поэма из теней

день клонился к закату, и тёплый свет струился в окно башни, окрашивая пол и стены в мягкое золото. аджит сидел на постели, перебирая пальцами край свитка с поэмой, а шун стоял у небольшой полки, расставляя книги, бумаги и другие вещи, но взгляд его время от времени возвращался к гостю. — тебе нужно идти, верно? — спросил поэт. голос его был без упрёка, но с лёгкой, почти незаметной тенью сожаления. темноволосый кивнул, опустив взгляд. — если я не явлюсь мастеру сегодня, он отправится искать меня, а мне сейчас не хочется сталкиваться с его гневом. — понимаю, — шун повернулся к нему лицом. его бирюзовые глаза светились в золотистом свете, и аджиту показалось, что в них можно утонуть. — но, если захочешь увидеться снова... ты знаешь, где меня найти. эта простая фраза, сказанная таким спокойным тоном, резанула вора сильнее, чем любые наказания и нотации его мастера. в этом предложении не было приказа, только тихое разрешение быть. быть тем, кем он хочет. аджит поднялся на ноги, свиток всё ещё был в его руках. он медлил, словно ведя внутреннюю борьбу с самим собой, прежде чем медленно протянуть его поэту. — это твоё, — произнёс он, отказавшись от кражи. — я... я не имею права забирать его. шун не взял свиток, а просто накрыл руку аджита своей ладонью — тёплой и нежной. — он уже твой, — ответил он тихо, и вор сжал губы, не зная, как реагировать на его слова. — но свиток может остаться у меня, пока ты не захочешь забрать его себе. они встретились взглядом, и аджит поймал себя на том, что не может сразу отвести глаза. тишина в комнате стала густой, как мёд, и в ней пульсировало что-то неназванное. — ты странный, — повторил темноволосый, но в его голосе не было раздражения, только ласковая, усталая насмешка. — уже говорил, — напомнил поэт. — я не знаю, как поступить, — честно сказал аджит. его пальцы всё ещё держали край свитка, словно это была последняя нить, соединяющяя их. — можешь ничего не делать. просто приходи, — он сделал небольшую паузу, — когда захочешь. эти слова были страшными, потому что в них не было ни требований, ни ожиданий. в них была свобода, к которой юный вор не был готов. он медленно шагнул к окну, глядя вниз. улицы тянулись под ним паутиной, в которой приходилось невольно увязать раз за разом. там, внизу, его ждала роль тени, а здесь, в башне, его видели как человека. — я обязательно вернусь, — пообещал аджит, сам удивляясь этим словам. шун только кивнул, провожая его взглядом, и темноволосый скользнул вниз по уступу, привычно цепляясь за выступы и сливаясь с тенями. когда парень добрался до логова, мастер был мрачен, но не стал задавать лишних вопросов. возможно, не счёл нужным, или не заметил перемен в своём ученике. поэт остался в своём дому, продолжая наводить порядок в комнате. он понимал, что аджит уходит не потому, что хочет, а потому, что пока не умеет оставаться. «но он вернётся», — шун знал это наверняка. в этот вечер каждый из них был один, но в мыслях они всё равно оставались рядом друг с другом.