Часто, долго и счастливо

      По словам главы Сюэ, в их работе был глубокий воспитательный эффект, но начальник вряд ли сам в это верил, потому что с легкостью закрывал глаза на то, что Мо Жань предпочитал дружить с объектами, а не пугать их.       Все в команде Сюэ Чжэнъюна уже выпили Суп Забвения, но даже забыв прошлую жизнь, каждый дух сохранил отпечаток пережитого. Мо Жань, к примеру, обожал тесные уютные местечки, поэтому выбирал шкаф или прятался под кроватью, когда выходил на задание. А вот Чу Ваньнин почему-то всегда носил белое, не по должности, а по любви — это потом его уже стали называть Белым Духом — при этом внешность в команде монстров у него была самая человеческая. Ни клыков, ни хвоста и рогов, как у Мо Жаня. Бледноват, худоват — вот и все, но Чу Ваньнин умудрился заслужить репутацию самого свирепого монстра. Стоило ему молча появиться во сне непослушного ребенка, как тот мигом впадал в такой ужас, что утром родителям приходилось менять постельное белье. Негодник при виде Белого Духа сразу все проступки вспоминал, извинялся и обещал больше так не делать. Вот это мастерство!       Кстати, порой Чу Ваньнин заглядывал в сон взрослого, но действие оказывал похожее. Мо Жань сам видел!       Ребята в их команде подобрались отличные, работенка непыльная — хоть под кроватями у детей пыли хватало — и бонусы приятные.       В общем, чем шляться без дела по Подземному Царству, лучше поработать монстром на полставки, заодно реинкарнация ближе, а если постараешься, еще и выбьешь себе условия получше. Так что Мо Жань едва ли не бегом побежал в команду детских кошмаров, чтобы скорее переродиться и вернуться в мир смертных. Правда, после того, как он повстречал Чу Ваньнина, его желание реинкарнировать как-то поутихло. Зачем, если он смог завоевать самого прекрасного духа на всем белом свете? У него, как у члена команды монстров, даже тело было, так что загробная жизнь была хороша прямо сейчас, а что там будет в мире смертных… Прошлая жизнь его вряд ли баловала, ведь умер он еще до совершеннолетия. Эх…       — Хочешь, открою секретную технику, как победить Белого Духа, если тот придет в твой сон? — спросил Мо Жань.       Он лежал на груде одеял, закинув руки за голову. Рядом примостился «объект», с жадностью вслушиваясь в его слова.        — Просто скажи ему: «Старший братик, позаботься обо мне. Я больше не буду шалить». И он пропадет!       — Правда-правда? — мальчишка с недоверием смотрел на Мо Жаня.       — Ага, этот дух больше всего на свете боится хороших детей, так что перестанет приходить в твои сны, — подтвердил Мо Жань и поскреб основание левого рога. Вот сколько уже лет прошло, а все равно чешутся, как будто только что выросли.       Маленький мальчик, которого он приходил «пугать» уже в четвертый раз, задумчиво прикусил губу. Паренек-то неплохой, но с семьей не повезло. К тому же в школе его все шпыняли, так что Сюй Лэй вечно ввязывался в драки, да еще подворовывал.       — Но знай, — Мо Жань понизил голос и зашептал, прищурив глаза: — Если нарушишь обещание, к тебе придет Голубой Петух-Долбоклюй. Он будет снова и снова клевать твой мозг за то, что обидел Белого Духа своей ложью. Так что ты будешь на коленях вымаливать прощение и звать того в свой сон. Понял?       Сюй Лэй отшатнулся, представив ужасную картину, и стукнулся головой о дно кровати. В этот момент духовный амулет на шее Мо Жаня засветился зловещим зеленым светом, и он поспешил прогнать «объект» из-под кровати.       Смена в человеческом мире заканчивалась, пришла пора возвращаться на базу кошмаров, так что Мо Жань поспешно высунулся из-под кровати, чувствуя, как его затягивает обратно в мир духов.       — Все, больше не воруй, — напутствовал Мо Жань своего подопечного. — Или хоть не попадайся, — добавил он с досадой.       Сюй Лэй, стоя на коленях перед кроватью, старательно кивал, внимая его мудрости.        — И помни про секретную технику! — бросил Мо Жань напоследок.       В этот момент воронка другого мира окончательно засосала Мо Жаня, и он провалился в Подземное Царство.        — Ты опять учил детей глупостям? — раздался холодный голос над его головой.       Мо Жань открыл глаза, потягиваясь. Он переместился в то же место, из которого отправился на свою миссию — на мягкий диванчик в комнате отдыха. Над ним, недовольно скрестив на груди руки, стоял Белый Дух собственной персоной.       — Ах, но я так люблю смотреть, как ты возвращаешься с задания весь румяный от стыда. Великий Белый Дух, сраженный детской добротой. Тогда тебя без боя получается затащить в постель.        Мо Жань увернулся от удара и скатился с дивана.       — Фу! — скривился Сюэ Мэн и хлопнул по столу. Его громадные синие крылья на мгновение дернулись, будто ему хотелось улететь подальше от этого места. — Когда ты уже переродишься, извращенец?        Сюэ Мэн пораньше вернулся со смены и уже успел налить себе чаю. Как обычно, духовный братец занял свой любимый барный стул (ну точно петух на насесте!), и теперь с презрением смотрел на Мо Жаня.       — Ты же знаешь, Мэнмэн, один я не уйду. Если не хочешь попрощаться с нашим Учителем, — Мо Жань нырнул за диванчик, — не гони меня вот так сразу! — крикнул он, отбивая в сторону подушку, брошенную меткой рукой Чу Ваньнина.       — Учитель ни за что не реинкарнирует с тобой! Ты что о себе возомнил?       В этот момент к ним зашел Сюэ Чжэнъюн, и Чу Ваньнин выпрямился, делая вид, что это не он тут гонял Мо Жаня по всей комнате.        — Ай, все в сборе! Я с новостями, — с этими словами Сюэ Чжэнъюн протянул Чу Ваньнину белый прямоугольник с золотым тиснением. — Твой билет, Юйхэн.       — А мой? Где мой? — испуганно спросил Мо Жань, кинувшись к Главе.       Тот, словно фокусник, достал из воздуха еще одно разрешение на перерождение.        — А вот он!       Пока Чу Ваньнин недоверчиво вчитывался в свой документ, Мо Жань лихорадочно бормотал под нос:       — Черт, надо скорее закончить амулеты и записать главные воспоминания… А еще якорь на встречу поставить…       — Тише-тише, — остановил его Сюэ Чжэнъюн. — Посмотри на дату.       Мо Жань опустил взгляд на свой билет в мир смертных.       — Через восемь лет, — сказал он, прочитав наконец сияющий золотом текст.        — Ну, такие дела быстро не делаются. Повезло еще, что на суде ваши души признали безгрешными, — сказал Сюэ Чжэнъюн. — А пока придется поработать. Но я вам выбил премию! За отличную службу вы переродитесь в одном городе.       — А пол? — быстро спросил Мо Жань. — Я тебя всяким полюблю, — он повернулся к Чу Ваньнину, хватая того за руку. — Но вот если я стану женщиной… У меня ведь главного не будет, — сказал он взволнованно.       — Заткнись уже!       Сюэ Мэн закрыл ладонями уши, а Сюэ Чжэнъюн расхохотался, но подтвердил, что пол у них обоих останется прежним.       После этого довольный Мо Жань подхватил Чу Ваньнина под локоть, утаскивая за собой. Ночная смена закончилась, и они могли смело вернуться в комнатку, которую уже много лет называли своим домом.       — Сюэ Лэя, похоже, опять бил отец. Заглянешь уроду в сон? — попросил Мо Жань, когда дверь за ними закрылась.       — Конечно, — сказал Чу Ваньнин таким тоном, что будущей жертве оставалось только посочувствовать. Хотя нет, Мо Жань такого скота жалеть не будет. У него было стойкое отвращение к взрослым, которые поднимали руку на детей. Наверное, очередной отголосок прошлого.       Жаль, что он сам не мог разобраться с папашей, но Мо Жаня могли видеть только дети, потому что он сам в смертной жизни так и не стал взрослым. Вот он и просил иногда Чу Ваньнина помочь с родителями своих «объектов», ведь слишком часто «грехи» детей вырастали из пренебрежения и жестокости родителей.       Хотя мудрость своего Учителя он тоже запомнил и никогда не давал спуску детям, которые начинали творить беспредел без настоящей причины. Настоящая или нет — это решал сам Мо Жань, конечно.        — Лучше они один раз испугаются призрака во сне, чем натворят дел в реальной жизни, — сказал ему давным-давно Чу Ваньнин. Мо Жань только присоединился к команде и активно навязывался тому в ученики, потому ловил каждое слово. — Мне все равно, что они подумают обо мне. Их будущее важнее.       Такой вот был Чу Ваньнин. Исключительно сильный дух, мог выбрать любой отдел, за взрослых и платили больше, и срок ожидания сокращали. Но он решительно выбрал команду детских кошмаров.       — Какой смысл пугать взрослых, если когда-то все они были детьми? Лучше сделать прививку от ошибок пораньше. Быть может, они тогда не вырастут в плохих взрослых, — продолжил Чу Ваньнин и пожал плечами, а Мо Жань влюбился.       С тех пор прошло так много лет, что он и считать перестал, тем более, в Подземном Царстве оно ощущалось совсем по-другому. Но любовь Мо Жаня становилась только крепче, а когда на его чувства ответили, он впервые начал бояться перерождения.       И вот реинкарнация стала не далеким страхом, а близкой перспективой.       Чу Ваньнин сел на кровать, разглядывая свое разрешение, а Мо Жань подошел к кухонному столику и включил чайник. На самом деле они оба хотели обсудить грядущее перерождение, но ни один не решался заговорить первым.        — Если захочешь, — начал Чу Ваньнин. — Есть один способ сохранить воспоминания об этом месте.       «Об этом месте» — значило на языке Чу Ваньнина, что он предлагал Мо Жаню после реинкарнации пробудить память о них двоих. О тех годах, что они провели вместе в загробном мире, пугая — и воспитывая — детей.       Мо Жань выдохнул с облегчением и подсел к тому на кровать.       — Очень хочу, — сказал он, переплетая их пальцы.       От так сильно любил этого человека, что мысль о том, что Чу Ваньнин решит начать смертную жизнь с чистого листа, отбросив их прошлое, заставляла Мо Жаня дрожать от страха.        — Мы ничего не сможем взять с собой при перерождении, — сказал Чу Ваньнин. — Ничего инородного, но… — он достал из рукава небольшой нож и срезал тонкую прядь своих волос.       Эту прядь Чу Ваньнин повязал на манер браслета на его запястье. Не дожидаясь указаний, Мо Жань когтем срезал прядь волос у себя и с волнением обернул ее вокруг запястья Чу Ваньнина. Оба «браслета» вспыхнули ярким светом, а потом сияние погасло и на их руках остались только едва заметные полоски, напоминающие татуировки: золотая у Мо Жаня и красная у Чу Ваньнина.        Теперь не важно было, сколько раз они начнут свои жизни заново — всегда найдут друг друга.       Мо Жань погладил запястье Чу Ваньнина, все еще не веря в свою удачу, а потом поднял взгляд.        — Ты теперь мой муж, — сказал он с волнением и приготовился услышать что-то в духе: «Глупость какая!»       Но Чу Ваньнин молчал, глядя на свои колени. Его бледная кожа медленно заливалась румянцем, и Мо Жань не выдержал — поцеловал сначала горячую щеку, а потом обхватил ладонями лицо Чу Ваньнина и подарил ему первый супружеский поцелуй.       — Сюэ Мэна удар хватит, — прошептал он.       И получил в ответ крепкий подзатыльник.