дополнили» — его загнали на край и использовали для развлечения психопата. Г-жа Ом смотрела на него теперь немного иначе. — Скажи мне одно: они напали первыми или ты начал первым? — Они, — ответил Чон У. — И Дыкчон точно мёртв тоже? Чон У кивнул. Она выругалась себе под нос. — Идиоты. Ладно. Хорошо, мистер 303. Давай договоримся. Чон У молча дал ей продолжать. Он чувствовал, будто рукоять ножа врезалась в ладонь окончательно. — У нас друг к другу претензий нет, — сказала г-жа Ом. — Ты мне нравился. Я даже с нетерпением ждала роли свекрови; я для этого уже постарела. Мунджо оставлю тебе. А если я вернусь через два дня, и это здание всё ещё будет на месте — я его сожгу дотла, понял? Не ищи меня раньше. О, и если сумеешь выудить у того ублюдка правильные реквизиты счёта прежде чем убьёшь — у тебя будет достаточно, чтобы устроиться после всего этого где-нибудь получше. Где-нибудь гораздо приятнее, чем здесь. План был неплохой, но что-то в его практической стороне заставило сердце Чон У сжаться. — Но, — добавила г-жа Ом, — ему потребовалось 25 лет, чтобы предать меня. Чон У уставился на неё. Она пожала плечами. — Молодой человек из 303-й, договоримся? — Да, — тихо ответил Чон У, — договорились. — Если вы вдруг помиритесь, не лезь за моей долей пирога, — предупредила г-жа Ом, поддёрнув ножом для наглядности. — Мунджо-я может думать, что знает, где всё, но он не знает. Директор знает все тайники; ему стоит это помнить. — Мы не помиримся, — сказал Чон У. — Ладно, — г-жа Ом снова притворно весело ответила. Она отступила и исчезла из поля зрения, улыбаясь, осторожно, но не робея и держа нож — как человек, который уже не раз это делал. Чон У слушал, как её шаги стихают по лестнице, пока совсем не исчезли из слышимости. Он остался наедине с собственным дыханием. Руки снова начали дрожать, и на этот раз не останавливались. Чон У отошёл от кухни в сторону комнаты 303, почти наступая на труп извращенца. Тело близнеца на полу шокировало его. Не задумываясь, он бросил окровавленный нож на кровать и вытащил тело Дыкчона в коридор. Труп был вялым и тяжёлым, словно мешок с грязью. Сначала Чон У хотел оставить его рядом с извращенцем, но картина их рядом друг с другом вывела его из себя. Он потащил труп близнеца в комнату 306 и захлопнул дверь, затем то же проделал с извращенцем и комнатой 313. Глаза Чон У мельком посмотрели на лестницу, когда он вернулся в коридор — г-жа Ом, по-видимому, ещё не вернулась. Осторожно он вернулся в комнату 303 и закрыл дверь. Тряхнуло всё тело; он сел на кровать. Пытался глубоко дышать. Куда делась уверенность и сила, что были у него во время схватки за жизнь? Казалось, Мунджо одолжил ему это, а потом, ничтоже сумняшеся, забрал обратно. Эта мысль всё больше разжигала в нём ярость. В этот раз гнев пылал внутри, как печь. Он был зол не только на Мунджо и на его обман, но и на себя — за наивность. Он пытался играть соблазнителя, а сам оказался соблазнённым. В порыве, подпитанном злостью, Чон У вышел из комнаты 303 и направился прямо в кабинет г-жи Ом. Там был беспорядок, но он нашёл то, что искал: клейкую ленту (скотч). Сняв заляпанную кровью футболку и облив рану водой из полупустой бутылки, он промокнул место и с теперь уже ровными руками обмотал живот лентой. Он не мог быть абсолютно уверен, пока не проверит в деле, но временная повязка лежала достаточно туго, чтобы держать, но не настолько, чтобы мешать в бою. Он вернулся в свою комнату и собрал все вещи, лишь время от времени морщась от боли. Это заняло немного времени; он только на миг задумался, не лучше ли положить ноутбук в более прочный чемодан или оставить ближе — в рюкзаке. В конце концов он поспешно купил дополнительное облачное хранилище и загрузил туда все свои тексты и материалы, затем положил компьютер в багаж, где его смягчили футболки. Потом он снова сел на кровать и стал ждать. Его продуктивность подпитывалась страхом и яростью, но терпение поддерживала та ясность, что зрела в нём давно. До приезда в Сеул ему казалось, что его жизнь — это ад. Он жил в крайней бедности с братом, тянущим его вниз, и бедной матерью, которая, как ни старалась искренне, почти ничем не могла помочь. Отец был чудовищем, которого и в воспоминаниях-то не удержалось. Университет и армия временно вырвали его из дома, но принесли свои испытания и унижения. Но ничто из этого не походило на настоящий ад — Эдем, ужаснейший ад, созданный посторонними для тех, кто оказывался среди них. И из всех демонических жильцов ни один не был хуже того дьявола, что втянул Чон У глубже в погибель, отвлекая его величайшим своим преступлением — заставив поверить, что рай возможен. Чон У сжал глаза и сконцентрировался на ровном дыхании — ясность вернулась. Среди хаоса и обмана стало понятнее, что ему нужно сделать. Чтобы выбраться из этого ада, ему нужно убить Мунджо.