Эймонд l Таргариен.

Гвейн с улыбкой наблюдал за Эймондом, который с легкостью качал на руках свою младшую сестру. Казалось, что он всегда умел обращаться с детьми. Маленькой принцессе Хелейне исполнился год, и она стала всеобщим любимцем в королевской семье. Однако больше всего она тянулась к Эймонду. Когда он приносил её в их компанию, Хелейна чаще всего предпочитала сидеть на руках у Алисенты или Лейны. Девушки обожали её и часто дарили куклы и ленты. Гвейн узнал о рождении сестры у Эймонда, когда сам находился в лазарете. Проклятый принц Деймон неплохо повозил его по земле. Пробуждение было ужасным, но компания утешала. Он не ожидал увидеть Лейну. Когда он очнулся и увидел её прекрасный лик и испуганные глаза, ему показалось, что сама Дева спустилась к нему. — Ты пришла, чтобы забрать меня, Дева? — спросил он, за что получил крепкий подзатыльник. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, Лейна умела за себя постоять. — Ещё раз так скажешь, получишь ещё сильнее, — пригрозила она. — Помилуй, Сирена, я же раненый, меня нельзя бить, — взмолился он. — Тогда следи за языком, — фыркнула она и помогла ему приподняться, чтобы дать воды. Гвейн осторожно пил воду, не отрывая взгляда от Лейны. Ей уже исполнилось пятнадцать, и через год за ней начнут ухаживать все рыцари королевства. Гвейн понимал, что ее отец не будет испытывать недостатка в предложениях. Лейна была необычайно высокой для своих лет, с кожей цвета сливок, прекрасными серебристыми волосами и нежными фиолетовыми глазами. Её красота была настолько завораживающей, что любой, кто увидел её, не мог не влюбиться. Гвейн знал Лейну пять лет и хорошо её изучил. Она была спокойной, любила смеяться и шутить, но если её разозлить, становилась настоящей фурией. Лейна была упрямой и гордой, но без высокомерия, как многие из валирийских семей. Когда Эймонду разрешили улучшить состояние в столице, он привёз их туда, чтобы узнать их мнение. Алисента и Лейна сразу сказали, что нужно сделать для народа. Тогда Гвейн увидел, как Лейна милосердна и сострадательна. Она спокойно раздавала еду и одежду нищим, не обращая внимания на их вид или запах. Когда она увидела, как оттолкнули ребёнка, который упал и заплакал, она решительно подошла к нему и помогла подняться. Тогда Гвейн понял, что у неё доброе сердце. Многие рыцари, сопровождавшие их, говорили, что из леди Лейны выйдет прекрасная королева. Гвейн был с ними согласен. Он давно признался себе, что любит Лейну, но что он может ей предложить? Он не второй сын лорда Староместа, а старший сын его брата. У него нет ни замка, ни земель, ничего. Служба в королевской гвардии — единственное, на что он способен. У него нет амбиций или способностей его отца. В отличие от Мордера, мечтавшего стать мастером над оружием, у него таких целей нет. Он обычный рыцарь без средств. Дружба с принцем выделяет его, но это сомнительный успех. Может, когда Эймонд станет королём, он подарит ему клочок земли за верную службу, но к тому времени Лейна уже выйдет замуж и родит детей. Лорд Корлис вряд ли удовлетворится маленьким клочком земли. Морской Змей явно претендует на Эймонда. Гвейн ясно видел, что этот союз принесет выгоду всем. Эймонд и Лейна — валирийцы, драконьи всадники и королевская кровь. Сами боги предрекают, что они должны быть вместе, чтобы вести королевство к светлому будущему. Гвейн будет рядом, как верный рыцарь и покорный слуга... — Сир Гвейн, не отвлекайтесь, — раздался голос королевского гвардейца рядом с ним. После турнира сир Кристон Коль присоединился к Белым Плащам и стал личным стражем кронпринца Эймонда Таргариена. По слухам, принц сам настоял на его назначении, и король уступил внуку. Гвейн не знал, зачем Эймонду нужен этот дорниец, но не задавал вопросов. Если Эймонд захочет, расскажет сам. Хайтауэр признавал, что Коль — отличный боец, и, тренируясь с ним, Гвейн с трудом дышал. Он завидовал другу, который был с сестрой, а не на плацу. После тренировки у Гвейна оставалось свободное время, которое он хотел провести один. Но не вышло... — Гвейн, я хотела поговорить, — сказала Лейна, нарушив его планы. Он не мог отказать ей, ставшей для него самым близким человеком. Кивнув, он последовал за Лейной в богорощу. Это место было для их компании самым уединенным во всем Красном Замке. Только здесь они могли оставить позади все тревоги и давление своего положения. — Гвейн, что случилось? — спросила Лейна, обернувшись к нему. — Не понимаю, о чем ты, — ответил он, пытаясь уйти от разговора, но зная, что от этой упрямицы ничего не скроешь. — Не делай из меня дурочку, — сверкнув глазами, сказала Лейна. — После турнира ты стал меня избегать. Если мы куда-то едем, ты не сажаешь меня на лошадь, будто тебе противно ко мне прикасаться. А в богороще ты стараешься держаться от меня подальше. Поэтому я спрашиваю: что происходит, Гвейн? Чем я тебя обидела? Гвейн смотрел на её разозлённое лицо и сверкающие от негодования глаза и не мог произнести ни слова. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что в очередной раз восхитился её красотой. — Ты будешь молчать? — требовательно спросила она. — Или скажешь хоть слово? — Что ты хочешь услышать, Лейна? — не выдержал Гвейн. — Что я избегаю тебя, потому что каждый раз, когда думаю о тебе, мне становится больно? Что стоит мне представить, как ты обнимаешь другого, и я сгораю от ревности? Что я давно люблю тебя, но понимаю, что не могу сказать об этом, потому что это будет выглядеть смешно? — Гвейн... — изумленно выдохнула Лейна, но он не дал ей договорить. — Нет, послушай, — твердо сказал он, глядя ей в глаза. — Я люблю тебя. Но понимаю, что у моих чувств нет взаимности. Ты — дочь принцессы Таргариенов и Верховного Лорда. Член королевской семьи, скоро станешь всадницей на драконе. А кто я? Старший сын второго сына из Староместа. Даже не лорд. Что я могу тебе предложить? Ничего. Лейна не слушала его дальше. Она решительно подошла к нему и поцеловала. Гвейн замер, но вскоре его руки осторожно обняли ее талию. От Лейны пахло морем и морскими лилиями — ее любимыми цветами. Ее мягкие губы были такими, что он не мог оторваться. Когда им стало не хватать воздуха, они отстранились. Гвейн тяжело дышал, любуясь Лейной. На ее щеках горел румянец, губы покраснели, а глаза сияли от желания. Она была прекрасна. — Я люблю тебя, Гвейн Хайтауэр, — хрипло произнесла Лейна. — Мне неважно, какой ты по счёту сын. Ты говоришь, что не можешь мне ничего предложить? Ошибаешься. Ты можешь дать мне любовь, заботу и уважение. С тобой я уверена, что не окажусь в руках старого лорда, который будет смотреть на богатства моего отца. — Лейна… — хрипло ответил Гвейн, прижимаясь лбом к её лбу. Сейчас его не волновало, что их могут увидеть. Он только что признался самой прекрасной девушке королевства в любви, и она не отвергла его. Он не думал, как пойдёт к её отцу просить её руки и как, вероятно, будет высмеян. Главное — они вместе, остальное не имело значения. — Мне нужно идти, — с сожалением сказала Лейна. — Я должна помочь принцессе. Гвейн поцеловал её ещё раз, но отпустил, хотя это далось ему с огромным трудом. Как только Лейна скрылась из богорощи, он направился к конюшням. Забота о своём жеребце всегда его успокаивала. Когда он попросил привести Мрака, помощник конюха заметно вздрогнул, но выполнил просьбу. Гвейн усмехнулся. Его коня боялись все конюхи. Это был чёрный дорнийский скакун, которого ему подарил Эймонд на восемнадцатилетие. Конь слушался только его. Проводя скребницей по шерсти верного скакуна, Гвейн не замечал ничего вокруг. Лишь когда на его плечо легла чужая рука, он вздрогнул и обернулся. На него смотрели лукавые сиреневые глаза друга. За его плечом стоял Мордер, как всегда иронично наблюдавший за происходящим. — Ты напугал меня, Лейнор, — усмехнулся Гвейн, возвращаясь к чистке своего коня. — Ты был так увлечен, что я не мог не привлечь твое внимание, друг мой, — фыркнул Веларион, подходя ближе и шепотом добавив: — Но будь осторожнее, иначе кто-нибудь может застать тебя врасплох, например, в богороще. Гвейн замер и резко обернулся. По выражению лица Лейнора он понял, что их видели. — Ты теперь всё знаешь, — это был не вопрос. Гвейну не нужно было его задавать. — Верно, — кивнул Лейнор. — И что ты об этом думаешь? — Гвейну действительно хотелось услышать мнение Лейнора. Они были хорошо знакомы, но одно дело — дружеское общение с его сестрой, и совсем другое — любовь. — Знаешь, Гвейн, если бы ты не был моим другом, я бы скормил тебя своему дракону, если бы еще раз увидел рядом с сестрой, — сказал Лейнор серьезно. — Ты давно меня знаешь и понимаешь, как я люблю Лейну. Никто из лордов или рыцарей не будет достоин ее, но раз она выбрала тебя… Кто я такой, чтобы идти против ее желания? Гвейн удивленно посмотрел на друга. Неужели он только что услышал благословение от старшего брата своей любимой? Лейнор положил руку ему на плечо и крепко сжал. — Я доверяю тебе мою сестру, Гвейн, но если ты ее расстроишь или она заплачет из-за тебя, забудь о нашей дружбе. Я скормлю тебя Морскому Туману. Это понятно? Гвейн не мог поверить, что Лейнор одобрил его отношения с Лейной. Радость переполнила его, и он крепко обнял друга, приподняв над землей. — Вижу, мой кузен все понял, — с усмешкой заметил Мордер. — Спасибо, Лейнор, спасибо, — Гвейн обнял друга. Лейнор похлопал его по спине, выражая поддержку. Веларион давно отметил, как друг смотрит на его сестру. Лейна тоже часто бросала на Хайтауэра задумчивые взгляды, особенно после турнира, где Гвейн получил ранение. Лейна не отходила от него, пока не убедилась, что он в порядке. Конечно, возникнут сложности с отцом, Корлисом Веларионом, который хочет обручить Лейну и Эймонда. Но Лейнор надеялся, что, заручившись поддержкой матери, Рейнис поможет им. Ведь Эймонд явно не желал жениться на Лейне. Все видели, что его взгляд прикован к Алисенте Хайтауэр. — Можешь быть уверен, — сказал Лейнор, отстраняясь. — Я помогу тебе добиться согласия отца... Но в этот момент король Бейлон созвал срочный Малый Совет. Проблема оказалась серьезной: амбиции Триархии были чрезмерными. — Триархия начала с того, что очистила Ступени от пиратов. Но теперь они ввели немыслимый налог на наши корабли, мешая морской торговле, — в гневе говорил Корлис Веларион. Его Дом пострадал больше других от действий Триархии. — Они высадились на Кровавом камне и начали нападать на наши суда. Адмирал Триархии Крагхас Драхар, известный как Кормилец Крабов, приказывает оставлять пленников связанными на берегу моря, где их топят приливы. Кроме того, Лис, член Триархии, требует пошлину в виде молодых девушек и юношей. — Известно, что леди Джоханну Сванн похитили и продали в один из перинных домов Лиса, — добавил мастер над шептунами. — Неужели ее отец или опекун не смогли заплатить выкуп за бедняжку? — удивился Бейлон. — Лорд Сванн, единственный дядя леди Джоханны, славится своей жадностью, мой король, — ответил сир Сирион. — Ему проще сделать вид, что у него никогда не было племянницы, чем расстаться с золотом. — Лорд-десница, что вы скажете? — спросил Бейлон у своего верного советника. — Возмущения лорда Корлиса вполне обоснованы, мой король, — ответил Отто Хайтауэр, явно удивив Морского Змея. Их соперничество с Веларионами за внимание короля давно известно при дворе. Они никогда не видели мир одинаково. — Если Триархия удержит острова и проливы, они рано или поздно высадятся на наши берега. — И что вы предлагаете в этой ситуации? — Бейлон внимательно посмотрел на своих советников. Он знал, что выход только один, но хотел услышать это от них. — Война, — холодно произнес его внук и наследник Эймонд. — Эти пираты слишком долго нас изводили. Пора показать Триархии, что им не всё дозволено. "Значит, война," — мрачно подумал Бейлон. Как и любой правитель, он не хотел обрекать своё королевство на войну. Но понимал: без неё не обойтись. К тому же, они смогут не только завоевать Ступени, но и укрепить их как надёжную границу Вестероса. — Дайте мне несколько дней на раздумья, лорд Корлис, — сказал Бейлон, намереваясь обсудить свою идею о Ступенях с Отто и Сирионом. — Я дам вам ответ в ближайшее время. Есть ли другие вопросы, которые нужно обсудить? — Есть еще одна проблема, Ваша Милость, — ответил Хайтауэр, бросив раздраженный взгляд на Деймона, который с ухмылкой наблюдал за десницей. Бейлон едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Что еще натворил его сын? — У меня жалобы на Золотых Плащей. Прошлой ночью они устроили настоящую резню. Свидетели говорят, что они отрубали людям руки, вырывали языки и даже кастрировали жителей столицы. — Деймон, это правда? — мрачно спросил Бейлон. — Всё верно, отец, — согласился сын. — Эти люди были ворами, убийцами и насильниками. Многих поймали на месте преступления. — Почему же вы не доставили их в замок для суда? — спросил Джаспер Уайт. — В Королевской Гавани действуют законы, которые не позволено нарушать даже вам, лорд-командующий. Преступников нужно судить, и только после приговора их могут наказать. — Я забочусь о безопасности столицы, — ответил Деймон, отмахнувшись от обвинений. — Город погряз в преступлениях. Вы бы знали об этом, если бы чаще выходили за пределы замка. Для многих это станет уроком. — Особенно уроком, что Золотые Плащи могут всё, — сказал Эймонд, глядя на Деймона. — Я не против твоих методов, дядя, но законы существуют не для того, чтобы их нарушать. Невинные люди не смогут рассчитывать на справедливость, если ты, дядя, будешь вершить самосуд. Деймона передернуло от слов племянника. Было очевидно, чьи уста он повторяет. Конечно же, это был голос Хайтауэра. — Принца Деймона избрали, чтобы он навел порядок в столице, мой принц, — произнес Корлис. — Преступники должны бояться одного вида Золотых Плащей. — Благодарю вас, лорд Корлис, — с усмешкой ответил Деймон. Его всегда веселили попытки Морского Змея защищать его интересы. — Да, бояться, — согласился Эймонд. — Но как человек может доказать свою невиновность, если его хватают и отрубают руку? Боюсь, после этого мало кто захочет обращаться к Короне за защитой. — Мой принц, ваш дядя — очень деятельный человек, — спокойно заметил Отто. — Было бы неплохо, если бы он уделял столько же внимания своей жене. Вас давно не видели в Рунном Камне, мой принц. — Брон… Ей хорошо живется и без меня, — Деймон едва заметно замешкался, прежде чем назвать жену оскорбительным словом. Отец пристально наблюдал за ним, и принц быстро исправился. Король Бейлон высоко ценил и уважал невестку, не допуская даже намека на оскорбление в ее адрес. — Леди Рея — ваша жена, владелица Рунного Камня… — В Долине мужчины сношаются даже с овцами, — перебил десницу Деймон. Ему надоели нравоучения, которыми его пичкали. — И я их понимаю. Овцы там красивее, чем женщины. — О боги, — воскликнул мейстер, пораженный его словами. Деймон лишь усмехнулся. Он собирался продолжить дразнить десницу, но вовремя увернулся от летящего в него кубка. Тяжелый сосуд звонко ударился о каменную стену, нарушив тишину комнаты. Все присутствующие, включая короля, с удивлением смотрели на принца Эймонда, который метко бросил кубок в родственника. — Эймонд, что за черт? — воскликнул пораженный Деймон. Между ними не было особой теплоты, но Деймон все же старался быть добр к нему, особенно после смерти Визериса. Что на него нашло? — Ты говоришь, что овцы Долины красивее женщин? — прошипел кронпринц. — Ты имеешь в виду и мою мать? — Эймонд, я не… — начал Деймон, но племянник его перебил. — Моя мать — дочь лорда Долины и родная сестра Джейн Аррен, Верховной Леди Долины. Ты не только оскорбил мою мать, но и меня с сестрами. В наших жилах тоже течет кровь Долины. — Эймонд, ты же дракон, — вспыхнул Деймон. — Как ты можешь причислять себя к… — К кому? — резко спросил Эймонд. — К овцам, которых ты презираешь? Или ты забыл, что среди нас есть человек с полукровной тещей? Лорд Корлис, что скажете по этому поводу? Морской Змей был потрясен увиденным. Он знал, что Деймон не любит браки, которые разбавляют валирийскую кровь, но не ожидал, что тот так открыто оскорбит мать наследника престола. Корлис не мог встать на сторону Деймона, ведь это означало бы, что он презирает и мать своей жены. Это было бы катастрофой, если бы Рейнис узнала бы. — Мой принц, — осторожно начал Корлис, понимая, что ступает на тонкий лед. — Уверен, ваш дядя не хотел ничего дурного... — Я задал вопрос, лорд Веларион, и жду ответа, — резко оборвал его Эймонд. — Довольно! — резко сказал Бейлон. Корлис был искренне благодарен королю за вмешательство. — Никто не хотел обидеть ни тебя, ни Эймму, — добавил он, переводя взгляд на сына. Затем его голос стал гораздо строже: — А что касается тебя, Деймон, помни, что в нашей семье есть представители разных Домов. Никогда не забывай об этом. — Да, отец, — хмуро ответил Деймон. — Это всё или есть что-то ещё, что требует обсуждения? — спросил Бейлон. — Мой король, — осторожно начал Корлис, — мне не хотелось начинать этот разговор, но, думаю, нет смысла его откладывать. — Вот как, — с интересом произнёс Бейлон. — Продолжайте, лорд Корлис. — Год назад вы назвали принца Эймонда своим наследником. Теперь, когда ему шестнадцать, я считаю, что пора задуматься о будущем. — Что вы имеете в виду, лорд Корлис? — спросил Бейлон. — Я предлагаю брак между принцем Эймондом и моей дочерью, леди Лейной, — сказал Веларион. В зале Малого Совета мгновенно наступила тишина. Все обдумывали предложение лорда Корлиса. Лейна Веларион — дочь самого богатого лорда Семи Королевств, будущая всадница на драконе и, кажется, в хороших отношениях с принцем. Никто не видел препятствий для брака. Отто конечно надеялся поговорить с королём о дочери, но Корлис его опередил. Теперь всё зависело от решения короля. — Это щедрое предложение, лорд Корлис, — с улыбкой сказал Бейлон. Он давно думал об этом браке и был рад, что судьба ему благоволит. — Что скажешь, Эймонд? Бейлон не сомневался, что внук поддержит идею. Эймонд и Лейна ладили, и он даже отдал ей своего дракона. Этот брак вернёт дракона в их дом, а Лейна в будущем станет королевой. Все в выигрыше. — Лейна — мой друг, — ответил Эймонд, — но я не уверен, что она хочет этого брака... — Это просто твоя неуверенность, племянник, — с усмешкой сказал Деймон, затем повернулся к королю и добавил: — Отец, это отличное предложение. Две великие валирийские семьи объединятся через брак. Не вижу причин для колебаний. — Я тоже, — согласился Бейлон. — Поэтому объявляю о своем решении. Мой внук Эймонд женится на леди Лейне до конца этого года...