Часто, долго и счастливо

      Мо Жань не приходил уже три дня.       Он и не обязан! Наверняка понял наконец, что водить дружбу с темным магом, живущим в чаще у подножия адской горы — глупость несусветная. Зачем вообще прилип к нему?       Чу Ваньнин привык, что его силы пугают людей. Ещё бы, раз увидев, как Чу Ваньнин простой командой разворачивает полчища мертвецов, восставших от темной энергии врат в Подземный Мир, кто не испугается?       Раньше деревенька у границы мира мертвых постоянно страдала от нападения демонов и восставших мертвецов, но теперь она процветала, а люди испуганным шепотом обсуждали мага в белом, который однажды пришел из ниоткуда и поселился в лесу.       Чу Ваньнин привык к пересудам. Сколько он себя помнил, люди боялись его. Еще ребенком он поднял сбитую на дороге кошку, погладил ее, утешая, а потом проводил в лес, чтобы как положено похоронить ее и отпустить. После этого в приюте к нему ни один человек не смел подойти, и, едва ему исполнилось пятнадцать, Чу Ваньнин сам ушел, в поисках места, которое смог назвать бы домом.       Он бродил по городам и деревням, слушая зов тех, кто не мог уйти с миром. Хотя мертвые обычно хотели покоя, но восставшие мертвецы жаждали возмездия, потому покидали могилы.       Чу Ваньнин провожал их на тот свет, позволяя отпустить обиду.       Спустя годы он пришел в эту деревню, к месту, где энергия мертвых была самой сильной.       Люди шептались, что он демон, который вот-вот перестанет притворяться и сожрёт их. Но Чу Ваньнин хотел есть простую человеческую еду и не собирался сходить с ума. Раз в неделю он спускался к деревне, избегая острых взглядов местных — страх заставлял людей ненавидеть его, он привык и не держал обиду.       Чу Ваньнин покупал на маленьком рынке овощи, и ему даже часто отдавали их просто так, только бы он убрался поскорее. Это было неловко, но полезно, ведь денег у него было не так уж много. Монеты он получал за свои обереги, которые продавал в городе. Туда он выбирался не чаще раза в месяц — путь неблизкий, да и покидать гору было опасно, мертвецы стекались к ней как муравьи на сладкое.       В общем, так он и жил, пока слишком смелый и глупый сирота не стал заглядывать к нему. Они впервые встретились в городе, но мальчик пошел за ним до самой деревни. Мо Жань, так его звали, рано потерял мать и скитался по улицам, зарабатывая на жизнь попрошайничеством.       Наверное, ему тоже хотелось найти дом.       Мо Жань просился к Чу Ваньнину, но тот и представить не мог, что в его домике поселится чужак. Он отказал резко, может, слишком, так, чтобы тот навсегда забыл о своей глупости, но Мо Жань все равно не отстал от него.        В деревне мальчика невзлюбили. Еще бы — якшается с темным магом, сам без роду и племени. Но работа для него всегда находилась: то в поле, то по хозяйству.        Чу Ваньнин немного учил Мо Жаня грамоте, хотя эти уроки выматывали больше, чем упокоение мертвецов. Но сколько бы он ни ворчал на него, все без толку. Чу Ваньнин боялся себе признаться, что привязался к Мо Жаню.       Несколько лет прошло, Мо Жань отъелся и вырос, так что теперь они были одного роста, хоть тот нагло заявлял, что уже на палец выше Чу Ваньнина.        Чепуха!       А три дня назад Мо Жань снова умолял взять его жить к себе, в качестве подкупа даже принес непонятно где взятые лотосовые пирожные — главное, чтобы не украл — и Чу Ваньнин почти сказал “да”.       Но потом Мо Жань так посмотрел на него...       С юношеским пылом и жаждой, которую Чу Ваньнин не понимал или боялся понять, ведь ему казалось, что он видит в глазах Мо Жаня то, что хочет увидеть — отражение собственных чувств. Он испугался и выгнал его.       И Мо Жань перестал приходить.       Продуктов, благодаря чужой заботе, у Чу Ваньнина было с запасом, но он не мог усидеть на месте от беспокойства и все порывался пойти в деревню.       Он обидел Мо Жаня. Напридумывал и невольно втянул в эту фантазию Мо Жаня, который, конечно, и не думал о нем в таком смысле.       Пусть Мо Жаня остерегались в деревне, но местные девушки постоянно стреляли в него игривыми взглядами, а продавщицы норовили подложить овощи посвежее. Скоро Мо Жань встанет на ноги, заведет семью и перестанет приходить к Чу Ваньнину. Не надо было вообще подпускать его к себе!       Наверняка прямо сейчас Мо Жань с приглянувшейся девушкой, вот и позабыл о нем.       Чу Ваньнин посидел ещё несколько часов, представляя, как Мо Жань ласкает эту самую незнакомку, а потом, непонятно от чего разгневанный, пошел в деревню.       

      ***

      Люди, вроде как обычно, прятали взгляды и перешептывались, но вели себя страннее обычного.       Чу Ваньнин спешил по улицам, стараясь не слишком беспокоить своим присутствием деревенских. На рынке он не планировал задерживаться — собирался пройтись по деревне, надеясь наткнуться на Мо Жаня.        Но торговка, которая всегда делала ему скидку, оглянулась по сторонам, испуганная, и схватила Чу Ваньнина за рукав.       — Беда, господин маг, — тихо сказала она. — С А-Жанем беда. Поспешите к околотку.       Сердце его похолодело.       Чу Ваньнин бросил корзину с овощами и быстро зашагал к небольшому дому, который в деревне использовался для содержания преступников.       Во дворе уже стоял староста и местный стражник. Они переругивались, но, завидев Чу Ваньнина, замолчали, будто языками подавились. Из дома вышел сын старосты, вытирая белой тряпицей мокрые руки, и подозрительная пара побледнела.       Этот избалованный мальчишка больше остальных в деревне злил Чу Ваньнина. Глупый, как лесная свинья, да такой же злобный. Он вечно цеплялся к Мо Жаню, хоть тот молчал и не жаловался Чу Ваньнину. Ему часто доставалось от этого негодяя, но Мо Жань не мог дать сдачи — сразу выгонят из деревни. Этот тупица даже Чу Ваньнина не боялся, наглый и злой — ужасное сочетание.       — О! Господин маг, вы-то им и займетесь, — сказал сын старосты с довольной усмешкой и бросил испачканную тряпку на землю. — Заберите труп этой собаки, чтобы мы не тратили на него силы и время.       Что забрать?        Староста шикнул на сына и поклонился Чу Ваньнину.       — Ежели и правда сами хотите похоронить, так милости просим. Иначе мы его в братскую могилу положим, к остальным преступникам.       Какую ещё могилу?       Голова Чу Ваньнина закружилась, руки похолодели, и он, будто со стороны, услышал свой голос:       — Что. Вы. Сделали?       Стражник вышел вперёд.       — Мо Жань надругался над Ли Юнь, дочкой мельника, и убил ее.       — Поймали его над телом несчастной, — поспешил добавить староста.       — Мы его задержали, — сказал стражник. — Посадили в клетку, суда ждать, но он сопротивлялся и все порывался сбежать.        — Сегодня опять пытался, мы его удержать никак не могли… — затараторил староста, но тут его прервали.       — Сдох он, — сказал сын старосты и сплюнул. — Да и все равно его бы казнили за убийство.       Земля под ногами Чу Ваньнина заледенела, холод цеплялся за него, поднимался от ступней к самому сердцу.       — Мо Жань никого не убивал, — сказал он. — Это наговор, дайте мне его увидеть.       — Да смотрите сколько влезет, — пожал плечами сынок старосты и пнул носком сапога дверь в околоток.       Привлеченные голосами, ко двору подошли несколько жителей. Вся деревня гудела от новостей, как же, убийство в их захолустье. Да кто убийца? Пришлый бродяга, друг темного мага. Зря его вообще пустили! А теперь сам маг явился. Что-то будет!       Стражник открыл дверь и посмотрел на Чу Ваньнина, а тот пошел вперед, не чувствуя ног. В помещении царил сумрак, но он хорошо видел в темноте.       В железной клетке, едва больше собачьей конуры, лежал грязный куль, размером как раз с человека.       Что это такое?..       — Вы уж заберите его, — сказал стражник. — Похороните как полагается. — Он схватился за низ огромного свертка и вытащил его из клетки. Потом отбросил край тряпки, и Чу Ваньнин заскулил, кусая губы.       Охранник поднял на него взгляд, а потом попятился и выскочил из околотка.       Пол вокруг Чу Ваньнина медленно покрывался инеем, будто холод, который сковал его душу, вырвался наружу.       Он подошёл и упал на колени перед Мо Жанем. Он едва смог узнать сине-фиолетовое от ушибов и ран лицо. Чу Ваньнин стащил грязную ткань, в которую того завернули.       Все было в крови.       Пальцы прижались к шее Мо Жаня, но ни через минуту, ни через две он так и не почувствовал ударов сердца.       Чу Ваньнин закричал, запустив пальцы в волосы. Темная сила хлынула из него вместе с криком, и он все повторял:       — Кто это сделал? Кто? Кто?       Повинуясь его воле, Мо Жань открыл глаза, затянутые непроглядным туманом смерти.       Он сел, чуть покачиваясь, и сказал:       — Они все. Все трое.       Только человек, умерший насильственной смертью и полный обиды, мог подняться лютым мертвецом. Чу Ваньнин впился в лицо пальцами, ногти тут же пробили кожу. Кровь текла, пока он покачивался и глотал крики. Его сила накатывала штормовыми волнами, захлестывая все вокруг, и где-то на окраине леса все мертвецы, что стекались к горе, почувствовали его зов.       Они вздрогнули и развернули пустые взгляды к деревне, а потом зашагали, привлеченные его болью.        Мо Жань встал и, пошатываясь, вышел из околотка. Он шагал к своим убийцам, и Чу Ваньнин через боль, куда сильнее физической, встал с колен и последовал за ним.       Во дворе участка собиралась толпа.       Люди кричали что-то старосте, но могильная тишина воцарилась, стоило им увидеть Мо Жаня.       — Мертвые не лгут, — безжизненно сказал Чу Ваньнин, выходя вперед.        В их глазах он и сам походил на труп.        — Ты пытался сбежать? – спросил он, посмотрев на замершего посреди двора Мо Жаня.       — Нет, — ответил тот.       — Ты убил девушку?       — Нет…       Староста вдруг суетливо заговорил:       — Откуда нам знать, вы его заставите что угодно сказать, вы маг, кто поверит?..       — Тогда кто это сделал? — продолжал задавать вопросы Чу Ваньнин, даже не взглянув на старосту. Он смотрел только в мутные глаза единственного близкого человека на всем этом проклятом свете.       Мо Жань ткнул пальцем в побелевшего от страха сына старосты.       Жители зароптали. Они и сами натерпелись от этого избалованного гаденыша и легко поверили, что тот мог пойти на настоящее злодейство.       — Наговор! — заверещал тот и вжался в стену дома, когда Мо Жань развернулся и пошел к нему, готовый осуществить свою месть.       Мо Жань, который при жизни... Чу Ваньнин содрогнулся от рыданий, но удержался, не желая показывать горе чужим людям вокруг. Мо Жань не обидел ни единой живой души, Мо Жань, который мечтал найти дом. Который просил Чу Ваньнина забрать его с собой, который хотел научиться читать, который…       Слезы все же потекли по щекам Чу Ваньнина, и он подошёл к Мо Жаню, обнял его, прижимая к груди. Он вытягивал из него всю обиду, забирая с ней желание убивать. Человек с такой чистой душой не должен пачкать руки, для этого есть Чу Ваньнин.       На окраине деревни послышался вой и рык мертвецов, которые темной волной теперь накатывали на улицы. Жители кричали, заплакали дети. Но Чу Ваньнин не желал слышать их причитаний.       — Господин маг, господин маг… — блеял староста, но все никак не мог договорить.       Мертвецы шли и шли, они заполнили весь двор, пока деревенские разбегались, прячась в домах. Застучали двери и ставни, но вскоре все стихло. Во дворе из живых остались только они четверо: староста с сыном, стражник и Чу Ваньнин, все ещё обнимающий Мо Жаня. Тот плакал, пусть из его мертвых глаз больше не могли катиться слезы, его спина дрожала, а Чу Ваньнин только бессильно стискивал его в объятиях.       Наконец Мо Жань повернулся к нему.       Мертвые глаза прояснились, взгляд не отрывался от Чу Ваньнина, будто Мо Жань хотел насмотреться на него перед разлукой.       Потом Мо Жань опустился на колени и сказал:       — Я не трогал ту девушку, — он говорил и не отрывал взгляда. — Мо Жань любит только Чу Ваньнина. — В его глазах пылало все то же чувство — отчаянное и сильное.       Мертвецы не могут врать.       Мо Жань. Мо Жань не мог ему лгать, потому что умер.       Пока Чу Ваньнин сидел у себя в лесу, лелея обиды, тот умирал в клетке, несправедливо обвиненный.       Мертвецы вокруг них взвыли, откликаясь на крик души Чу Ваньнина, а после закричали уже преступники. Их мольбы и угрозы быстро сменились воплями боли.       Чу Ваньнин опустился на колени и провел ладонями по щекам Мо Жаня. Мертвая плоть под его пальцами послушно срасталась.       — Чу Ваньнин тоже любит Мо Жаня, — прошептал он.       — Могу я следовать за своим Ваньнином? — спросил Мо Жань, положив бледные ладони поверх его рук.       Чу Ваньнин отчаянно закивал, и его тут же стиснули в холодных объятиях. Душа Мо Жаня была полна обиды, но еще в ней сияло то, что могло удержать в этом мире лучше любых цепей.       

      ***

      Даже покидая деревню, они держались за руки.       Чу Ваньнин не оборачивался на двор, залитый кровью, на мертвецов, которые рухнули на землю, как скошенные снопы, когда их обида развеялась вместе с силой Чу Ваньнина. Он не обернулся и не пожалел, уходя из деревни. Пусть дальше эти люди живут в мире, который сами создали, а Чу Ваньнин для них больше ничего делать не станет.       За воротами до них донесся робкий голос знакомой торговки:       — Господин маг…       — Лучше уходите, — сказал Чу Ваньнин, остановившись. — Моей защиты у этого места больше не будет.       Торговка закивала и посмотрела на Мо Жаня.       — Позаботьтесь о нем, господин маг, — сказала она мягко. — И ты, А-Жань, тоже заботься о господине.       Мо Жань улыбнулся и кивнул. Сердце Чу Ваньнина едва не разбилось от мысли, что он мог больше никогда не увидеть этих сладких ямочек на щеках.       — Конечно, тетушка. Я больше никогда не оставлю моего Ваньнина, — сказал он и крепче сжал его ладонь в своей руке.