поэма из теней

город гудел. шум голосов, стук деревянных колёс по камню, запахи пряностей и пыли — всё в смешивалось в единое, пульсирующее сердце улицы. шун не любил подолгу находиться в многолюдных местах, предпочитая уединение в башне или степных просторах, но сегодня он отправился за редкими чернилами, которые появлялись в лавке с письменными принадлежностями раз в полгода минимум. юноша остановился у прилавка, поправил шляпу, разглядывая маленькие флаконы, когда заметил движение краем глаза — кто-то мелькнул среди прохожих. лёгкая, но уверенная походка казалась знакомой, и поэт даже не удивился, когда, повернув голову, увидел перед собой аджита. он стоял всего в нескольких шагах, облокотившись на стену, будто оказался здесь случайно, но они оба знали — случайностей не бывает. — ты, кажется, всегда появляешься в самый неожиданный момент, — сказал шун, спокойно продолжая рассматривать флаконы с чернилами. — а ты слишком легко позволяешь себя найти, — ответил аджит с ленивой усмешкой, но в его глазах мелькнула искорка тепла. — решил дополнить свой образ? что это за нелепая шляпка? — на свою косынку посмотри, — шутливо осёк его светловолосый, ухмыляясь. вор наигранно надул губы, сделав вид, что обиделся, но на самом деле ему самому хотелось расхохотаться. несколько мгновений парни стояли молча. город продолжал жить своей жизнью вокруг них, но между ними вновь возникла та тишина, которую по желанию можно быть не прерывать. — ты выглядишь лучше, чем в тот вечер, — негромко произнёс шун. — а ты всё такой же, — пожал плечами аджит, — странный! не боишься, что вор стоит прямо перед тобой? — добавил он шёпотом. — если бы боялся, ты бы уже это почувствовал. темноволосый хмыкнул. ему хотелось сказать что-то колкое, но слова почему-то застряли в горле. он взглянул на свиток, что выглядывал из сумки шуна, и невольно опустил голову. — я... — начал он, но в этот момент в толпе раздался окрик. — аджит! — голос был коротким и резким, как плеть. мастер. аджит едва заметно поморщился. взгляд его вновь метнулся к шуну, и в этих янтарных глазах было столько досады, что поэт впервые увидел в нём просто мальчишку, растроенного из-за того, что ему не дали договорить. — мне нужно идти, — выдохнул вор. он уже собирался скрыться среди остальных людей, но, сделав один шаг, задержался всего на мгновение. губы аджита почти не шевелились, но слова были ясны. — я вернусь. обещаю. и он исчез. шун стоял неподвижно, неосознанно сжав чернила сильнее. толпа размывалась вокруг, а его мысли были сосредоточены только на одном человеке, который снова растворился в пустоте, оставив после себя ощущение лёгкой, но неотступной тени. — до скорой встречи, — прошептал поэт сам себе и, наконец, улыбнулся.