Время подснежников

— Понимаю, вы заинтересованы. — Любодар бесстыдно взглянул на изумлëнных учеников. — Я тоже впервые столкнулся с подобным, однако, по словам хозяйки нашего публичного дома, в одной из комнат для приёма гостей поселился неупокоенный дух. По описанию он достаточно слаб, чтобы с ним справились начинающие жрецы, вот я и решил отправить туда вас. Хотя Любодар сказал «наш», все прекрасно поняли, что речь зашла об ирийском борделе, который он навещал время от времени. И, хотя он сказал «комната для приёма гостей», никому не потребовалось разъяснять, какие именно гости имелись в виду. В любом другом племени было бы совершенно немыслимо, чтобы управляющая борделем написала старейшине школы и попросила избавить её заведение от нечисти, но школьным старейшиной в Ирие был Любодар. — Я должен напомнить вам, что с нами будет девушка... — Наставник, вам не следует волноваться! — воскликнула Яромила. Как только она услышала о первом задании, её щëки порозовели от возбуждения. — Я давно обучаюсь среди мужчин и держу в руках меч, разве обо мне станут говорить хуже после посещения публичного дома? — Вот поэтому я и считаю, мастер, что вы один способны с ней совладать, — рассмеялся Любодар. Пока Остромысл размышлял над очередным протестом, внезапно подал голос Пересвет: — Если у матушки возникла проблема с неупокоенным духом, почему она не обратилась лично ко мне? На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина. А затем её неуверенно нарушил Красимир: — Брат, с чего бы ей к тебе обращаться? И вовсе необязательно называть эту женщину... — он брезгливо сморщил нос, — матушкой. — Пусть она и не моя родная мать, я вырос в её доме. Я многим обязан этой женщине, так что не потерплю неуважительного отношения к ней. — Ты... — Красимир потерял дар речи. После услышанного он стал похожим на рыбку с глазами навыкате, умеющую лишь беспомощно раскрывать свои красивые губы. Яромила и сама не знала, как ей реагировать. Всё же Пересвет обладал талантом превращать шокирующие вещи в обыденную беседу. Рассеять неловкость вызвался Любодар – самый старший по возрасту и положению. — Похвально, юноша, сыновья почтительность — основа добродетели, — сказал он первое, что пришло на ум, но буквально сразу осознал, насколько неуместно прозвучала эта избитая фраза. Старейшина быстро сменил тему: — Мастер, с вами отправятся Огнеслав и его ученики, постарайтесь уж поладить. Остромысл — единственный из всей компании, кто не выразил даже толики сочувствия к Пересвету, — удивлённо вскинул брови. — Две группы на одно задание? Разве это допустимо? — Допустимо, когда дело касается Огнеслава, — вздохнул Любодар. — Где бы он ни побывал, впредь его не зовут обратно! В способностях ему не откажешь, а вот характер не сахар... Проще говоря, вы могли бы оказать на него влияние, если возникнет необходимость. Что думаете? У вас всего три ученика, у него — около десяти, и в целом всё равно выходит меньше обычного. Большинство мастеров берут на задания по пятнадцать-двадцать учеников. Мастер Огнеслав был вторым из двух жрецов, чьë наставничество считалось самым нежелательным в ирийской школе. Но если Остромысл отпугивал людей вечно недовольным видом, то Огнеслав был сравним с пороховой бочкой, готовой взорваться при малейшей искре. Все занятия его учеников сопровождались звонкими криками, ругательствами и подзатыльниками. Наблюдая за ним, Яромила, Красимир и Пересвет признавали, что их наставник — воплощение мягкости. Однако существовали две причины, по которым на Огнеслава никто не жаловался. Первая: он принимал в ученики только слабых колдунов, показавших худшие результаты на отборочных испытаниях, из-за чего в школе поговаривали, что ему просто нравится издеваться над бездарными. Такие ребята не имели выбора и ради последнего шанса стать сильнее отправлялись к проголосовавшему за них мастеру. Вторая причина заключалась в том, что Огнеслав являлся сыном богатейшего в Ирие купца, а Любодар — сыном племенного князя. Будь торговля отделима от политики, эти семьи не были бы так тесно связаны между собой, но, помня об интересах племени, Любодар не мог спорить с Огнеславом по поводу его методов воспитания. В противном случае ему досталось бы на орехи от собственного отца. Таким образом, решение старейшины о совместном задании длительному обсуждению не подлежало. — Как считаешь, Пересвет стеснялся рассказать нам правду раньше? — словно невзначай спросил Красимир, воспользовавшись тем, что Пересвет отлучился на раздачу обеда в трапезной. Он и Яромила уже получили свои порции и заняли небольшой деревянный столик в углу. — Сомневаюсь. Спокойно рассказал обо всём в присутствии четырёх человек, но постеснялся нас двоих? — Кто его разберёт! Когда мы познакомились, он упомянул только, что в детстве с ним занимался какой-то престарелый жрец, научивший его правильно колдовать. Я думал, у него не было другой семьи... Красимир вдруг прикусил язык, заметив приближающегося к ним Пересвета. Тот с громким стуком поставил на стол дымящийся горшочек каши. — Чего вы резко умолкли, будто я не понял, что вы мне кости перемывали? — раздражённо закатил он глаза. — Вряд ли ты рассчитывал, что мы просто обойдëм эту тему стороной, — парировала Яромила. Пересвет равнодушно взялся за ложку и почерпнул ею жидкую манку. — Хорошо, я родился в публичном доме. Моя мать была проституткой, которая повесилась практически сразу после моего рождения. До шести лет меня воспитывали сестрицы и матушка, но потом во мне проявилась колдовская сила. Тогда матушка отдала меня старому любовнику — одинокому жрецу, нуждающемуся в подмастерье. Я помогал ему изготавливать идолы для продажи на рынке, а он учил меня управлять водным даром. В конце концов, когда его не стало, я отправился на отборочные испытания и оказался в одной лодке с вами. А теперь рассудите сами, много ли удовольствия мне приносят мои откровения и нуждались ли вы в них до сегодняшнего дня? И без того румяный Красимир побагровел до кончиков волос, но Яромила была из тех, кто от застенчивости не умрёт. Отрешëнно почесав щëку, она, как ни в чëм не бывало, бросила: — Наверное, «нет» и «нет». Однако ты всё равно мог поговорить с нами, потому что мы твои друзья. — Есть дела, которые до поры до времени не касаются никого, — отчеканил Пересвет, давая понять, что тема закрыта. Яромила пожала плечами, и больше они беседы о прошлом не заводили. Дни до первого задания невыносимо тянулись для всех, кроме Красимира, опасавшегося, что он не успеет как следует подготовиться. Предыдущие годы обучения этот мальчишка потратил на освоение того, чему другие колдуны уделяли два-три месяца, а когда жареный петух добрался до него без предупреждения, беспокойно завертелся волчком. — Я видел во сне богиню Мокошь, — гордо поделился он с друзьями за завтраком, предшествующим поездке в бордель. — Она целую ночь убеждала меня, что сегодняшний день изменит мою жизнь! Можете себе представить? Эй, над чем вы хихикаете?! Как бы его слушатели ни старались сдержать смех, надежды Красимира были чересчур потешными. — Вконец сбрендил? Твой сон посетила богиня? — спустил его с небес на землю Пересвет. — Этакой милости редко удостаиваются даже лучшие жрецы, а ты болван, не способный потушить созданное тобою же пламя. — Мокошь — покровительница женщин. На твоём месте я бы задумалась, не много ли внимания ты уделяешь своей миленькой внешности, — подлила масла в огонь Яромила. Оскорблëнный Красимир по-детски нелепо надул щëки. — Она не только покровительствует женщинам, но и плетёт нити судьбы! Знаете ли, у неё могут быть разные мотивы. Что если я особенный жрец и меня ждёт великое будущее? Это объяснило бы мои неудачи в юности: судьба любит непредсказуемость. — Да в то, что к тебе явилась богиня, я ещё могу поверить, но про то, что она с тобой, дураком, целую ночь беседы вела, ты явно приврал, — осадил его Пересвет. Праздную болтовню остановил Остромысл, чей приход всегда обрывал любые споры. Обычно он съедал две-три ложки каши за учительским столом и уходил из трапезной сытым до обеда, однако предстоящие дела требовали наставительного разговора с учениками. Остромысл резковато махнул рукой, когда те собрались было встать, чтобы встретить его по приличиям. — Доедайте живее, мы ещё должны приготовить повозку. Старейшина выдал нам кобылу, но тягает она с божьей помощью — доберёмся примерно к сумеркам. Все помнят, как вести себя в пути и на людях? Список правил поведения из двадцати семи пунктов, который он заставил всех вызубрить от корки до корки, в повторении не нуждался. — Красимир, правило третье? — Не колдовать без вашего согласия, — послушно промямлил Красимир. — Наставник, я усвоил урок с прошлого раза! Тогда я очень долго не мог заснуть из-за чувства вины... Остромысл молча покинул их, не сочтя нужным и дальше слушать разглагольствования о муках совести. — Ты дрыхнул так крепко, что проснулся лишь от моего пинка, — съязвил Пересвет. — Грубиян, только и умеешь! Закончив препираться, ребята направились во двор, где запрягли лошадь и присели отдохнуть в ожидании Остромысла. Пока парни делили места в повозке, Яромила отлучилась к баку с колодезной водой, стоящему возле конюшни. — Гляди, гляди, она тоже здесь! — послышался неподалёку заговорщический шёпот. В ответ ему раздались сразу несколько приглушëнных голосов: — Ей разве можно с нами? — А для неё это не будет позором? — Да будто ей было мало! Умывая лицо, краем глаза Яромила приметила группу мальчишек — учеников мастера Огнеслава. Они укладывали сено в большую крытую повозку, принадлежавшую их наставнику, в планы которого не входило путешествие на дешёвой телеге. И, несмотря на то, что девушка-жрец давно приструнила значительную часть своих недоброжелателей, им определённо хотелось почесать языки. — Кому-то не терпится поговорить о позоре? — громко спросила Яромила, стряхнув с пальцев капли воды. — Что ж, Елисей, советую тебе вспомнить твой провал на отборочном испытании... Или проигрыш в дружеском поединке со мной полгода назад. Или то, что твой мастер порывается выгнать тебя из школы по сто раз на дню. У тебя такой богатый опыт, а ты правда желаешь поговорить обо мне? С каждой фразой она всё больше сокращала расстояние между собой и ребятами, чтобы в итоге остановиться в шаге от них. Мальчишка по имени Елисей непроизвольно наморщил лоб от вскипевшей внутри него ярости. — У тебя ещё хватает наглости выдавать подлые уловки за честные победы? — выплюнул он, перебивая своей речью смешки товарищей. — Твой дружок просто поддался тебе на испытании, а в бою ты не знаешь ничего, кроме грязных трюков! — Неужто превосходство в силе является грязным трюком? — хмыкнула Яромила. — Платье да косы — вот и всё твоё превосходство! Какой мужчина опустится до драки с бабой в полную силу? Будешь отрицать, что старейшина пригласил тебя сюда не из-за смазливого личика? Если ты взаправду жила в одной палатке с воинами нашей армии, нетрудно предположить, какими услугами ты заслужила их расположе... Ой! Елисей вдруг схватился за голову, по макушке которой его только что стукнули знакомым тупым предметом. В страхе подняв взгляд, он увидел того, кого и ожидал увидеть, хотя отнюдь того не жаждал. – Н-наставник?.. За его спиной стоял мужчина лет тридцати, одетый в синий кафтан с высоким воротником, расшитым драгоценными камнями. Он принадлежал к числу состоятельных людей, которым доставляло удовольствие кичиться богатством. Его жидковатые пепельные волосы, немного свисавшие прядками под ушами, были собраны под меховую шапку, но наиболее красноречиво о принадлежности молодого жреца к знатной семье заявляла раскуриваемая им трубка — она была набита настоящим табаком! Редко кто из купцов приобретал такую роскошь, ибо малая порция табака стоила сотни золотых, а мастер Огнеслав мог позволить себе стучать бесценной трубкой по головам учеников. Без сомнений, его приближение заметили все, кроме увлекшегося ссорой Елисея. Тот даже не понял, в какой момент стихло общее хихиканье. — Почему я сам должен добиваться твоего внимания? — пугающе осклабился Огнеслав. — Коли мне не изменяет память, я велел тебе привести лошадей. Как так вышло, что поручение любимого наставника в твоём сердце вытеснила пустая трескотня с девицей? — Простите... Я сейчас же... — Спохватилась блудня, когда ночь прошла. А вы чего варежки раззявили? — гаркнул он на парней, надеявшихся остаться не при делах. — Захотели прогуляться пешком?! Сборище у повозки рассеялось, будто его и не бывало. Что до Яромилы, она благоразумно ретировалась ещё до окончания гневной тирады. — Где ты пропадала? — К её возвращению Остромысл уже скормил старой кобыле последнюю морковку и запрыгнул на место возничего. — Хватит шататься по территории, нам пора. — Наставник, вы возьмëтесь за вожжи? Я могу взять их вместо вас, — предложила Яромила. Она подозревала, что мастер по-прежнему злится из-за обгоревших штор, но не оставляла слабых попыток ему угодить. — Ты не найдëшь дорогу. — Как же не найду? Однажды мы с вами проделали путь от Ирия до Аспида, и наше племя я знаю лучше, чем свои пять пальцев! Остромысл посмотрел на неё исподлобья. — Мне долго ждать? Яромила поняла, что дальше спорить бесполезно, и с нехорошим чувством на душе села в повозку. По-видимому, теперь этот человек не мог доверить ей даже вожжи, хотя в прошлом доверял свою жизнь. Точнее сказать, так повелось в племенной армии: наличие у воинов общей родины негласно означало, что они в ответе за сослуживцев. Конкретно Остромысл, возможно, и не задумывался об их товарищеской связи. — Наставник, раз вам нужно следить за дорогой, мы тоже не будем спать, — зевая, пообещал Красимир, стоило лошади тронуться с мёртвой точки. — Давайте по очереди рассказывать истории, чтобы скоротать время! — Никому не надобны твои дурацкие игры, оставь нас в покое, — цокнул языком Пересвет, удобно развалившийся на сене. Яромила пристроилась рядом, полностью разделяя его желание побыть в тишине. — Эдак мы со скуки помрëм! Если вы не хотите участвовать, я начну первым. Кто-нибудь слышал былины о Садко? Когда мне было семь, я частенько бегал на торговые площади, где бородатый гусляр рассказывал про странствия героя его сказок. Больше всего мне нравилась былина «Садко в подводном мире»... — К твоему сведению, легенды о Садко были написаны неизвестным сказителем много веков назад, — ухмыльнулся Пересвет. — Только невежда вроде тебя поверил бы, что какой-то гусляр с площади сочинял их сам. Красимир чуть не лопнул от негодования. — Кто позволил тебе ставить под сомнение любимца моего детства?! Я бросал ему серебряники, которые батюшка давал мне на сладости, запоминал его истории наизусть, переписывал их на пергамент! Ты, верно, перепутал моего Садко с другим, вот и не болтай того, в чëм не разбираешься. Твой Садко спускался к царю подводного мира? — Мы не можем просто выкинуть его из повозки? — тихо обратилась к Пересвету Яромила. — Нет, — еле слышно ответил тот. — Ты уверен? — Пока что да.