Эймонд l Таргариен.

Эймонд не слушал назойливый голос, который не замолкал ни на секунду. Сейчас он должен был сосредоточиться на церемонии, а потом они смогут нормально поговорить. После принесения присяги король объявил, что вечером состоится пир в честь кронпринца Вестероса и турнир. Лорды и леди обрадовались. Это была отличная возможность сблизиться с принцем и, возможно, представить ему своих дочерей. Все слышали о его странной дружбе с дочерью десницы, но никто не воспринимал её всерьёз как соперницу. Алисента, конечно, красива и порядочна, но этого недостаточно, чтобы принц выбрал её в жёны. Она всего лишь дочь второго сына и фрейлина принцессы, то есть служанка, и не стоит обращать на неё внимание. Куда более опасными соперницами за внимание принца были принцесса Рейнира и леди Лейна. За Лейной Веларион стояли богатство Прилива и флот Морского Змея. Король Бейлон пытался создать собственный флот, но он всё равно уступал кораблям Корлиса Велариона. К тому же Лейна была родственницей принца Эймонда со стороны принцессы Рейнис. Это делало её ещё более опасной соперницей. Следующей шла принцесса Рейнира, его близнец и всадница дракона. Многие лорды и леди опасались её больше всего. Все знали о любви Таргариенов жениться на сёстрах. Но если верить слухам, принц ненавидел свою родную сестру, и это вселяло надежду, что они смогут обратить его внимание на своих дочерей. Эймонд ясно видел алчные взгляды лордов при разговорах с ними. Но ему было всё равно. Он привык к таким взглядам ещё с прошлой жизни. Каждый лорд стремится к власти ради своего дома, и это нормально. Эймонд уже определил, какие дома он хочет привлечь на свою сторону. После коронации Бейлон решил, что его внукам нужна свита. Он призвал детей благородных семей и мелких домов, чтобы те составили компанию его внукам. Однако сейчас Эймонд не думал об этом. Он мог позволить себе расслабиться и задуматься о будущем. Он не мог пока избавиться от Деймона и Рейниры, а также от четырёх других неугодных ему людей. Их смерть вызвала бы подозрения, поэтому ему пришлось набраться терпения и подождать. Эймонд наконец смог избавиться от назойливого внимания лорда Баратеона и вышел на балкон. Ночная Королевская Гавань была прекрасна, но он не любил её такой. Перед глазами сразу всплыла ночь, когда был убит его племянник Джейхерис. Ещё юный мальчик, он не сделал ничего плохого, но был вынужден погибнуть по воле Рейниры. Она не нашла в себе смелости прийти за головой Эймонда лично. Если Рейнира так хотела отомстить, то почему приказала убить ребёнка? Почему не его или Эйгона? Ответ был прост: она хотела сломить их, лишить смысла продолжать битву. Но она ошиблась. Смерть Джейхериса сделала их только сильнее. Они продолжали сражаться, пока он не погиб возле Божьего Ока, унеся с собой убийцу своего племянника. Эймонд ненавидел Деймона всем существом. При одном упоминании этого имени внутри него всё переворачивалось. Боковым зрением он наблюдал, как дядя и "любимая" сестра кружатся в танце. Эти двое всегда тянулись друг к другу, даже в этом новом мире. В своей новой жизни Эймонд старался не пересекаться с дядей. Он понимал, что не сможет сдержать свою ненависть и попытается убить Деймона, а этого пока нельзя было допустить. Но с каждым разом его самоконтроль ослабевал, хотя он изо всех сил старался держать себя в руках. Если бы не Алисента, он бы точно не сдержался и попытался бы расправиться с Деймоном где-нибудь за углом. Алисента успокаивала его одним своим присутствием, и рядом с ней ему всегда становилось легче. «Надеюсь, не нужно напоминать, что теперь мы должны быть осторожны», — голос в голове прервал его мысли. Эймонд старался не морщиться, когда этот голос звучал в его голове. Неприятная особенность их связи — стоило голосу появиться, как он тут же ощущал боль, словно при мигрени. Два года прошло, но он так и не привык. «Мне не нужно напоминать очевидные вещи», — ответил Эймонд собеседнику. — «Удивительно, что ты об этом помнишь». «Может, я и легкомысленный, но не тупой», — произнёс голос с обидой, от которой Эймонд едва не фыркнул. — «И нечего фыркать. Вот пожалуюсь Алисенте, будешь знать, как меня обижать. Ты ведь знаешь, как она меня обожает». Эймонд не мог не согласиться с этим. Если бы он когда-то предположил, что его мать, некогда ненавидевшая драконов, будет в восторге от одного из них и даже попросит покатать её, он бы решил, что это проделки богов. Хотя его новая жизнь тоже казалась их делом, как и появление этого идиота. После смерти короля Джейхериса он думал оседлать Вертимора и даже пытался это сделать. Однако Бронзовый Гнев ясно дал понять, что не воспринимает его как всадника. Эймонд был готов отступить, но не ожидал встретить своего нового дракона. По размерам он не уступал Вертимору, имел черную чешую и необычные рога, напоминавшие венец. Глаза были ярко-сапфировыми. Когда Эймонд попытался оседлать его, дракон не сопротивлялся и даже подставил крыло. Почему он назвал дракона Завоевателем, Эймонд не знал. Просто чувствовал, что это имя ему подходит. Вскоре он заметил, что Завоеватель отличается от других валирийских драконов. Во-первых, он был очень сообразительным и словно чувствовал отношение Эймонда к его семье. Он с улыбкой вспоминал лицо Бейлона, когда дракон лизнул его, как пес, и ластился к нему. Особенно запомнился случай, когда Завоеватель чуть не спалил Деймона. На Визериса и Рейниру он рычал и не подпускал, а на Алисенту реагировал странно: смотрел на неё долго, но молчал. Иногда Эймонду казалось, что дракон оценивает их всех, особенно его. Их отношения были странными. Едва прибыв в Королевскую Гавань, Завоеватель начал вести себя непредсказуемо: мог сбросить Эймонда или толкнуть мордой. Иногда ему казалось, что за проделками дракона стоит что-то знакомое, но он не мог понять, кто это. Разгадка была проста, но лучше бы она оставалась загадкой. Они летели над Королевскими землями, когда Завоевателя что-то привлекло. Он начал снижаться, и Эймонд увидел стремительно приближающееся озеро. Как бы он ни приказывал взлететь, дракон не слушал. Завоеватель нырнул в воду, пронеся Эймонда под водой, а затем вынырнул и приземлился на поляну. Эймонд выругался, развязал ремни и спрыгнул на землю. — Какого чёрта, Эйгон? — закричал он сгоряча. Он не ожидал, что его слова могут показаться бредом, ведь Эйгона здесь не было. Но поведение его дракона сильно напоминало повадки старшего брата. Завоеватель пристально смотрел на него, и Эймонду показалось, что в его сапфировых глазах мелькнуло облегчение, смешанное с лукавством. Внезапно у него заболела голова, и... «Я уж думал, ты никогда не поймёшь, братец», — раздался в его голове знакомый голос, который он одновременно ненавидел и любил. Боль была его постоянным спутником. Сначала — от пламени дракона, затем — от действий мейстера, пытавшегося снять с него расплавленный доспех, сраставшийся с кожей. После этого — от макового молока, которое давало временное облегчение, но когда он прекращал его принимать, боль возвращалась с удвоенной силой. Это была боль утраты единственного средства спасения. Затем пришла весть о смерти Хелейны. Он не любил сестру-жену, но старался относиться к ней уважительно, по крайней мере, пытался. И наконец, боль от яда, подсыпанного теми, кому он доверял. С самого начала следовало убить Морского Змея и эту хитрую гадюку Лариса. Теперь он пожинал плоды своих ошибок. Морской Змей мертв, но его мать и дочь остались в столице. Что с ними будет? Эйгон не знал. Щенка Рейниры, вероятно, коронуют, а его родных казнят. Никому не нужно было последнее напоминание о партии Зелёных. Теперь, вспоминая об этом, Эйгон всё чаще думал о своём брате Эймонде. Между ними были разногласия, в основном из-за его, Эйгона, поведения. Ему не следовало издеваться над братом или проводить время с бастардами. Он должен был стать опорой для Эймонда, особенно после потери глаза, но продолжал подшучивать над ним, не осознавая, что отталкивает брата. Если бы у него был шанс, он всё исправил бы. Стал бы лучшим старшим братом, каким только мог быть. Но, кажется, боги решили наказать его за грехи. Он оказался в кромешной тьме и не мог пошевелиться. Сколько он так лежал, не знал, но перед ним пронеслась вся жизнь. Пустая, безрадостная. Отец, который раньше уделял ему время, потом забыл, словно о ненужной вещи. Мать, пытавшаяся любить и защищать детей. Хелейна, которую он так и не смог полюбить. Брат, которому он не стал хорошим братом. Свет его сапфира преследовал Эйгона даже в темноте, и он перестал что-либо понимать. Видел только свет и пытался добраться до него, хотя это было невозможно. Вдруг он услышал треск. Эйгон сначала подумал, что это ему показалось, но треск повторился, и его ослепил яркий свет. Выход! Он начал пробиваться наружу, разорвал сдерживающую оболочку и с криком упал на землю. Эйгон лежал какое-то время. Он решил подняться, чтобы осмотреться и понять, где находится. Но стоило ему попытаться встать на ноги, как он тут же упал на землю. Что происходит? Он снова попытался встать, но потерпел неудачу. Тогда он обратил внимание на свои руки — точнее, на их отсутствие. Вместо них были драконьи лапы с когтями. Эйгон закричал, но вместо человеческого крика раздался драконий рев. Что с ним произошло? Этого просто не может быть. Он огляделся и увидел странную реку, мерцавшую зеленоватым светом. Эйгону нужно было посмотреть на своё отражение. С трудом он дополз до реки. И лучше бы он этого не делал. Из воды на него смотрел маленький чёрный дракончик с сапфировыми глазами. Нет, это не может быть правдой. Это просто дурной сон, кошмар. Он не мог стать драконом! Эйгон не знал, что творит, но укусил себя за хвост. Дикая боль была настоящей — значит, всё это происходит на самом деле. Ещё раз взглянув на своё отражение, он не мог понять, почему боги позволили ему родиться заново в теле дракона. Неужели это наказание за его грехи? Или за то, что он так и не стал достойным сыном, отцом и братом? Но он не успел найти ответы на эти вопросы. Над его головой пролетела огромная тень. Эйгон поднял голову и замер. Над ним парил огромный дракон, которого он раньше никогда не видел. Его маленькое тело пронзила странная тревога. Ему нужно убираться отсюда! Интуиция не подвела его. Дракон спикировал и попытался напасть, явно с намерением полакомиться. Эйгон нелепо перебирал своими лапами, пытаясь убежать. Но взрослый дракон не собирался его отпускать. Он громко ревел и даже пытался поджечь его. Эйгон не сдавался. Он получил шанс на новую жизнь, пусть и в теле дракона. Он не собирался погибать здесь. Он добежал до небольшой пещеры и попытался перевести дыхание. Его «убийца» пытался расширить убежище своими лапами и даже выпускал огонь, чтобы выманить его наружу. Но Эйгон углубился в пещеру так далеко, как только мог. Снаружи долго шумели, но потом всё стихло. Эйгон не спешил покидать своё убежище. Он не хотел становиться ужином. Свернувшись клубочком, он попытался заснуть. Но боль в желудке не давала ему покоя. Эйгон вспомнил уроки хранителей драконов: новорождённый дракон испытывает свой первый голод, и ему нужно жареное мясо. Но здесь не было хранителей, которые принесли бы ему еду. Если он не хочет умереть от голода, ему придётся выйти наружу и найти пропитание. Эйгон никогда прежде не чувствовал такого унижения. Он — Таргариен, король Семи Королевств и всадник самого великолепного дракона, вынужден был красться, как вор, в поисках еды. Вдруг перед ним пробежал маленький мышонок. Обычно Эйгон не обратил бы на него внимания, но голод был невыносимым. Он набрал побольше воздуха и выдохнул пламя голубого цвета. Когда его горло обожгло, он осознал, что сделал. Он действительно дышал огнем, как настоящий дракон. Взглянув на поджаренного мышонка, Эйгон испытал отвращение. Неужели он, король Вестероса, опустился до того, чтобы есть подобную мерзость? Но голод не оставлял ему выбора. Здесь он был не королем, а драконом, который, чтобы выжить, должен был забыть о своих привычках. Иначе он умрет. Скрепя сердце, он разорвал мышонка пополам и начал есть. К его удивлению, еда оказалась не такой уж плохой. Эйгон думал, что его стошнит, но, видимо, желудок дракона устроен иначе. В любом случае он утолил первый голод и смог позволить себе отдохнуть. Вернувшись в свою временную пещеру, Эйгон позволил себе уснуть и увидел странный сон. Он очнулся на поляне, залитой ярким светом. Поднявшись, с удивлением обнаружил, что снова стал человеком. Перед ним лежала тропинка, манящая куда-то. Он пошел по ней. Тропинка привела его к Красному Замку. Свет погас, краски исчезли, стены стали серыми. Он увидел свою дочь. Джейхейра в свадебном платье шла куда-то. Эйгон позвал ее, но она не обернулась. Подойдя к алтарю, он увидел мальчика — сына Рейниры. Его дочь выходит замуж за этого щенка? Эйгон рванулся вперед, но ноги не слушались. Он мог только смотреть, как его невинное дитя клянется в верности этому отродью. Перед глазами промелькнуло видение. К Джейхейре подошли двое мужчин. Одного он не узнал, а второй был Анвин Пик, его верный союзник. Пик произнес холодно: — Прости, маленькая королева. Ты лишь мешаешь. Разберись с ней. Эйгон с ужасом наблюдал, как его дочь душат и выбрасывают из окна. Он кричал, пытался вырваться, но его крики не слышали. Внезапно его снова окутал свет, и перед ним возникла Алисента — его мать. — Мама… — выдохнул он, потрясенный. — Ты видел, что с нами произошло, Эйгон? — спросила она с грустью. — Больше никого из моей крови не осталось. Я умерла в заточении, как пленница. Обещай, что ты и Эймонд отомстите за нас, чтобы это никогда не повторилось. — Эймонд? — удивился он. — Но ведь он… Алисента улыбнулась, взяла его за руку и отвела к небольшой речке. Коснувшись воды, она показала ему отражение Эймонда. Его брат родился снова, но на этот раз от Эйммы Аррен, которая всегда оставалась призраком в их семье. Эйгон увидел рождение Эймонда, его обучение, как он общался с юными Веларионами и Хайтауэрами. Наблюдая за разговором Эймонда с юной Алисентой, он не смог сдержать ухмылки. Он всегда подозревал, что братец питает особую слабость к них матери. — Ты нужен ему, Эйгон, — сказала взрослая версия их матери, стоя за его спиной. — Ты стал драконом не случайно. Это дар богов, как и ваша связь. — Наша связь? — Эйгон удивленно посмотрел на нее. — Верно, — кивнула она. — Боги даровали вам особую связь, через которую вы сможете разговаривать друг с другом. Она разовьется, когда вы встретитесь. Сейчас Эймонд младенец, но то, что ты увидел, сбудется в будущем. Я надеюсь, что вы будете вместе. — Ты видела, как он ведет себя с твоей юной версией, и это тебя не смущает? — Эйгон с подозрением смотрел на мать. Ее спокойствие казалось странным. Их настоящая мать была бы в шоке. — Ты не так глуп, как кажешься, — на ее лице появилась ехидная улыбка, совсем не похожая на материнскую. — Сейчас перед тобой лишь образ твоей матери. Но все, что ты увидел, — правда. — Кто ты? — требовательно спросил он. — У меня много имён, — загадочно ответила женщина. — Я та, кто существует вне времени. Связанная со смертью и жизнью, я дарила процветание древним царствам и видела их закат. Для валирийцев я была божеством, а в Рассветную эпоху меня почитали Дети Леса как Дитя Магии. Я застала зарождение нашего мира, поэтому не могу сказать, кто я на самом деле. — Значит, наше второе рождение — это не твоих рук дело? — продолжал допытываться Эйгон. Ему нужно было понять, кому он обязан своим шансом на жизнь. — Кто бы это ни сделал, вы это заслужили, — уклончиво ответила женщина. — Я лишь надеюсь, что ты и твой брат будете достойны этого дара. — Можешь быть уверена, — твёрдо сказал Эйгон. — Мы будем достойны. "Алисента" некоторое время смотрела на него, затем подошла ближе и, к его удивлению, крепко обняла. — Она любила тебя, Эйгон, — тихо сказала женщина. От этих слов сердце Эйгона сжалось. — Она любила тебя, хоть и не всегда могла это показать. Не сердись на неё. Эйгон обнял её в ответ и заплакал. Эти слова были всем, чего он хотел услышать от Алисенты. Больше ему ничего не нужно было. Он понимал, что она старалась изо всех сил, но порой ему не хватало лишь нескольких слов... Проснувшись, Эйгон решил готовиться к встрече с будущим наездником. Для этого ему нужно было научиться летать. Первый полет оказался неудачным: он поднялся над землей и пролетел немного, но не смог замедлиться и врезался в каменную стену. Но он не сдался. Второй полет был лучше, он поднялся выше, но крылья еще не были достаточно сильными, и он с громким писком упал. Впредь он старался выбирать для приземления более мягкие места. Эйгон продолжал тренироваться, пока не научился взлетать высоко. Наконец он увидел, где оказался. Это был не Вестерос. Перед ним раскинулась длинная горная долина, окруженная высокими и отвесными скалами. На юге, у устья реки, стоял странный город из черного камня, а на севере — разрушенный город. Эйгон дважды летал туда, но чудом остался жив. В этом городе обитали существа, которых можно было назвать только демонами. Они выглядели как люди, но у них была зеленая чешуя, когти на руках и длинный хвост вместо ног. После нескольких опасных встреч Эйгон перестал туда летать. Ему хватало и драконов, пытавшихся его убить, и пещер, где он прятался. Он уже умел улетать от опасности, но понимал, что так продолжаться не может. Он не мог постоянно охотиться на мышей, если хотел стать большим драконом. Ему нужно было попасть на Драконий Камень. Собрав все силы, Эйгон решил лететь в свое родовое гнездо. По пути он снова едва не стал добычей, но смог вырваться. Однако его крылья еще не окрепли, и ему приходилось часто останавливаться на суше, чтобы никто его не заметил. Охотился он ночью, а днем прятался в пещерах или темных местах. Пролетая мимо Валирии, Эйгон не мог не остановиться, чтобы увидеть родину своих предков. Небо над городом было красным, море кипело и дымилось. В воздухе пахло серой, повсюду летали виверны. Эйгон решил остаться здесь на некоторое время. Как дракон, он чувствовал себя в безопасности. По крайней мере, он надеялся на это. Эйгон не знал, сколько лет он прожил в Валирии, но за это время вырос в крупного дракона. Сначала он питался мелкими паразитами, которые присасывались к его коже ради крови, а затем перешел на мелких виверн. Драки стали для него обычным делом, а извержения вулканов больше не вызывали страха. Он понял, что пора покинуть Валирию и отправиться на Драконий Камень. Полет прошел быстро, и он прибыл в родовой дом. Оказалось, что он стал быстрее, чем его собственный дракон Солнечный Огонь. На Драконьем Камне Эйгон поселился в одной из пещер, где встретил Вертимора — дракона Старого Короля. Вертимор не обрадовался чужаку, но и не проявлял агрессии. Эйгону понадобился год, чтобы завоевать его доверие. Он не сомневался, что хранители драконов видели его, и даже если они сообщили об этом в столицу, его это не касалось. Эйгон любил чистый воздух Драконьего Камня, но иногда покидал его, возвращаясь в Валирию или летая высоко в небе, чтобы его никто не заметил. Питался он вивернами или охотился ночью на оленей. Теперь его зрение было намного лучше, чем раньше. Встреча с будущим наездником прошла удачно. Они отлично полетали, и Эйгон наконец смог познакомиться с дедом. Он понимал, что его поведение не похоже на типичное для дракона, но ему было все равно. Он не собирался притворяться кем-то другим. Поэтому, воссоединившись с братом, он не удержался от пары шуток. Особенно ему понравилось дразнить Деймона, который считал, что ему все дозволено. Что касается Рейниры и Визериса, он рычал на них или поворачивался к ним хвостом. Он считал, что они заслуживают только такого отношения. Когда они с Эймондом летали, он окунул своего всадника в озеро. Кто бы мог подумать, что на эмоциях Эймонд помянет его имя... — Значит, эти выродки все же убили Джейхейру, — сказал Эймонд, сжав кулаки, когда брат рассказал ему все. То, что его дракон оказался перерождённым Эйгоном, казалось невероятным. Однако у Эймонда не было причин не верить словам брата. Он даже гордился Эйгоном, возможно, впервые в жизни. Эйгон смог заманить шлюху в ловушку и избавиться от неё, скормив своему дракону. Но он оказался слишком наивным, доверившись Велариону, Ларису Стронгу и Анвину Пику. Один из них сговорился с Корлисом и убил короля, другой осмелился поднять руку на королеву, чтобы подсунуть щенку Рейниры свою дочь. Эймонд и Эйгон не знали, что произошло потом, эта тайна навсегда останется закрытой для них, да и не нужна она им. Главное, что они вернулись в прошлое. С помощью богов Валирии или Семерых — это не имело значения. Главное, что теперь они могли исправить свои ошибки и уничтожить врагов. «Готов ли ты забыть обиды и использовать наши знания, чтобы раз и навсегда победить врагов?» — раздался голос Эйгона у него в голове. Эймонд до сих пор не понимал, как работает их связь, но знал, что может читать мысли брата. Это был дар, который он не собирался анализировать, а лишь использовать в своих целях. Забыть старые обиды было нелегко, а доверять человеку, который годами унижал тебя, — почти невозможно. Но раз боги решили, что Эйгон должен стать его драконом, он постарается научиться доверять брату. «Это будет непросто, Эйгон, но я постараюсь», — честно сказал Эймонд. «Большего я и не прошу. Я был тебе плохим братом и отдал бы всё, чтобы всё исправить. Но боги дали мне шанс вернуться в виде дракона. Я буду служить тебе до конца жизни», — ответил Эйгон, теперь известный как Завоеватель. Он склонил голову перед всадником и почувствовал тёплую руку на своей чешуе. «Я постараюсь стать для тебя достойным всадником. Клянусь именем Таргариена…» — Эймонд, что ты здесь делаешь один? — мягкий голос Алисенты прервал его размышления. Он обернулся и не смог сдержать улыбку. Перед ним стояла она. Только Алисента могла заставить его улыбнуться и забыть о прошлом. — Просто дышу свежим воздухом, Лиси, ничего особенного, — ответил он. Алисента понимающе кивнула и, подойдя ближе, оперлась на перила балкона. — Слышала, на турнире будут знаменитые рыцари, — сказала она. — Ты участвуешь? — Если ты пообещаешь наградить меня своим вниманием, — ухмыльнулся он. — Тогда да. — Тогда я вышью для тебя что-нибудь особенное, — улыбнулась она и, протянув руку, предложила: — Пойдем потанцуем. Эймонд усмехнулся и, взяв ее за руку, повел в зал. Он никогда не любил танцы, даже в прошлой жизни. Но ради Алисенты он был готов танцевать каждый раз, когда она его звала. Только ей он позволял вытаскивать себя в круг танцующих... Турнир в честь кронпринца Эймонда состоялся через пару дней. Организаторы приложили все усилия, чтобы все прошло безупречно, но даже в этот важный день что-то пошло не так. Бейлон встал и торжественно произнес: — Добро пожаловать! Многим пришлось преодолеть долгий путь, но я уверен: вы не будете разочарованы. Этот день стал еще более радостным благодаря важной новости. Моя добрая дочь, принцесса Эймма, начала рожать. Зал взорвался аплодисментами. Все желали принцессе легких родов, а Бейлон еще раз напутствовал участников и сел. Турнир начался. Первый бой завершился быстро. Рыцарь показал себя достойно и, подъехав к королевской ложе, поклонился королю. Эймонд, ожидая своей очереди, внимательно посмотрел на его щит и едва не выругался. На красном поле были изображены десять угольных шаров. Это был сир Кристон Коль — его прошлый наставник и, пожалуй, единственный верный друг, который заботился о нем, как родной отец. Кристон не должен был стать щитом Рейниры. Пока он размышлял об этом, Деймон подъехал к трибуне. Эймонд выругался и быстро направился к ней, чтобы услышать. — Я уверен, что выиграю этот турнир, если вы удостоите меня своим вниманием, леди Алисента, — сказал он, протягивая конец копья Алисенте. Эймонд заметил, как Алисента избегает взгляда Деймона, но не знает, как ему отказать. Что ж, он сам разберется. — Ты немного опоздал, дядя, — холодно произнес Эймонд, подъезжая к трибуне и вызывая улыбку Алисенты. — Леди Алисента уже пообещала мне свой знак внимания. Не обращая внимания на недовольных Деймона и Рейниру, он протянул Алисенте конец копья, который она с радостью обвязала зеленой шелковой лентой с золотыми узорами. — Очень жаль, — процедил сквозь зубы Деймон, затем повернулся к Лейне, стоявшей рядом с Хайтауэр. — Леди Лейна, могу ли я надеяться на ваш знак внимания? — Боюсь, нет, мой принц, — смело ответила Лейна, глядя Деймону в глаза. — Я уже подарила свой знак внимания сиру Гвейну Хайтауэру. Так что вы опоздали. — Не переживай, дядя, — усмехнулся Эймонд. — Ты можешь попросить знак внимания у Рейниры. Вы ведь так близки, проблем быть не должно. Эймонд не стал больше смотреть на Деймона и отъехал от трибуны, предоставив дяде разбираться с ситуацией. Просьба дяди к племяннице о знаке внимания не была предосудительной, но Деймон был женатым мужчиной, и слова Эймонда могли быть истолкованы неправильно, особенно учитывая традиции Дома Таргариенов. Бейлон, отец Деймона, тяжело переживал брак младшего сына. Деймон неоднократно просил отца аннулировать его союз с Реей Ройс, который так и не был консумирован, но дед всегда отказывал. Брак был устроен покойной королевой Алиссаной, и Бейлон не собирался его разрывать. Эймонд считал, что лучше бы брак аннулировали, чтобы защитить несчастную женщину от человека, не ценящего брачные узы. Деймон понял, что не получит внимания от леди, и решил действовать иначе. Он решил отомстить хайтауэрскому мальчишке. Бросив вызов сыну ненавистного десницы, Деймон приготовился к схватке. Глашатай объявил команду, и всадники разошлись по сторонам. По сигналу они пустились галопом. Мужчины столкнулись копьями, развернулись и снова бросились друг на друга. В этот раз Деймон применил хитрость. Он ударил коня по ногам, и тот упал, едва не придавив Гвейна. Шлем Гвейна слетел, и он, по-видимому, потерял сознание. Слуги поспешили унести его для оказания помощи. Деймон видел, как его племянница радостно хлопает в ладоши, и как нахмурился Отто. Он не ожидал, что дочь Корлиса Велариона вскочит со своего места и побежит туда, где унесли проигравшего Гвейна. Неужели этот андал был ей так дорог? Деймон нахмурился еще сильнее. Андалы словно пиявки вцепились в его семью, и с этим нужно что-то делать. — Принц Эймонд вызывает принца Деймона на бой, — объявил глашатай. Эймонд? Племяннику, видимо, не понравилось, что Деймон немного попинал его друга. Что ж, пора преподать ему урок. Всадники разошлись, и прозвучал сигнал. Деймон попытался сбить племянника с лошади, но тот удержался. Следующий удар копья чуть не сбросил Таргариена, он перевесился через перила, и, когда они закончились, Деймон с грохотом упал на землю. Ничего себе, племянник неплохо держится. Но он еще не сдался. Поднявшись, Деймон потребовал меч. Сейчас он покажет мальчишке, как себя вести. Эймонд спрыгнул с коня и достал меч. Они кружились, как два дракона, готовые вцепиться друг другу в глотку. Когда мечи скрестились, Деймон понял, что племянника не зря хвалят. Он действительно хорош в бою. Деймон несколько раз пытался повалить Эймонда, но тот ловко уворачивался, и в итоге на земле оказывался сам Таргариен. Это его злило. Он уже собирался продолжить атаку, как вдруг отец остановил бой и присудил победу Эймонду. Затем он жестом велел им следовать за ним. Деймон был ошеломлен решением отца — отдать победу мальчишке, пусть даже это любимый внук. Но он сдержал эмоции. В последнее время они с отцом часто ссорились из-за Бронзовой Суки. Отец не хотел аннулировать брак Деймона, сколько бы тот ни просил. Если бы на месте отца был Визерис, он бы точно согласился на развод. Деймон не сомневался в этом. Вскоре королю сообщили, что принцесса Эймма родила девочку. Малышка оказалась очаровательной. И мать, и ребенок чувствовали себя прекрасно. Вся королевская семья собралась в покоях Эйммы. — Как мы назовем её, мама? — с улыбкой спросила Рейнира. Деймон знал: племянница всегда мечтала о сестре, и теперь её мечта сбылась. — Может, Висенья? — Рейнира, я не уверена... — немного смущенно ответила Эймма. Имя ей не нравилось, но отказать старшей дочери она не могла. Однако тут... — Её будут звать Хелейна, — твердо заявил Эймонд. — Это имя ей больше подходит. — Ты прав, Эймонд, — поддержал отец. — Мою внучку будут звать Хелейна. Лорд-десница, объявите всем, что у нас родилась ещё одна принцесса. Принцесса Хелейна.