"Сны, в которых мы теряемся"

Новый цвет жизни Прошла неделя после пробуждения Гермионы. Она всё ещё чувствовала слабость, но старалась не показывать это другим. Вместо этого она приступила к работе, как будто мысль заполнила собой пространство, которое за время ее пребывания стало чужим. Помощница Эмили взяла с собой документы, которые накопились за два месяца, и обратилась к заместителю — молодому сотруднику, который умудрился перепутать все дела, потребовать отчёты и даже отправить своему министру с ошибкой в имени. — Он был так горд, когда его назвали, — рассмеялась Эмили, протягивая новую кипу бумаги. — А теперь боится сюда вернуться. Думает, вы его убьёте. — Только если он снова напишет «аврор» с двумя «р», — ответила Гермиона, закатывая глаза, но в ее голосе уже не было раздражения, лишь легкая злость, которая легко превратилась в веселье. Луна приходила почти каждый день. Она говорила о своих гипотезах, некоторые из которых были настолько абсурдными, что Гермиона хотела до слёз: — Возможно, ты попал в другой мир, потому что часы были сделаны из дерева, росшего под Луной. Это древний портал, знаешь ли. Я читала об этом в книге о магических часах. Или, может быть, они просто тебя любят? — Кто меня любит? — спрашивала Гермиона. — Ну, часы, конечно! Они же звали тебя обратно. Гермиона рассмеялась, покачивая головой. Но всё равно внутри — что-то в этом есть . Что-то важное. Просто пока не готова это осознать. Невилл тоже заглянул. Иногда с кемами. Иногда с травами. Иногда просто с бутылкой вина и забот: — Как ты себя чувствуешь? — Слоно родилось всё заново, — проверяла она. — Только не говори Гарри, что я так сказала. Он решил, что я сошёл с ума. А Гарри действительно казался где-то далеко. Он был занят расследованием. У него была новая цель — найти результаты ритуальной группы , связанные с Утверждениями детей. Он работал допоздна, возвращался домой с темными кругами под глазами и почти ничего не делал. На четвёртый день Гермиона решила, что ей хватит сидеть дома и ждать , пока кто-то откроет ей правду. Она вышла в город, купила зелёные краски , новые книги, простые магловские романы , пару ваз, немного цветов и мебель. Она начала менять свой дом. Менять самого себя . Впервые за долгое время она почувствовала желание жить иначе. Когда Гарри пришёл к ней на пятый день, он был уверен, что найдёт её за занятие, с очками на носу, ругающей Министерство. Но вместо этого он увидел другую картину. Дом был перевёрнут ноги на голову . Столы адаптированы для середину комнат. Стулья перевёрнуты. Краска разбрызгана повсюду. А в центре всего этого хаоса, в джинсах, с кистостью в одной руке и чашкой чая в другой, стояла Гермиона , вся в пятнах, с растрёпанными волосами и улыбкой, которых он давно не видел. — Гарри, — сказала она, не оборачиваясь. — Закрой рот. Ты будешь мух ловить. — Что здесь происходит? — спросил он, осторожно перешагивая через банку с краской. — Ремонт, — ответила она, потянувшись к стене и аккуратно проведя кистью по свежевыкрашенной поверхности. — Ты… сама? — Конечно, — она улыбнулась ему, чуть прищурившись. — Не ожидал? — Нет, просто… ты всегда был против использования магии в быту. — Это изменилось, — сказала она. — Я изменился. Гарри стоял, не обращая внимания, что сказать. Он выглядел усталым. Одет, как всегда, в аврорской форме. Его взгляд был комплексным, но уставным. — Аврор Поттер, — сказала она, садясь на подоконник. — Что вас привело ко мне? Он закатил глаза. — Хватит дуться. — Я и не дуюсь, — ответила она, готовя глоток чая. — Я просто… перекрашиваю свою жизнь. Гарри посмотрел на нее внимательнее. На ее одежде. На ее лице испачканная краска. На то, как она сидела — свободно, раскованно, совсем не так строго, как начальник отдела. — Ты… странный, — сказал он. — Это хорошо или плохо? — Не знаю. Ещё не решил. Она усмехнулась. — Подожди, пока не увидишь стену. И он увидел. Стены были покрыты свежей зелёной краской . Пол накрыли листами бумаги, чтобы не испачкать дерево. Новые обои, новые книги, новые вазы. И даже несколько магловских фотографий в рамочках — без магии, просто счастье. — Это… красиво, — признался он. — Не «красиво», — поправила она. — Это начало чего-то нового. Для дома. Для меня. Гарри, прислонившись к стене. — Я не хотел тебя сопровождать. Просто… не знал, как объяснить тебе всё сразу. Я боялся, что ты снова теряешься. Гермиона опустила кисть. Посмотрела на него серьезно. — Я не теряюсь, Гарри. Я выбрала эту жизнь. Выбрала тебя. Пауза. Слова зависли в воздухе. — Ты хочешь стать как в своем сне? — сказал он тихо. — Частично, — ответила она. — Я хочу быть таким, какой хотел быть. Без давления, без постоянной страховки теряешь себя. Я хочу быть… счастливой. Это произошло, задумчиво. — А я? — спросил он. — Я тоже должен измениться? Гермиона улыбнулась, подойдя поближе. — Да. Я хочу, чтобы ты стал таким, как раньше. Такой, каким был в Хогвартсе. Более живой. Более реально. — И как ты это сделаешь? — Не скажу, — подмигнула она. — Это будет сюрприз. Он усмехнулся. — Выходит, ты собираешься сделать меня менее уместным? — Именно, — возникла она. — И начну с того, чтобы ты перестал говорить со мной, как с начальником. Гарри помолчал, потом произнёс: — Ты действительно стала другой. — Я стала собой, — ответила она. — А ты всё ещё прячешься за своей маской. Он не. Только посмотрел на нее. Ее волосы растрепаны. Щёки в краске. Глаза блестят. Она была счастлива. Жива. И, возможно, именно так она должна была быть всегда. С тех пор их отношения стали другими. Более лёгкими. Более теплые. Гермиона начала шутить. Подкалывать его. Смеяться над его конденсатором. А Гарри... он оставил ей это. Он даже находил в этом облегчении. Они приятные вечера вместе. То у нее дома, то в кафе, то просто гуляя в парке. Иногда она играла его волосами, говоря: — Тебе идёт длинный чёлок. Может, отрастить? А он смеялся, качая головой: — Ты становишься опасной, Герм. — Это только начало, — проверяла она. Однажды вечером, когда они закончили обсуждать последние данные по делу, Гермиона неожиданно спросила: — Ты тоже хочешь вернуться в тот сон? Ту жизнь? Гарри долго молчал. Затем: — Нет. Потому что в том мире тебя не было рядом. А в этом… я нашёл тебя. Она посмотрела на него. Улыбнулась. «И впервые за всё время», — улыбнулся он в ответ. По-настоящему. Светло. Свободно.