Часто, долго и счастливо

      Чу Ваньнин увернулся и перекатился, когти Мо Жаня только вспороли землю, и тот зарычал, скаля выросшие клыки. Хвост яростно бил его по бокам, уши прижались, а в глазах вместо разума горел азарт охоты.       И как прикажете захватить оборотня в гоне, чтобы не покалечить его?        Они уже какое-то время сражались, но ни один не мог получить преимущества, поэтому Чу Ваньнин решил увести одурманенного природными инстинктами оборотня глубже в лес. В конце концов, каким ловким ни был Мо Жань, ему не угнаться за вампиром. Сам-то он справится, даже если Мо Жань вонзит в него зубы и когти. Но если заплутавший человек окажется у того на пути, Мо Жань наверняка убьет его. Прямо сейчас он воспринимает территорию вокруг как угодья для брачной охоты, и все чужаки будут расценены как угроза его партнёрше.       Чу Ваньнин ускользнул от очередной попытки схватить его и рванул в чащу. За спиной раздался полный предвкушения вой.       Чему радуется? Придурок.       Чу Ваньнину не нравилось чувствовать себя кроликом, которого загоняет волк, но кого ещё мог отправить Сюэ Чжэнъюн на усмирение племянника, когда сообщили, что Мо Жань ни с того ни с сего вырвался из уединенного домика, в котором уже который год проводил гон?       Говорил же глава Сюэ, что Мо Жаню пора найти клан оборотней и пройти запечатление с партнёршей — природа возьмет свое, как бы тот ни противился натуре оборотня. Но Мо Жань с лживой улыбкой говорил, что останется на пике Сышэн навсегда, и никакая хвостатая жена ему не требуется. Врал ведь. Иначе не помчался бы в лес, в надежде учуять запах своей пары.       Глупец!       И Чу Ваньнин не меньший дурак, потому что каждый раз перед гоном Мо Жаня его сердце болело от мысли о разлуке. Этот щенок! Как он посмел захватить его мысли?       А теперь Чу Ваньнин петлял по лесу, играя роль приманки и уворачиваясь от веток, острых, как когти, только бы Мо Жань не навредил себе и другим.       Он на мгновение затормозил, чтобы понять, не потерял ли хвост, и вслушался в тишину леса. Ни хруста веточки, ни дыхания преследователя. Чу Ваньнин выругался. Неужели Мо Жаню надоело гнаться за ним и он нашел цель поинтереснее? Он напрягал слух, вглядываясь в тени между деревьев.       Тревога нарастала, и Чу Ваньнин пошел обратно по своим следам, надеясь, что успеет перехватить Мо Жаня. Он еще раз огляделся, когда наверху хрустнула ветка и его вдавило в землю, будто каменной плитой накрыло.       Горячей, живой, но от этого не менее тяжелой.       — Поймал, — с коротким рыком сказал Мо Жань и своим длинным собачьим языком лизнул его от загривка и по всей длине шеи.       — Фу! — невольно бросил Чу Ваньнин, но Мо Жань не отреагировал на команду, только яростнее принялся вылизывать каждый кусочек кожи, до которого мог добраться.       “Могут ли вампиры возродиться, если их сожрут?” — с отдаленным волнением подумал Чу Ваньнин, напрягая руки, чтобы оттолкнуться от земли и сбросить обезумевшего от любовной лихорадки оборотня.       Но Мо Жань ограничился легкими покусываниями, а потом уткнулся в шею Чу Ваньнина, восстанавливая дыхание.       — Ваньнин, — позвал он. — Я тебя догнал.       Мо Жань говорил почти нормально, будто туман гона чуть рассеялся. Чу Ваньнин поспешил воспользоваться возможностью и воззвал к разуму своего ученика.       — Какого черта ты сбежал? Ты обещал сдерживать инстинкты, — сказал Чу Ваньнин и на пробу дернулся, но руки Мо Жаня только крепче стиснули его.       — Но я больше не могу, Учитель.       Мо Жань навалился на него всем телом, руки обхватили бледные запястья Чу Ваньнина, вдавливая их в землю.       — Ведь ты всегда отвергаешь мои ухаживания, но сегодня услышал зов и пришел. Я так надеялся, что ты не устоишь.       Зов? Этот отчаянный волчий вой, напугавший всех жителей пика Сышэн?       — Ты так пахнешь, — мечтательно протянул Мо Жань, по-собачьи обнюхивая его загривок. При этом он норовил лизнуть его и чуть заметно прикусить кожу.        Оборотни во время брачной гонки искали партнёра в ночном лесу по запаху. Но разве мертвец для их чуткого носа мог пахнуть приятно? Видно, Мо Жань совсем обезумел, переживая гон в одиночестве столько лет.       Покусывания становились все серьезнее, и Чу Ваньнин испуганно вскрикнул:       — Пусти!       Мо Жань убивать передумал — это хорошо, но если он укусит Чу Ваньнина и поставит свою метку, то они до смерти будут связаны узами крепче брачных.       — Тупица, не смей, — сам едва не рычал Чу Ваньнин, лихорадочно вырываясь. — Ты не в себе.       — Глупый, глупый Чу Ваньнин. Я никогда ещё так ясно не мыслил, — прошептал Мо Жань, скользнув языком по мочке уха. Он резко перевернул его и теперь обжигающая грудь прижималась к груди Чу Ваньнина. Сердце Мо Жаня билось так сильно, что ему почудилось, будто в его собственной груди давно молчащее сердце застучало в ответ.        — Ваньнин, — снова позвал Мо Жань, будто Чу Ваньнин мог куда-то деться. Сейчас он вел себя не как волк, а скорее, как кот, нашедший кошачью мяту. Мо Жань тёрся носом о его щеки, то и дело облизывая их и делая глубокие вдохи.       — Хочу искупаться в твоем запахе, хочу, чтобы утром ты пах только мной.       — Да что с тобой? — на грани отчаяния спросил Чу Ваньнин.        Мо Жань прекратил свои мокрые ласки и посмотрел на него своим затуманенным, но горячим взглядом.       — Я люблю тебя, я тебя хочу, — выпалил он и снова накинулся на него, но Чу Ваньнин даже вырываться перестал.       Его тело согревалось под напором Мо Жаня и дрожало от головы до кончиков пальцев.       Люблю, хочу…       Нет!       Неужели он выдал себя? Дал понять, что у него чувства к собственному ученику? Глупый волчонок, который остался один на улице, сразу к нему привязался, но прошло больше десяти лет. Неужели благодарность Мо Жаня настолько глубока, что он спутал ее с... с другим чувством?       — Ваньнин, я бы не стал тебя принуждать, — шептал тот. — Но ты знаешь, что, когда смотришь на меня, твой запах становится слаще?       Мо Жань, с пылающим огнем в глазах, прижался поцелуем к его челюсти, потом прикусил кожу и тут же провел языком, зализывая отметины.       — Ты меня совсем не хочешь? — спросил Мо Жань, замерев на мгновение, тон его стал вопросительно-тоскливым, пушистые уши поникли.        “Как он мог не хотеть этого мужчину?” — с отчаянием подумал Чу Ваньнин. Но кому какое дело до его желаний?       Чужая рука скользнула ниже пояса брюк, и он попытался пнуть Мо Жаня. С чего тот полез туда?       — Когда ты ел? — спросил вдруг Мо Жань.       Обескураженный вопросом, Чу Ваньнин честно ответил:       — Не помню.       — Так даже лучше, — прошептал Мо Жань. — Ненавижу, когда ты пьешь чужую кровь. У тебя есть я.       — Что?..       Его вопрос оборвался, потому что Мо Жань вонзил когти в собственную шею, и горячие капли закапали на лицо Чу Ваньнина.       — Стой!        Он пытался увернуться, но кровь уже текла по его подбородку, а часть попала прямо на губы. Чу Ваньнин старался по возможности игнорировать свою вампирскую природу, кровь казалась ему на вкус отвратительной, поэтому он пил ее так редко, как мог. Наверняка потому и проиграл в схватке - он давно не кормился и ослаб.       Мо Жань в этот момент провел окровавленными пальцами по губам Чу Ваньнина.       — Открой рот, — велел он низким голосом. Из глубины чужого горла поднималось рычание, и Чу Ваньнин, будто зачарованный, подчинился. Горячая жидкость смочила его язык, и он прикрыл глаза.       Это была все та же кровь — на вкус соль и железо, но сама суть ее была совершенно другой, полная жизненной силы Мо Жаня, она взорвалась на языке нотками дождя и костра, огнем желания и тоски. Чу Ваньнин не заметил, как пальцы скользнули глубже, и он с лёгким стоном облизал их, а потом Мо Жань отнял у него райское угощение и рассмеялся.       — Разве я не лучше твоей обычной еды? Давай, попробуй сам, — сказал тот, наклоняя голову.        Чу Ваньнин не видел этого, но его глаза теперь полыхали алым вампирским голодом, однако зрелище нисколько не напугало Мо Жаня, напротив, распалило его собственный голод.       Дальше мысли Чу Ваньнина растворились в потоке ярких чувств — мягкости чужой горячей кожи, пульсе жизни, ласкающем его губы, плоти, податливо разошедшейся под клыками…       Чу Ваньнин впервые укусил живое существо. Это всегда так сладко? Или дурманящее удовольствие рождено мыслью, что он заявил права на Мо Жаня, что именно его кровь он теперь жадно лакал, опустившись до уровня голодного животного.       Его язык без остановки слизывал ручейки крови, а тело, напитанное жизненной энергией, горело не хуже, чем у оборотня в гоне.       — Вот так, Ваньнин, — простонал Мо Жань. Он запрокинул голову, сильнее открыв свою беззащитную шею. Предлагая себя, отдавая в полное владение Чу Ваньнина.       Мо Жань вдруг подхватил его и усадил на себя верхом, поза невыносимо неприличная, но Чу Ваньнин только довольно застонал. Он сжал пальцы в волосах Мо Жаня, наклоняя его голову в сторону, и снова вылизал медовую от загара кожу, собирая каждую каплю.       Жар от крови спустился по его глотке в живот и вспыхнул, а потом перетек ниже, и Чу Ваньнин мгновенно протрезвел, испуганный незнакомым ощущением.       — Видишь, — Мо Жань обхватил его бедра и дёрнул на себя, — разве не хорошо?       Чу Ваньнин стиснул пальцы на плечах Мо Жаня в полной растерянности. Почему его нижняя часть тела полыхала огнем и стала такой чувствительной? Возбуждение оборотня в гоне было понятным. Ожидаемым, невероятно приятным, вот так… Чу Ваньнин потерся о твердую выпуклость, прикрывая глаза.       Мо Жань давно где-то потерял футболку, но штаны оставались на месте, и Чу Ваньнин даже через ткань чувствовал его мощное возбуждение, твердость, которая теперь вжималась в его задницу.       — Твой запах... — едва разборчиво проговорил Мо Жань, покрывая поцелуями его лицо. — Никогда так сильно… Ваньнин... Я...       Мо Жань запрокинул голову и задышал жадно и коротко, он больше не мог говорить, только сжимал пальцы на бедрах Чу Ваньнина и толкался скрытым под тканью членом.        — Баобэй, так хорошо. Я никогда...  Ваньнин, не могу больше, — Мо Жань прикусил губу, из-под его клыков потекла кровь.       Чу Ваньнин, окончательно проигравший, склонился, языком собирая капли, полные упоительного вкуса чужого возбуждения.       Мо Жань тут же втолкнул свой язык в его рот, сминая губы поцелуем, его бедра задвигались резко и отчаянно. Чу Ваньнин полностью потерялся в этих ощущениях, его собственный член, который все эти годы, как и его владелец, не подавал признаков жизни, теперь налился и горел.       Мо Жань не просто терся о него, он приподнимал бедра, упираясь в землю, будто желал прорвать разделяющую ткань и вонзиться в его тело. С последним яростным толчком он застонал, но Чу Ваньнин проглотил все звуки, с такой же ненасытностью, с которой пил кровь. Мо Жаня била дрожь, но он продолжал целовать его — неуклюже, пачкая слюной, кусая — не в силах оторваться.       Мо Жань вдруг дернул головой, разрывая поцелуй.       — Воздуха, любимый, — взмолился он со смехом, задыхаясь.       И Чу Ваньнин отпрянул, едва не умерев от стыда во второй раз, но тут же снова оказался в теплой ловушке рук Мо Жаня.       — Нет ничего слаще твоих поцелуев, но мне надо дышать.       Мо Жань приподнялся и уложил Чу Ваньнина на землю, громада его крепкого тела нависала над ним, но Ваньнин не чувствовал угрозы. Истома разливалась по телу. Чу Ваньнин не знал, от чего именно — от пьянящий крови Мо Жаня или поцелуев. Он не хотел признавать, но был побежден окончательно и бесповоротно. Эта ночь была самой постыдной в его жизни, и утром Чу Ваньнин уйдет с пика Сышэн, он точно не сможет смотреть в глаза своему ученику после такого.       Он поддался своей жажде, всем её видам, когда Мо Жань был ослеплён гоном. Жалкое, презренное существо, движимое эмоциями и инстинктами.        Чу Ваньнин зажмурился и почувствовал, как острый коготь нежно коснулся его щеки.       — Ваньнин, не плачь, — с тревогой попросил Мо Жань. — Прости, — поспешно добавил он. — Я думал только о себе, я скотина. Дай мне второй шанс.       Мо Жань мягко прижался к его губам.        — Я позабочусь о тебе.       О чем он говорил?        Язык Мо Жаня медленно и влажно прошёлся по челюсти Чу Ваньнина, слизывая остатки собственной крови. Он его умывал, как щенка?!       Мо Жань прижался лбом к его лбу и пробормотал:       — Я не знал, что будет так хорошо. Прости, что не удержался.       Чу Ваньнин, все ещё растерянный, лежал под ним без движения — набирался сил, чтобы скрыться в чаще.       — Не убегай от меня больше, — попросил Мо Жань, будто прочитал его мысли. — Я должен был поговорить до начала гона, но, Ваньнин, ты все время делал вид, что не замечаешь моих ухаживаний. Я думал, сойду с ума. Вот ты отказываешься от моего подарка, а сам смотришь и пахнешь так… Одним видом говоришь: “Съешь меня поскорее”.        — Я вампир, — прошептал Чу Ваньнин. — Как ты можешь хотеть меня?       — Хотеть?       Чу Ваньнин тут же попытался вырваться, униженный, что посмел сказать такое вслух, посмел предположить…       — Но я тебя люблю, — сказал Мо Жань, обхватив его лицо ладонями. — Это так... так далеко от простой похоти. Ваньнин, — он снова позвал его, будто наслаждался возможностью отбросить привычное обращение.       Это не могло быть правдой, но Мо Жань смотрел на него глазами, полными нежности, не замутненными похотливой дымкой гона.       — Я хочу стать твоей парой.        — Глупости! — Чу Ваньнин снова принялся вырываться, но Мо Жань с легкостью удержал его.       — Это твои настоящие мысли? Что моя любовь — глупость? — спросил он.       — Ты должен войти в клан, найти жену, — начал говорить Чу Ваньнин.       — К черту! — Мо Жань встряхнул его. — Почему все вокруг диктуют, что я должен делать? Хоть ты… Скажи хоть раз, признайся.        Мо Жань провел рукой по его телу, ладонь опустилась так низко, что накрыла возбужденный член.       — А ты? Это просто похоть?       — Нет! — Чу Ваньнин, совершенно униженный, отвернул голову, не в силах смотреть на Мо Жаня. — Я вообще никогда, я никогда…       Мо Жань прижался щекой к его щеке, не требуя смотреть в глаза.       — Тогда что же это? — с надеждой спросил он.       Чу Ваньнин зажмурился, чувствуя, как горят щеки. Его тело, наполненное кровью Мо Жаня, вело себя предательски.       Как будто он имеет право на желания.       — Тогда оттолкни, если я тебе не нравлюсь, — прошептал Мо Жань и осторожно взялся за его подбородок, поворачивая к себе. Чу Ваньнин так и не открыл глаз, но тем острее почувствовал полный жажды поцелуй, который подарил ему Мо Жань. И как Чу Ваньнин мог оттолкнуть человека, по которому тосковал так долго?        Пусть эта ночь закончится, и вместе с ней на рассвете развеется эта невозможная мечта. Но сейчас он хотел ещё глоток этой нежности, ещё каплю чужой страсти, которая заставляла Чу Ваньнина быть живым. Обмануться хоть раз.        Когда-то он был человеком, и ему не чужды чувства. Он тоже может любить.       Поцелуи становились горячее, Мо Жань потянул его рубашку с плеч, покрывая поцелуями и короткими нежными укусами бледное тело Чу Ваньнина. Его больше не держали. Руки Мо Жаня изучали его тело, губы повторяли их путь.       — Я могу тебя поранить, — сказал тот, спускаясь поцелуями к животу. — Придется подготовить без пальцев.       Чу Ваньнин, не в силах вынести непристойного зрелища, прижал предплечье к глазам. Пусть делает, что хочет. Разве может Чу Ваньнин упасть ниже? Но так он думал до той секунды, пока Мо Жань не развел его ноги и не провел языком по члену.       — Пришла моя очередь тебя попробовать, — сказал Мо Жань.       Он приподнял его бедра, закинув ноги себе на плечи, и поцеловал такое место, что стыдливость и неопытность Чу Ваньнина хором закричали, а потом просто умерли.       — Стой!  — дернулся Чу Ваньнин. — Мо Жань!       Но тот продолжал вылизывать его прямо между ягодиц, грязно и жадно, так, что слюна стекала по ложбинке. От этого по коже Чу Ваньнина побежали мурашки, и он прикусил губу, чтобы не стонать.       — Просто вставь. Просто… Что ты творишь?       — Но, баобэй, как же я вставлю, если ты такой тугой? — безо всякого смущения выдал Мо Жань, утирая когтистой ладонью слюну с подбородка.       — Я выдержу, — сказал Чу Ваньнин.       Вампирская регенерация - это вам шутки, что ли?       Мо Жань медленно поднялся и посмотрел на него.       — Я знаю, — сказал он с нежностью. — Но не хочу делать тебе больно.       Мо Жань выскользнул из штанов и опустил руку, размазывая остатки собственного освобождения по члену. Чу Ваньнин бросил короткий взгляд вниз и зажмурился. Он уже не был так уверен в своих способностях.        — Расслабься, — попросил Мо Жань.       Как тут расслабиться, когда в тебя собираются засунуть эту убийственную штуку? Но Мо Жань не спешил переходить к делу, он снова покрыл поцелуями его лицо, а потом впился в губы. Рука переместилась на член Чу Ваньнина, доводя до полной твердости, и он забылся, против воли двигая бедрами. Совсем как животное, Чу Ваньнин толкался в кольцо пальцев, отвечая на поцелуй.       Когда хватка исчезла, он даже протестующе застонал, совсем потеряв стыд, но Мо Жань только шире развел его ноги и поднял их так, что колени почти прижались к груди Чу Ваньнина.       — Что?..        Все ещё ошеломленный после поцелуев и ласк, Чу Ваньнин только начал говорить, как Мо Жань сделал первое мягкое нажатие. Он испуганно дернулся, но Мо Жань мягко погладил его ногу и прижался поцелуем к лодыжке.       — Расслабься, позволь мне войти, — прошептал он. — Я так хочу внутрь, Ваньнин, — Мо Жань надавил сильнее. — Даже в первый гон я мечтал о тебе, так сильно хотел, кончал всю ночь, представляя, что это твой рот, твоё тело вместо моей собственной руки.       — Ах!       Пока Чу Ваньнин беспомощно погружал пальцы в мягкую землю, не в силах расслабиться, Мо Жань протолкнул головку и зажмурился. Потом он качнулся — почти вытащил, и погрузился глубже.       Больно! Чу Ваньнин прикусил губу, чтобы не захныкать, но Мо Жань медленно склонился к нему, продолжая скользить в его тело.       — Чуть-чуть, ещё немного, — прошептал тот сдавленным голосом и мягко прикоснулся к губам Чу Ваньнина. Контраст нежной ласки и неумолимого напора там, внизу, заставил его задрожать.       Давление не ослабевало, и Чу Ваньнин едва не запросил пощады, когда Мо Жань прижался к нему и прошептал с благоговением:       — Я весь внутри.       По его вискам тек пот, мышцы вздувались от напряжения, но Мо Жань не спешил продолжать. Чудом было, что он так осторожно двигался, ведь гон давно вошел в полную силу. Неужели Мо Жань настолько боялся навредить ему?       Чу Ваньнин сам потянулся за поцелуем. Как он мог устоять? Вампир или человек, любое существо обречено сдаться под напором любви.       — Ещё один маленький укус, ладно? — напряжённо прошептал Мо Жань ему в губы. Он наклонил голову, и Чу Ваньнин, слабый перед такой нежной просьбой, провел языком по солёной от пота шее и вонзил клыки.       Кровь наполнила его, смывая остатки боли и напряжения, он зажмурился, глотая этот жизненный нектар, но вскоре Мо Жань мягко отстранился и полностью вышел из тела Чу Ваньнина. Он прижал ладонь к шее, а Чу Ваньнин с жадностью и разочарованием смотрел, как драгоценная кровь пачкает его руку.       Мо Жань приподнялся и обхватил ладонью член, размазывая по нему кровь.       — Как думаешь, ты почувствуешь там мой вкус?       Не успел Чу Ваньнин назвать того идиотом, как Мо Жань толкнулся, погружаясь до самого основания. Кровь помогла или просто его тело привыкло, но, кроме растяжки и сильного жжения, Чу Ваньнин не почувствовал ничего неприятного.       Мо Жань сдерживался слишком долго, но теперь, опьяненный податливостью Чу Ваньнина, начал двигаться отчаянно и резко. Он еще сильнее развел ноги Чу Ваньнина, будто хотел добраться до самой глубины его существа.       — Слишком, — простонал Мо Жань, прикрыв глаза.       Он поднял бедра Чу Ваньнина и начал входить быстрее.       Жар нарастал, и движения, которые раньше причиняли дискомфорт, теперь с каждым толчком заставляли Чу Ваньнина жмуриться и сдерживать стоны. Он был заполнен до предела. Горячий орган вторгался в него снова и снова, оставляя огненный след везде, где касался.       — Лучше? Не больно? — спрашивал Мо Жань, не останавливаясь ни на секунду.       Его рука вернулась вниз и принялась ласкать Чу Ваньнина. Вместе с давлением от толчков такая стимуляция создавала чувственный водоворот, который все глубже затягивал Чу Ваньнина в свои глубины.       Хоть Мо Жань двигался быстро, но скольжение было лёгким, так что с каждым толчком он почти вытаскивал член и со стоном загонял обратно до самого основания, так что жёсткие волосы тёрлись о ягодицы Чу Ваньнина.       — Баобэй… Ваньнин...       Стоны Мо Жаня служили топливом для возбуждения Чу Ваньнина, и вскоре он тоже перестал сдерживаться — его собственные вздохи вторили развратным звукам, льющимся с губ Мо Жаня.       — Не могу поверить. Ты мой, — Мо Жань прижался к его губам, язык нырнул глубже.       Чу Ваньнин так растерялся под градом ощущений, что в какой-то момент вцепился ногтями в спину Мо Жаня, пытаясь удержать себя в здравом рассудке. Он действительно терял разум. Они оба. Как дикие животные, сдались под напором страсти, на поверхности остались только стоны, крики, укусы и яростные толчки. И каждый бил так глубоко, что Чу Ваньнин правда думал, что не вынесет нарастающего давления.       — Я не могу… — простонал он. — Мо Жань, не надо, я не...        Чу Ваньнин попытался вырваться, напуганный волной, которая накатывала на все его чувства. Останется ли что-нибудь от него после того, как та схлынет?       — Все хорошо, баобэй, — Мо Жань быстро поцеловал его, не подумав замедлиться. — Все хорошо, отпусти. Будет хорошо, Ваньнин. Ваньнин…        Со сдавленным криком Чу Ваньнин выгнулся, его сознание, одна за другой, озарили яркие вспышки, тело дрожало против его воли, и член, в такт удовольствию, изливался в руку Мо Жаня.       — Хорошо, так красиво, баобэй. Так хорошо… — Мо Жань милостиво замедлился, целуя веки, щеки Чу Ваньнина. — Ты столько мне дал, но я хочу... Мне нужно.       Мо Жань глубоко поцеловал его, не в силах устоять перед расслабленным, полностью, до самых глубин сознания, выебанным Чу Ваньнином.       — Ты позволишь завязать себя?       Чу Ваньнин, все еще дрожащий от удовольствия, медленно открыл глаза. Он видел Мо Жаня, его полный страстного огня взгляд. Мысли двигались вяло. Он понятия не имел, что значит “завязать”, но хотел, чтобы его любимый человек тоже получил удовольствие, поэтому кивнул.       Мо Жань поспешно вытащил, затем приподнял Чу Ваньнина, разворачивая так, что тот оказался на коленях.        Чу Ваньнина валяли по земле черт знает сколько времени, волосы наверняка полны всякого мусора, кожа испачкана, но Мо Жаня такой вид нисколько не испугал. Он прижался грудью к спине Чу Ваньнина, с жадностью поглаживая обнаженное тело, а потом мягко толкнул вперёд, помогая опереться на руки.       — Так будет легче, — прошептал Мо Жань ему на ухо, пока Чу Ваньнин осознавал, в буквальном смысле, свое положение.        Он и правда… как животное... Что задумал Мо Жань? Несмотря на вещи, которыми они занимались, Чу Ваньнину гордость не позволила спросить, что будет дальше.        Поэтому он послушно прогнулся, когда член снова скользнул в его тело. Быть вот так, на коленях, почти касаясь грудью земли, пока Мо Жань ещё глубже входит в него… Чу Ваньнин думал, что после оргазма все силы покинули его, но эта новая поза, вкупе с несдержанными стонами Мо Жаня, который со всей силы входил в него, обхватив широкими ладонями ягодицы, все это, к его полнейшему стыду, заставило костер возбуждения вспыхнуть с новой силой.        — Баобэй, скоро. Я скоро… — Мо Жань говорил хриплым голосом, стискивая пальцы так, что, будь Чу Ваньнин простым человеком, утром на белой коже точно расцвели бы лиловые отметины.       Разум играл с ним? С каждым движением Мо Жань прилагал все больше усилий, будто его член становился больше.       — Слишком! — испуганно выдохнул Чу Ваньнин, когда на очередном толчке Мо Жань едва втиснулся в него. — Мо Жань!       Но тот уже потерялся в наслаждении и продолжал вгонять член как можно глубже. Он действительно стал больше, что-то нечеловечески огромное распирало Чу Ваньнина изнутри, и он вскрикнул.        В этот момент Мо Жань лег на него всем телом, вошёл так глубоко, как никогда прежде, и запустил руку в волосы. Он потянул Чу Ваньнина, не грубо, но так, что у него не было шанса не подчиниться, обнажая загривок.       — Нет, — ошеломленно выпалил Чу Ваньнин. — Нет!       Брачная метка связывала оборотней до самой смерти, а Чу Ваньнин не мог больше умереть. Мо Жань обрекал себя на вечность рядом с таким существом, как Чу Ваньнин, и слова уже ничего не могли изменить.        Чужие клыки вонзились в кожу, но вместо боли от места укуса по телу разлилась новая волна удовольствия, такой силы, что рот Чу Ваньнина распахнулся и воздух наполнился его громкими стонами.        Когда бедра Мо Жаня в последнем толчке прижались к его телу, по лицу Чу Ваньнина уже катились слезы, и он кончил, обильно пачкая землю под собой.  Руки больше не держали, он без сил лег, прижавшись щекой к земле, чувствуя острый запах прелой листвы и совокупления.       Хотя Мо Жаня все еще била крупная дрожь, но он приподнялся и начал старательно вылизывать рану на загривке Чу Ваньнина, его дыхание опаляло кожу вокруг брачной метки.       — Мой Ваньнин, — прошептал Мо Жань, осторожно укладывая их на бок.       Его чудовищно огромный член оставался внутри, но Чу Ваньнин на какое-то время потерял способность говорить, поэтому не стал ругаться. Он до сих пор не мог поверить, что Мо Жань посмел укусить его. Наглец почти пришел в себя: мягко коснулся губами волос Чу Ваньнина, потерся носом о его шею, потом провел пальцами по испачканному животу.       — Зачем? — хриплым голосом спросил Чу Ваньнин, когда сознание чуть прояснилось.       На него, как на вампира, эта связь не могла наложить ограничений, но Мо Жань…       — Я люблю только тебя, — сказал тот твердо. — Кому ещё я могу себя отдать? — вот так прямо и сказал, а потом поцеловал его перепачканное землей плечо.       — Дурак, — ответил Чу Ваньнин. — Это навсегда.        — Ага, — довольно подтвердил Мо Жань, и добавил: — Лучше и быть не может.       И Чу Ваньнин больше всего на свете захотел поверить его словам.