поэма из теней

старая башня стояла на окраине города, словно забытая всеми сторожевая вышка, которую давно перестали воспринимать всерьёз. величественная, но отстранённая, она возвышалась над крышами, не вписываясь в людскую суету. там жил шун, и аджит знал это наверняка. за несколько дней наблюдений он выучил расписание поэта наизусть. тот выходил на свет каждый день в одно и то же время — чуть позже полудня, когда город был в разгаре торгового шума. обычно шун либо направлялся к лавкам с письменными принадлежностями, либо уходил в степь, чтобы сочинять стихи в уединении с природой. и сегодняшний день был точно таким же. по крайней мере, так казалось аджиту. затаившись в переулке, вор ждал, пока шун исчезнет за поворотом, а его сердце нетерпеливо билось. мастер ждал от него новых свитков — искусства, ради которого аджит стал тенью, но сейчас юношу не волновали его приказы, ведь он пришёл за другим — за словами поэта, который смог очаровать его так, будто был самым настоящим волшебником. ветхая дверь приоткрылась после ряда некоторых махинаций, словно была не против визита незваного гостя. внутри башня была не менее молчаливой, чем снаружи. в воздухе стоял аромат старой бумаги, чернил и чего-то, что напоминало зелёный чай. аджит ступал мягко, по привычке избегая скрипов половиц. комната, которую он искал, была наверху. узкая винтовая лестница вилась вокруг каменного стержня башни. шаги эхом отдавались в пустоте, и каждый из них был ударом по нервам вора. он нашёл её. личная комната поэта была просторной и светлой, с небольшим окошком, через которое ветер гонял лёгкие занавеси. вдоль стен располагались полки, уставленные свитками и книгами, а у самого окна стоял письменный стол, заваленный бумагами, и среди них — тонкий свёрток с золотистой лентой, оставленный небрежно, будто хозяин только что покинул его. аджит не стал раздумывать, развязал ленту и развернул свиток. слова были написаны утончённым каллиграфическим почерком.

«ты бродишь тенью меж острых скал,

где пыльный ветер теребит накидку.

шагов не слышно — лишь мерцает шквал

в глазах твоих коротким мигом.

ты — странник ночи, гость чужих дорог,

что на деле, верю, мил и светел.

но от меня тебе не скрыть чертог

тех дум, что носят вольный дух и пепел.

в движениях — сталь, в улыбке — хрупкий лед,

ты оставляешь за собой глухую тишь.

ты хоть идёшь, но словно сам уход —

исчезнешь раньше, чем заметишь.

незримый, ты — вопрос и блик,

что манит взгляд, но растворяется в тени.

и всё же в сердце вьётся тонкий крик:

«ты здесь, я знаю. прошу, ко мне шагни».

и пусть пока меж нами — пустота,

я буду ждать тебя везде.

ты не уйдёшь. ты, как мечта,

в моих строках застынешь на листе...».

с первых слов аджит догадался, что это о нём. он остановился, пытаясь привести дыхание в норму, ведь прочитанное обжигало изнутри. юный вор никогда не задумывался, каково это — быть увиденным насквозь. он думал, что его следы навсегда останутся никем не замеченными, что никто не станет искать смысл в его взгляде, в его силуэте, но эти строки... они будто вытягивали его душу на свет. темноволосый не заметил, как пролетело время, пока не услышал тихий скрип за спиной. он обернулся и увидел шуна, застывшего в дверном проёме. свет из окна вычерчивал его силуэт, делая волосы почти прозрачными, и заставлял сине-серебряные пряди переливаться, как вода. бирюзовые глаза смотрели прямо на него, и только сейчас аджит понял — его заметили. — похоже, я не вовремя, — буркнул вор, пытаясь сохранять привычный тон насмешки, но его голос звучал растерянно. он знал, что не успеет добраться до двери, ведь поэт перекрыл проход, и единственный выход лежал через окно. схватив свиток, аджит рванул к подоконнику, но прохладный сквозняк выхватил бумагу из его пальцев. она закружилась в воздухе и упала на пол, точно не желая покидать своего хозяина. — чёрт! — ругнулся вор, желая поднять свиток, но времени уже не было. он прыгнул. когда шун подошёл к подоконнику, улица уже была пуста. ни звука, ни следа — бедняга даже не успел толком понять, что только что произошло. он наклонился к лежащему на полу свитку, что был развёрнут на середине, бережно подобрал его и понял, что аджит прочёл только часть. — тебе, должно быть, интересно, чем всё заканчивается, да? — тихо произнёс он, кладя бумагу обратно на стол. кто-то по-настоящему захотел разгадать его слова, и шун не собирался ему мешать.