Время подснежников

— Кажется, сегодня удача не на твоей стороне! Красавица в малахитовом сарафане поистине потрясающе смотрелась в бою. Будучи высокой и сильной, она походила на богиню войны, созданную для сражений. Девушка отражала удары направленного на неё меча легко и грациозно, ни на миг не теряя присущей ей от природы женственности. Её противник был весьма гибким, но худощавым мальчишкой, явно не преуспевшим в военном деле. С первого взгляда в нём угадывался молодой господин, чьим главным достоинством являлась прекрасная внешность: его золотистые кудри, чистые глаза-озëра и румяные, как у девицы, щëки вызывали умиление, но не чувство опасности. Кроме того, с оружием он обращался так, словно попал в жреческую школу по нелепой ошибке. — Шутишь? — отозвался мальчишка, ничуть не озабоченный незавидным положением дел. — Удача никогда меня не покида... Окончание фразы утонуло в лязге металла — девушка вскочила на деревянную скамью и атаковала сверху. Соперник в последний момент поднял меч над головой. — Яромила, ты увлеклась! — предупредил он. — Если сломаем что-нибудь в зале учения, наставник нас по головке не погладит. — Эй, не веди себя, как Пересвет, — фыркнула Яромила, отбрасывая за плечи растрепавшиеся рыжие косы. — Если бы я хотела испортить всё веселье, то позвала бы его. А ты не зевай! Не успев опомниться, мальчишка с грохотом упал на спину и ахнул от резкой боли в затылке. — Красимир! — испуганная Яромила помогла ему приподняться. — Ты цел? — Ничего, я просто споткнулся... Ха-ха... — Прости, я думала, что совсем немного потянула. Красимир наконец заметил, что его левая нога обвита плющом. — Мы же договорились сражаться без колдовства! — обиженно воскликнул он. Необычные способности колдунов проявлялись по-разному, но каждому из них подчинялась часть той или иной божественной силы. Дар Яромилы заключался в том, что она умела создавать прочные растения и использовать их как оружие или средство обороны. — Ты проиграл бы в любом случае, — усмехнулась Яромила, хотя тон её был скорее извиняющимся. Она поторопилась убрать путы с чужой ноги. — Не будь твоя способность опасной, мы сразились бы по-крупному. Или, по крайней мере, научись ею управлять. На нежном лице Красимира пролегла тень печали, которую тот попытался скрыть за беззаботным ответом: — Хорошо тебе говорить, когда повезло с даром! Одно дело — растения да цветочки, совсем другое — огонь, причиняющий вред всем, кроме меня. — Разве удача когда-нибудь тебя покидала? — передразнила его Яромила. — Знаешь, Красимир, мой отец считал так: талант ничего не значит, когда мы его не развиваем. Красимир легонько прищëлкнул пальцами, и с них осыпалось несколько искр. — Не всем ведь суждено быть великими. Кто-то должен возиться с мелкой нечистью, на которую нет времени у выдающихся жрецов. Яромила отправила меч обратно в ножны и решительно упëрла руки в бока. — Покажи мне что-нибудь из нового. — Мы сейчас внутри школы! — Я же не прошу тебя разжечь костёр. Просто маленький огонёк, о котором никто не узнает. Почесав затылок, Красимир вдруг с улыбкой раскрыл ладонь. На ней яркими красками заиграли языки жаркого пламени. — Ладно, тебе я покажу. Я кое-что разучил, применяя контроль... Мальчишка поднял вверх указательный палец и начертил в воздухе невидимый рисунок. Пламя послушно повторило его движения, превратившись в прелестную огненную бабочку. — С ума сойти! Ты в одиночку освоил этот приём? – воскликнула Яромила. — А на занятиях ты будто забываешь, как колдовать! Красимир не то зарделся от похвалы, не то покраснел от стыда. — Я и сам удивляюсь... Но, понимаешь, меня влечёт красота, и если я её создаю, у меня всё получается. — В борьбе с нежитью она бесполезна, зато ею можно развлекать народ. Ты не думал выступать на торговых площадях? Болтая друг с другом, ребята не заметили, как бабочка облетела весь зал и спряталась в многослойных шторах. Один неосторожный взмах её крыльев обернулся вспышкой огня, за считанные секунды охватившего легковоспламеняющуюся ткань. Яромила сразу стала серьёзнее, и её кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. — Красимир, верни ему форму бабочки! — Я... Он... Он гораздо больше, чем был раньше! — запаниковал не склонный к хладнокровию Красимир, делая жалкие попытки совладать с огнём. Но разбушевавшееся пламя уже получило долгожданную «пищу»; оно больше не собиралось подчиняться хозяину. — Держи его, я скоро вернусь! Яромиле ничего не оставалось, кроме как со всех ног броситься за помощью. К счастью, в тот самый момент, когда она распахнула двери зала, её отбросил в сторону мощный поток воды. — Пересвет! Как же ты вовремя, — счастливо выдохнул Красимир. Появившийся в зале парень, в отличие от Красимира, уже перерос мальчишеский облик и стал молодым мужчиной. Однако от его высокой фигуры исходил не притягательный юношеский пыл, а отталкивающий холод. В глазах Пересвета отражалась непроглядная тьма, которую подчёркивал чёрный зипун, и весь его вид казался полностью не соответствующим имени. Незваный гость за считанные секунды потушил пламя, используя дар управления водой. Теперь о недавнем пожаре свидетельствовали лишь обгоревшие шторы да характерный запах в помещении. — Слава богам, всё обошлось! — торжественно объявила Яромила и распахнула ставни окон, чтобы выветрить дым. Раздражённо цокнув языком, Пересвет скрестил руки на груди. — Слава богам? Приди я немного позже — и вам не помог бы сам Перун. — Это правда, ты наш спаситель! — поддакнул ему благодарный Красимир. — Брат, если в следующий раз помощь понадобится тебе, можешь на меня рассчитывать. — Скорее петух залает, чем мне понадобится твоя помощь, — саркастично оборвал его Пересвет. — Вы двое снова колдовали без ведома наставника? Боюсь, вас ждёт наказание похуже пожара. Слово «наставник» отрезвило затуманенный радостью ум Яромилы. — О нет... Когда начнётся занятие? — В полдень, как условились, — подсказал Красимир. — А солнце уже в зените, — завершил Пересвет. Дела обстояли ужасно — время почти вышло, а их учитель вот-вот должен был прийти. И Яромила чётко осознавала, что ни чем хорошим это не закончится. Не то чтобы её наставник любил ругаться: напротив, отличался чрезмерной молчаливостью. Ему достаточно было окинуть провинившегося ученика ледяным взглядом — и у того душа уходила в пятки. По части наказаний он тоже особо не церемонился, предпочитая вместо вынесения многоразовых замечаний один раз заставить нарушителя порядка испытать на себе все земные муки. Именно сложный характер являлся основной причиной, по которой никто не стремился обрести наставника в его лице. Система отбора учеников в жреческие школы была одинаковой во всех племенах: желающие ребята от четырнадцати до шестнадцати лет отроду участвовали в ежегодных испытаниях, устраиваемых старейшинами. Юноши делились на две равные колонны вне зависимости от возраста и статуса в обществе, после чего попарно сражались на деревянных мечах. Поединки оценивали мастера жречества, имевшие право голоса за любого участника. Если юноша соглашался стать учеником проголосовавшего за него мастера, то считалось, что он принял его наставничество. Изменение решения в дальнейшем не допускалось. Но Яромила была единственной девушкой на испытании, проводимом в племени Ирий два года назад. Поводом к её участию в нём послужило личное приглашение старейшины Любодара. Она познакомилась с ним, когда тот возглавлял военный поход на вражеское племя Аспид, и без колебаний вступила в его армию. Там же Яромила впервые встретила своего будущего наставника — храброго жреца Остромысла. Вместе они разгромили Аспид, а восхищённый Яромилой Любодар предложил ей стать участницей отбора в его школу. Конечно, большинство жрецов недоверчиво отнеслись к девушке-воину, но её победа в поединке заставила некоторых пересмотреть своё мнение и проголосовать в её пользу. Яромила же выбрала Остромысла — бывшего товарища по оружию, оставшегося в Ирие в качестве мастера. Вопреки ожиданиям, наставник не намерен был делать ей поблажки по старому знакомству, зато с Любодаром подобных проблем не возникало: старейшина школы не умел противиться женскому вниманию и относился тепло ко всем девушкам без исключения. Яромила часто задавалась вопросом, почему Остромысл сделался ещё более сдержанным и неприступным, чем раньше, хотя, казалось бы, загадочнее него не было никого в ирийской армии. Перебирая различные варианты, она неизменно приходила к одному выводу: этот человек не любил привязываться ни к людям, ни к местам. Доброта не мешала ему быть равнодушным, а скромность — непростительно гордым. Путь к его сердцу представлял собой тернии, и чтобы пробраться к нему, пришлось бы изрядно попотеть. Но кому нужно преодолевать столько трудностей ради сердца, цвет которого даже не виден за колючками? Пожалуй, если б Яромила не знала наставника до прихода в жреческую школу, не общалась с ним в походной палатке, она и сама бы посчитала его бездушной ледяной статуей. Устранить последствия пожара троица не успела — в дверях выросла знакомая долговязая фигура. При виде неё ребята одновременно согнули спины в поклоне. — Здравствуйте, наставник! — Доброго здравия, — поприветствовал их строгий низкий голос. Яромила усилием воли принудила себя взглянуть на его обладателя. Мастер Остромысл был самым молодым мастером в школе, не достигшим и тридцати лет. В своём тëмно-красном кафтане, перетянутом жёлтым — под цвет глаз — кушаком, он становился похожим на знатного господина, а на деле не имел даже собственного дома. Странствуя по миру, этот жрец не планировал оседать в одном месте, но обещал старейшине не покидать Ирий в ближайшие годы. — Откуда запах гари? — поинтересовался Остромысл с постным выражением лица. Хотя его ученики уже выпрямились в полный рост, он всё равно смотрел на них сверху вниз. — Наставник, — виновато выступил вперёд Красимир, — это моя ошибка. — Ты колдовал без моего ведома? — Наставник, он не хотел, — вмешалась Яромила, — это я предложила ему поколдовать, пока никого нет. Красимир собрался было возразить, но она его перебила: — Я думала, маленький огонёк не опасен. Наказывать следует меня. — У Красимира своя голова на плечах, а у тебя своя. Как вам удалось потушить пожар? — Нам помог Пересвет. Он пришёл сюда как раз, когда шторы начали полыхать. — Значит, исправить ошибку без него вы не смогли. Что ж... плохо. Принесите горох. Излюбленным наказанием Остромысла было стояние коленями на сухом горохе. Во-первых, оно считалось унизительным, поскольку применялось обычно родителями к детям до десяти-двенадцати лет; в более позднем возрасте это выходило за рамки приличий. Во-вторых, оно, безусловно, причиняло боль, что мотивировало провинившихся не нарываться на него в дальнейшем. В-третьих, в воспитательных целях мастер заставлял учеников самих приносить горох из школьной кладовой и для себя же рассыпать его на полу. — Всякому человеку подобает жить благословенным трудом и праведными средствами... Остромысл монотонно пересказывал одно из жреческих учений, расхаживая по залу с убранными за спину руками. На занятиях он совершенно не прибегал к библиотечным книгам, словно помнил их все наизусть, и внимательно следил за учениками. Как правило, Пересвет царапал его слова на берестяной грамоте, Красимир делал пометки на восковой табличке, а Яромила запоминала на слух. — Видя добрые ваши дела и милосердие, любовь сердечную ко всем и праведность, боги обратят на вас свои милости и преумножат ваше изобилие... Яромила заклевала носом. Труднее всего ей давались занятия, посвящённые моральному облику жреца, ибо стандартные фразы наподобие «всякому подобает жить праведными средствами» не вносили в её ум никакой ясности. Что значит «праведные средства»? Каковы критерии праведности? Где начинаются и заканчиваются грани праведного? Но стоило Яромиле однажды спросить об этом наставника, как она нарвалась на длинную проповедь, из которой поняла только, что ей нужно больше думать и меньше дерзить. — А коли подарят кому небеса жену хорошую — дороже это камня многоценного! Прав я или нет? В душный зал, словно свежий весенний ветер, ворвался смуглый мужчина средних лет. Широкоплечий и мускулистый, он был идеально сложен для воеводы, чья армия разгромила племя Аспид в недалёком прошлом. От беззаботно весёлого настроения старейшины Любодара даже спрессованный воздух волшебным образом разрядился. — Полно, полно, я вижу, вам и без того худо приходится! — прервал он приветственные поклоны учеников. — Что ж вы их так не бережëте, мастер? — Сегодня они превзошли самих себя, — нахмурился Остромысл. — Из-за их неразумного поведения шторы вспыхнули огнём, а если бы не водный дар Пересвета, мы лишились бы целого зала. Красимир упал в ноги, торопясь оправдаться. — Старейшина, мне искренне жаль! Я напишу отцу, чтобы взамен он прислал шторы из атласа. Прошу, не прогоняйте меня! — У твоего отца имеется заморский атлас? Пусть пришлёт, а что из него пошить, я потом решу, — распорядился Любодар, не особо зацикливаясь на части извинений. Его небрежность не укрылась от упрямого Остромысла. — Чужие расходы не искупят твою вину, — напомнил он обрадовшемуся было Красимиру. — Не будьте безжалостны, они же дети! — Многие в их возрасте уже обзаводятся семьями. — О боги, в своей жизни я ещё не встречал кого-то упрямее вас... За исключением Яромилы. Яромила-то в чëм провинилась? Бархатный тон Любодара всегда звучал приятно, но при обращении к женщинам становился просто чарующе ласковым. Пожалуй, за годы непрекращающихся любовных похождений это сделалось привычкой, которую он сам перестал замечать, как и отдавать себе отчёт в том, кому он улыбается: девушке на выданье, замужней даме, дряхлой старушке или пятилетнему ребёнку. — Простите, старейшина, Красимир зажёг огонь по моей просьбе, — призналась Яромила. — Вот оно что? Сказал бы сразу, что замешана красавица, тогда объяснять нечего. — Любодар заговорщически подмигнул Красимиру, и недоумевающий мальчишка изо всех сил постарался сделать вид, что понял его намёк. — Ну, вы меня заболтали, я ведь чуть не забыл, зачем пришёл! Мастер, я думаю, на следующей неделе нам можно провести первое задание. Юные сердца забились в одинаково бешеном ритме. Третий год в школе означал новый этап — настоящее столкновение с нечистью. Учебные задания накапливались очень легко и в большом количестве, ибо старейшине ежедневно приходили письма простолюдинов, просящих о помощи. Большинству людей были не по карману дорогостоящие услуги мастеров жреческого дела, и они довольствовались безвозмездной практикой новичков. Таким образом, один выстрел убивал двух зайцев: люди избавлялись от докучающей им нежити, а будущие жрецы получали полезный опыт. — Уже на следующей неделе? Не рановато ли? — усомнился Остромысл. — Вам я подобрал задание, которое, к сожалению, не может долго ждать. — Любодар вынул из-за пояса свиты свёрнутый в рулон пергамент и вручил его мастеру. — Прочитайте, но не вслух — там много ненужных подробностей. Главное, чтобы ваши ученики уловили суть. С нехорошим предчувствием Остромысл развернул письмо. Пробежавшись по нему глазами, он нисколько не изменился в лице, а по окончании чтения задал единственный вопрос: — Полагаете, поездка в публичный дом — удачный выбор в качестве первого задания?