Часто, долго и счастливо

      На их пороге глубокой ночью объявился младший Мэй Ханьсюэ.       Заклинатель, который ни на день не постарел с их первой встречи, выглядел сейчас так, будто собрался в гроб ложиться. Хорошо, что сегодня была очередь Мо Жаня, а то Тасянь-Цзюнь болезного спустил бы пинком с горы, чтобы не мешал проводить ночь, развратничая с мужем.       Мэй Ханьсюэ прижал ладонь ко рту и долго надсадно кашлял, прежде чем войти в дом. Платок в бледных пальцах пачкала кровь, но он сжал кулак, пряча в нем грязную ткань.       — Господин Мэй, — с тревогой позвал его Чу Ваньнин.       Он провел явно больного заклинателя вглубь их маленького домика, усадил за стол и взглядом попросил Мо Жаня согреть чайник.       — Ты зачем сюда притащился? — спросил тот, пока чайник закипал. — Тебе к Цзян Си надо, а не лезть на дикую гору.       — Я был у него, — сказал Мэй Ханьсюэ.        — И что?       — Велел мне привести дела в порядок и попрощаться с родными.       Бля! Мо Жань не особо любил младшенького Мэй Ханьсюэ, слишком уж тот напоминал его в пору юности, но Сюэ Мэн с близнецами вроде сдружился и братцу будет нелегко узнать, что его снова бросают.       — Что за недуг? — спросил Чу Ваньнин, сведя брови.        За распутство и легкомысленность он тоже недолюбливал младшего близнеца, но в сражениях тот показал себя достойно и, в конце концов, к нему лично не приставал, так что…       — Расплата, — покашливая, ответил Мэй Ханьсюэ.       — Весенняя болезнь, что ли? — с тревогой спросил Мо Жань, отсаживаясь подальше.       — Можно и так сказать, — с кривой улыбкой сказал Мэй Ханьсюэ, а потом согнулся пополам, обеими ладонями зажимая рот.        По пальцам текла кровь, он все кашлял и кашлял, потом с трудом разогнулся, а на ладонях остался стебель с мелкими белыми цветами.       Чу Ваньнин подошел к Мэй Ханьсюэ — не побоялся заразиться! — и обхватил пальцами цветы, которые этот болезный выхаркал прямо из себя.        Мо Жань поежился.       — Поллия? — задумчиво спросил он. Мэй Ханьсюэ только прикрыл глаза. — Ваш брат знает?       — Конечно, — выдохнул тот. — Он убедил меня признаться, — сказал Мэй Ханьсюэ с мрачной улыбкой и добавил: — После этого начали созревать ягоды.        Мо Жань переводил взгляд с одного на другого. Чу Ваньнин вот сразу понял, в чем дело. Сейчас он со злостью смотрел на окровавленный цветок в своей руке, будто тот обидел его лично.       — Мне жаль.        — И дальше будете говорить загадками?        — Господин Мэй болен редкой болезнью, — заговорил Чу Ваньнин, получив кивок от Мэй Ханьсюэ. — Это не совсем телесная болезнь, скорее, поражение духа. От долгой неразделенной любви начинают расти цветы в легких, только ответ на чувства может его исцелить.       Это младший Мэй любит кого-то без ответа? Да он завалил в койку лучшую половину заклинательского, и не только, мира. Кто ему отказал?       — Я хочу вырвать цветы, — сказал Мэй Ханьсюэ. — Понятия не имею, почему эта гадость во мне завелась. После того, как этот человек обрядил меня в женское платье и назвал девчонкой, насмехался и унижал… Как они вообще выросли? — спросил он у Чу Ваньнина.       Это кто же так поиздевался над легкомысленным красавчиком? Жуть как любопытно! Если бы это не грозило убить Мэй Ханьсюэ, Мо Жань первым бы посмеялся над нелепой ситуацией. Такая-то расплата за ветреную натуру. Погодите. Мо Жань что-то такое припоминал…       — Ты к моему братцу чувствами воспылал? — спросил он, придавленный пониманием.       Мэй Ханьсюэ посмотрел на него тяжелым взглядом.        — Я не выбирал, я не давал согласия, — сказал он и снова закашлялся. Будто в насмешку над дерзкими словами, новые белые лепестки полились с его губ вместе с кровью.       Но ведь они с Сюэ Мэном друзья детства, и та нелепая история произошла давным-давно. И Мо Жань никогда не слышал, чтобы младший Мэй Ханьсюэ уделял внимание мужчинам, только девушек обхаживал. Погодите, это он так всему миру доказывал, что ему дела нет до какого-то Сюэ Мэна и мужчины ему в принципе не интересны?       — Я знаю, что у Чу-цзунши особая связь с растительностью. Возможно ли?..       Чу Ваньнин задумался, поглаживая кончиком пальцев губы.        — Не могу сказать наверняка. Но я сделаю все, что в моих силах, вы можете на меня положиться.        Мэй Ханьсюэ хрипло выдохнул и снова закашлялся, будто цветок после такой угрозы напоминал о себе, мучая хозяина.       — С цветами уйдут чувства и воспоминания, — сказал Чу Ваньнин.       — И хорошо, — устало выдохнул Мэй Ханьсюэ.       Если уж Мо Жань, который смог заполучить любовь Чу Ваньнина, понимал, что это гиблое дело — искать взаимности у Сюэ Мэна, то Мэй Ханьсюэ совсем потерял надежду. Сюэ Мэн терпеть не мог обрезанных рукавов, а уж младшего Мэй Ханьсюэ и без всяких предрассудков не выносил.       И почему любовь все время пытается навязать себя совершенно не подходящим людям? Мо Жань посмотрел на своего мужа. Почему-то он был уверен, что если бы не раскрыл свои чувства, то через годик-другой начал бы кашлять яблоневыми цветами.       Стойте, Мо Жань ведь точно так же представить не мог, что Чу Ваньнин полюбит его в ответ - но вот они где. Живут вместе как супруги, растят зеленых детей и невероятно счастливы.        И Сюэ Мэн, сколько бы ни плевался в сторону Мэй Ханьсюэ, но частенько проводил недели во дворце на горе Куньлунь, да и ругался на младшего как-то по привычке, без особого огонька.        — Ты говорил, что признался ему, — припомнил Мо Жань. — Вот так прямо? Сюэ Мэну? — спросил он, уставившись на Мэй Ханьсюэ. Тот только скривился в ответ. — Что ты хотел услышать? Люблю твою распутную задницу, пошли в храм?       Мэй Ханьсюэ скрестил руки на груди, по-прежнему не отвечая.        — Ты хоть серьезно пытался или выставил все шуткой? — продолжал сыпать вопросами Мо Жань.       Судя по тому, как нахмурился Мэй Ханьсюэ, тот выбрал второй вариант.       — Дурак, — вынес вердикт Мо Жань. — Ты едва ли не у него на глазах заклинательниц тра… — он остановил себя, глянув на Чу Ваньнина. — С чего ему на тебя смотреть с любовью?       — Действительно, видеть как объект симпатии оказывает другим знаки внимания — больно, — сказал Чу Ваньнин и смерил Мо Жаня долгим взглядом. — Если Сюэ Мэн питал к вам теплые чувства, то испытывал боль не меньше, чем от цветов в легких.       — Ты пробовал, ну, ухаживать за ним? — с надеждой спросил Мо Жань. — Вроде такой опытный, но я-то видел, что ты только дразнишь братца.        С каждым словом Мэй Ханьсюэ мрачнел все больше, а потом не выдержал:       — Хватит об этом, — он быстро прикрыл рукавом рот и после долгого кашля продолжил: — Я хочу вырвать цветы — и точка. Прошу, Чу-цзунши.        Чу Ваньнин бросил вопросительный взгляд на Мо Жаня.       — Ты, оказывается, идиот похлеще меня, — сказал тот Мэй Ханьсюэ. — Я на пик Сышэн.              

***

      Сюэ Мэн, в бешенстве от того, что его подняли с постели, неохотно направился к незваному гостю, но как только узнал, что прибыл Мо Жань, изменился в лице и чуть ли не побежал навстречу, забрасывая вопросами о здоровье Учителя.       — Что ты натворил в этот раз? — гневно вопрошал он, и Мо Жань обрадовался, что может честно сказать: “Ничего”.       Какое приятное разнообразие. Но как же подступиться к разговору?       У тебя есть кто-то в сердце? Будешь скучать, если умрет Мэй Ханьсюэ? Не потеплел ли ты к обрезанным рукавам? Может, дашь надкусить свой персик умирающему?       Мо Жань и сам не знал, чего ждал от этой встречи.       — Ну, выкладывай уже, чего притащился ночью? Если с Учителем все в порядке, значит, проблемы у тебя.       "Да это у тебя проблемы!" - хотелось завопить Мо Жаню, но он сдержался.        — Ты жену еще не начал искать?        — Ты уже забыл, чем закончились все те глупые свидания? — буркнул покрасневший Сюэ Мэн. — Мне и одному хорошо живется. А когда тут братья Мэй, на девушек и вовсе смотреть не хочется - как с ума сходят. Бесстыдные.       Ага, теплее.       — Не нравится тебе, значит, что они перед младшим Мэем хвостами вертят?       — Разврат один, — поморщился Сюэ Мэн. — Конечно, не нравится.        — А помнишь, как я в молодости по борделям ходил?        — Еще бы не помнить! Пес блудливый, и как Учитель тебя принял, такого потасканного? — с возмущением сказал Сюэ Мэн.       — Но ведь принял, — с нежностью сказал Мо Жань.       — Я все надеюсь, что он прозреет и даст тебе пинок под зад, чтобы ты долго катился с горы, — фыркнул Сюэ Мэн.        — Я к чему… Когда человеку не получить того, чего он на самом деле хочет, он ведет себя глупо.       — Признался, наконец, что тупица, — сказал довольный Сюэ Мэн. — И правда, что ли, Учитель на тебя хорошо влияет? — с подозрением спросил он.       — Ах, речь не обо мне, Мэнмэн, — со вздохом ответил Мо Жань.       Нет, гиблое дело. И чего он примчался? Когда у самого радость, хочется всем вокруг помогать, но может, и к лучшему, что Мэй Ханьсюэ забудет свои чувства и оставит Сюэ Мэна в покое.       — Кстати, о дураках, — пробормотал Сюэ Мэн, отводя взгляд. — Этот Мэй Ханьсюэ в последнее время странно вел себя. Совсем решил меня выбесить, не знаю, зачем он так. Я думал, что теперь-то все нормально, он на человека стал похож. А потом как выдал… — Сюэ Мэн прикусил губу.        Так-так-так.       — Пока вы с Учителем прятались, братья Мэй Ханьсюэ… ну, мы сдружились. И все шло хорошо, а тут он... Сказал, что хочет, что, если я позволю, он…       Сюэ Мэн совсем стушевался, а потом вдруг вспыхнул и выпалил:       — Этот ублюдок попытался мне язык в рот засунуть!       Мо Жань застонал. Ну куда тот кинулся на девственника нецелованного?       — Я разбил ему нос и прогнал, — сказал Сюэ Мэн и почему-то погрустнел. — И брат его ушел следом. Но чего он ждал после такой мерзкой шутки?        Сюэ Мэн помолчал немного, а потом тоскливо спросил:       — Почему он все портит?        — А если… если он не шутил? — осторожно спросил Мо Жань.       Сюэ Мэн вскинул голову.        — Думаешь, раз ты такой, то и все вокруг извращенцы? Я скорее поверю, что он перепил и принял меня за девушку, — со злостью сказал он. — А как понял, что натворил, сбежал, поджав хвост. Только во дворец он не возвращался и не отвечает на мои послания. Пусть просто извинится - и дело с концом. Я тоже по пьяни как дурак себя веду.       То есть, Сюэ Мэн по братьям уже скучал, и даже готов был “простить” младшенького. С этим можно было работать. А пропали Мэй Ханьсюэ, потому что мотались по целителям, раз от такого “признания” болезнь младшего только обострилась.       Разговор натолкнул на мысль.       — Мэнмэн, а давай выпьем по старой памяти, ночь красивая, моя проблема может подождать. Давненько мы не виделись вот так, вдвоем.        Сюэ Мэн с подозрительной готовностью крикнул слуг, и вскоре перед ними появились кувшинчики с вином.       Первые чарки они выпили молча, но вскоре Сюэ Мэн заговорил:       — Вы ушли, и было очень одиноко. Но братья Мэй… Разные совсем, не зря с ума сходил, когда с ними раньше сталкивался, — Сюэ Мэн вздохнул и снова разлил вино. — Но действуют почему-то одинаково. Я как будто не один. Хорошо.       — А если они перестанут приходить? — спросил Мо Жань.       — Я его так обидел? — с тревогой спросил Сюэ Мэн. — Тогда я найду, извинюсь… — он бормотал все тише, а потом опрокинул в себя еще вина.       — Представь, что младший перестал с другими заигрывать, тебе бы понравилось? — коварно спросил Мо Жань, глядя в туманные от вина глаза брата.       — Было бы хорошо, — пробормотал тот, укладываясь щекой на стол. — Ему что, скучно со мной, он других достает? И хоть бы старший Мэй Ханьсюэ хоть разок улыбнулся… — добавил Сюэ Мэн и засопел, сладко причмокивая во сне.       Мо Жань вздохнул и поднялся из-за стола. Дурак тут не только младший Мэй Ханьсюэ. Но Сюэ Мэн, оказывается, меньше всего переживал о признании и поцелуе. На самом деле он хоть сейчас с распростертыми объятиями принял бы братьев обратно.       Лучше бы Мо Жаню поспешить домой и остановить глупца номер один.       Он уже вышел за ворота и готовился вскочить на меч, когда разглядел знакомую фигуру.       Старший Мэй Ханьсюэ подошел к нему и молча приветствовал поклоном.       — Пришел за брата просить? — спросил Мо Жань.       — Даже если Сюэ-эр отчаялся, я не буду сидеть сложа руки.       Мо Жань смотрел на старшего, и в голове всплывал разговор с братом.        — Не боишься, что когда Сюэ Мэн потеплеет к твоему брату, через недельку и ты закашляешь?       — Один из нас будет страдать. Так или иначе, — пожал плечами старший Мэй Ханьсюэ.       — Все у вас на двоих, да? — со вздохом спросил Мо Жань, не ожидая ответа. — Ну, Мэнмэн такой, его и вдесятером удержать сложно. Ты хоть улыбайся ему иногда, похвали. Этот дурак на лесть падок, будто не знаешь.       — Я не хочу делать все сложнее, чем есть сейчас.       — Он мне сказал, что вы теперь как будто его семья.        Мэй Ханьсюэ вскинул голову.        — И вроде разные, а ощущения одинаковые. Если рядом — значит все хорошо, — Мо Жань следил, как выражение лица старшего Мэй Ханьсюэ становится непривычно мягким. — Он из себя корчит великого заклинателя, глава ордена, как же. Юный Феникс, все дела, а в душе дурак дураком, тебе ли не знать. Давно бы вас прогнал, если бы терпеть не мог. Он искать вас собрался, прощения просить. Ты лучше хватай братца, пока ему цветочки не повыдергивали, и идите к Сюэ Мэну. Только хватит его за нос водить, — велел Мо Жань и добавил: — Оба.       А сам подумал о Чу Ваньнине. Тот ведь тоже не видел правды, пока Мо Жань его не заставил слушать.              

***

      Не уверенный, что смог достучаться до Мэй Ханьсюэ, Мо Жань вернулся домой. Не знал, что именно найдет там, но нашел спящего Чу Ваньнина.        — Он ушел, — пробормотал его муж, перекатываясь под бок к Мо Жаню. — Я попробовал, с цветами. Их правда можно вытащить, а он вдруг вскочил и сбежал. Странный.       — И хорошо, — сказал Мо Жань, поглаживая Чу Ваньнина по обнаженной спине. — Мэнмэн еще не протрезвел, может, и договорятся.       — Ты его спаивал? — сонно спросил Чу Ваньнин.       — Считай, что дал сыворотку правды, — со смешком сказал Мо Жань.       А после того, как прошел день Тасянь-Цзюня, Мо Жань решил снова навестить брата.        — Чего опять? Ты так и не сказал, зачем приходил в прошлый раз, — недовольно сказал после приветствия Сюэ Мэн.       — Хотел узнать, как дела у любимого брата, не тоскует ли тут один, — зашел с козырей Мо Жань.        — Станешь тут тосковать, покоя нет от братьев Мэй Ханьсюэ. Ты еще как снег на голову.       — А что младший? Не кашляет? — вкрадчиво спросил Мо Жань.       Сюэ Мэн при упоминании младшего Мэй Ханьсюэ покраснел и с возмущением воскликнул:       — Этот? С чего ему болеть, цветет и пахнет. Сил уже нет смотреть на его лицо, улыбается так, что я испугался — окончательно ума лишился, — сказал Сюэ Мэн, все еще красный. — Наверняка очередную пакость сотворил, я ведь даже не помню, как он вернулся, — он встрепенулся и добавил: — Кстати, спасибо тебе, хоть не бросил спать в беседке ночью, не ждал от тебя такой заботы. Может, и правда Учитель тебя перевоспитал.       Мо Жань, который и не подумал куда-то тащить уснувшего на свежем воздухе Сюэ Мэна, мысленно потер руки.        — Я такой, Мэнмэн. Поблагодари-ка еще разок.