Время подснежников

Отсутствие у Красимира благодарных слушателей вынудило его умолкнуть, и он быстро погрузился в сон, несмотря на данное наставнику обещание. Пересвет, с самого начала не возлагавший на себя обязательств, задремал ещё раньше него, но Яромила упорно поджидала, когда мастер начнёт проявлять признаки усталости, чтобы сменить его на вожжах. Спустя пару часов её терпение лопнуло. Встав на четвереньки, она подползла к Остромыслу и шепнула ему прямо в ухо: — Наставник... Остромысл уже смирился с тем, что Яромила плевать хотела на общепринятые правила поведения между мужчиной и женщиной, однако не мог поощрять очевидные перегибы с её стороны. — Веди себя прилично, — сухо приказал он. — Если будешь подбираться ко мне так близко, то пойдут слухи. — Я просто не хочу разбудить ребят шумом, вот и говорю тише, — беззаботно хихикнула Яромила. — Нас ведь никто не видит. — Какое имеет значение, видят нас или нет? Праведный человек бережёт достоинство даже наедине с собой. — Наставник очень мудр, но, как и любому человеку, ему необходим отдых. Позвольте мне управлять лошадью за вас! — Я же сказал, что сам справлюсь. Не услышав возражений, Остромысл недоверчиво покосился на девушку и заметил озорной блеск в её раскосых изумрудных глазах. — В чëм дело? — Наставник, вы повторяетесь. Хотя, в прошлый раз вы всë-таки позволили мне помочь. Яромила рассчитывала на то, что этот намёк смутит хладнокровного, как старика-отшельника, мастера, и Остромысл действительно отвёл взгляд. Справедливости ради, ничего больше на его волнение не указывало. — Управление повозкой отличается от перевязки ран. Насколько я помню, ранее ты ездила лишь верхом. — Ну и что? Велика разница! — Я придерживаюсь скорости, на которой кобыле не будет тяжело, чтобы избежать лишних остановок, а ты любишь гнать лошадь до последнего вздоха. Если хочешь поразвлечься, я разрешу тебе немного проехаться на моём месте на обратной дороге. Внезапно Яромила прижалась к нему со спины и обхватила руками его запястья. Остромысл невольно вздрогнул, крепче стиснув вожжи длинными тонкими пальцами, костяшки которых побелели от напряжения. — Ты что вытворяешь? — Вы правы, наставник, прежде я не управляла повозкой, но было бы славно научиться! Можно посмотреть, как вы это делаете? — Чтобы смотреть, не нужно за меня хвататься! К семнадцати годам Яромила не столько повзрослела в душе, сколько изменилась в теле. Пусть её рост и физическая сила развивались лучше, чем у некоторых парней, она всё равно была краше большинства девушек своего возраста, а её талия казалась тоньше под пышной грудью. Как ни погляди, Яромила смело могла называться девушкой на выданье, но ей не было дела до репутации. «Повезло, что я выбрал в ученики двух хороших юношей, — мысленно похвалил себя Остромысл, — кажется, им она нравится такой, какая есть. Однажды кто-нибудь из них женится на ней — тогда я буду спокоен». Яромила не была такой бессовестной, чтобы не отреагировать на замечание мастера. Извинившись за непочтительность, она разжала хватку. Слова наставника про умеренную езду оказались не пустой отговоркой: его скромная повозка подъехала к борделю чуть позже повозки Огнеслава, ученики которого уже накормили и привели в порядок лошадей. Даже Огнеслав, взваливший обязанности возничего на своих мальчишек, в сравнении с бодрым Остромыслом выглядел неважно. Яромила всерьёз задумалась, не заключал ли её мастер сделку с нечистой силой. Публичный дом располагался в безлюдной местности, как требовали моральные обычаи, не допускавшие постройки таких заведений вблизи от населённых пунктов. Уверенно можно было полагать, что тот, кому не захочется там побывать, никогда не попадёт туда по случайности: единственной соседкой падших женщин являлась река, обросшая по берегу густыми зарослями. Что касается борделя, он представлял собой расписной терем и, несомненно, радовал взоры приходящих к нему мужчин. Сам его вид обещал досыта усладить клиента, были бы при нём хоть какие-то деньги. А поскольку содержать на территории одного племени больше одного публичного дома считалось растлением народа, все желающие стекались именно в подвластный князю Ирия «теремок». Искать дешёвой любви с болезненными уличными проститутками осмеливались только отчаявшиеся нищие. — Доброго здравия, уважаемые жрецы! Хорошо ли вы добрались? Из терема вышла хозяйка — тучная дама, размалëванная углëм и свëклой. Её сопровождали две молоденькие девушки, чьи привлекательные лица ещё не успели потрепать года. Яркие платья и заманчивые женские улыбки вогнали в краску добрую половину юношей. — Благодарим за заботу. — Остромысл поклонился так учтиво, словно хозяйка была уважаемой матроной. — Боги благословили наш путь, однако ученики устали от долгой езды. Позволите ли вы им для начала отдохнуть и подкрепиться? — Мастер просит меня выделить для них помещение? — замялась хозяйка. — Ох, признаться, ближе к ночи на наши покои особый спрос, почти всë занято... Надеюсь, вы не будете в обиде, если мы предложим вам комнату прислуги? У Огнеслава, кисло наблюдавшего за этой сценой, лопнуло терпение. Не дожидаясь ответа Остромысла, он вынул из-за пазухи тряпичный мешочек и грубо швырнул его хозяйке. — Освободи нам лучшую комнату, — заявил он, — а еды пусть принесут побольше: мы голодные, как собаки. Ясно тебе? Бывалая в денежных вопросах хозяйка сходу оценила тяжесть мешочка, который недвусмысленно звякнул в её руках. Тем не менее, посмотрев внутрь, женщина чуть не лишилась чувств — мастер доверху набил его золотниками! — Чего стоите, как на именинах? Не слыхали, что велел господин? Живо исполнять! — прикрикнула она на своих девиц, и те боязливо засеменили назад, придерживая подолы. Пересвет, до сих пор не проронивший ни слова, наблюдал за ними с нескрываемой ностальгией в глазах. Когда служанки были отосланы, он вызывающе цокнул языком. — Стареете, матушка. Помнится, в былые годы могли и розгой наказать за медлительность! Обернувшись на негромкий голос, хозяйка растерянно похлопала ресницами при виде дерзкого парнишки. Тот ухмыльнулся и сложил руки на груди. — Светик? — изумилась хозяйка. — Полно вам, я давно не ребёнок. — Вот уж верно, каков ты теперь красавец! — Женщина радостно потрепала Пересвета по щеке. — Проходите в терем, уважаемые жрецы, девочки уже накрывают на стол! Однако я не знала, что с вами приедет госпожа, — её взгляд зацепился за Яромилу, — удобно ли ей будет в нашем обществе? Чья жёнушка эта прелестница? — Она со мной, — не задумываясь, ответил Остромысл, но сразу же уточнил: — Она моя ученица. — Батюшки! Девка-то мечом размахивает? Во времена пошли! Безобразник ваш старейшина, так и передайте ему, безобразнику... — посетовала хозяйка, но окончание её речи прозвучало скорее игриво, чем возмущённо. Ученики Огнеслава прямо-таки светились счастьем, пока наставник не зыркнул на них, как волк на стадо овец. — Предупреждаю всего однажды, — звонко объявил он в прихожей, — вы не на базаре, глазеть тут не на кого, за приставания руки пообрываю. Хоть одна жалоба — вышвырну вас отсюда к чëртовой матери. Я на понятном языке объяснился? — Да, наставник! — в унисон заверили его ученики, готовые сквозь землю провалиться. Приезд жрецов в публичный дом не на шутку встревожил свободных от дел проституток. Пять-шесть девиц в откровенных нарядах столпились на узкой лестнице, хихикая между собой. Из любопытства Яромила прислушалась к отдалённому шёпоту. — Ты смотри, сколько парнишек! Такие юные, ажно дух захватывает... — На молодняк потянуло? Держать бы тебе рот на замке, карга, им и двадцати-то нету! — Зато их мастера в расцвете сил, почему же голубчик Любодар не с ними? — Ой, вы погляньте, какой высокий жрец в красном! А до чего хорошенький! — Мне больше нравится его товарищ. — Не потому ли, что он мамаше мешок золотых отвалил? На мордашку он милый, не спорю, но как заговорит — что собака залает. Видала я таких, попробуй ему не угодить, и он тебе трубку поперёк горла вобьëт! — Пф, дурилка ты, на кой мужику кроткий нрав? Это бабе робеть полагается, а он за мешок золотых пускай и трубку в меня вбивает, и всё, что ему захочется. Никогда ещё ирийский терем не получал за раз целое сборище симпатичных молодых людей. За ужином проститутки кружили над ними, как голодные коршуны над слишком большой добычей, которую они не могли заполучить. Яромила чувствовала себя превосходно: её всегда окружали одни мужчины, и нахождение среди девушек придавало ей уверенности, чего нельзя было сказать о зашуганных учениках Огнеслава. Однако на фоне юных красоток сильно выделялись несколько женщин постарше. Несмотря на раскрашенные щëки и цветастые наряды, скрыть их возраст уже не удавалось. Им было лет по тридцать-сорок, но едва ли они подходили на роль соперниц новому поколению борделя. Эти женщины ворковали возле Пересвета и поглаживали его по волосам: — Как ты повзрослел, Светик! — наперебой щебетали они. — А твои сестрицы, небось, постарели? — Вы нисколько не изменились, — соврал Пересвет. — Ой, не вешай нам лапшу на уши! Когда у нас отбоя от посетителей не было, ты пешком под стол ходил. Да скоро уж сами доплачивать им начнём... — Полно вам языками мести, сороки, — цыкнула хозяйка, — сходите-ка лучше за Радой и передайте, что жрецы готовы её выслушать. — Эта женщина может что-то рассказать о злом духе? — догадался Остромысл. — Верно, мастер, в еë-то комнате он и завёлся. У нас за особо выдающимися девушками закреплены отдельные покои, а Рада приносит огромный доход: бывает, её навещают по двадцать мужчин в день. Куда их девать прикажете? Потеря комнаты — лишние убытки. Кто бы мог подумать, что особо выдающаяся проститутка окажется чуть младше «сестриц» Пересвета? Когда она вошла в трапезную, Яромиле бросились в глаза её неглубокие морщины, которые пролегли под веками следами пережитых лет. У неё были гладкие смольные волосы, смуглая кожа и алые губы натурального цвета, что выделяло её среди прочих. Она родилась не нежным цветком, увядающим с годами, а неугасимым костром страсти. Подхватив края своей многослойной юбки, Рада присела напротив Огнеслава и погладила его по плечу кончиками пальцев. — Дашь прикурить? Я в долгу не останусь. Её вульгарное поведение потрясло желторотых юнцов, однако Огнеслав остался равнодушным: — Всякому давать — сломается кровать. — Чтоб ты подавился! Так-то Любодар велел вам с нами обращаться? — Не серчайте, госпожа, он не со зла. Давайте вернёмся к делу, — прервал её Остромысл. — Не могли бы вы рассказать, что за дух обитает в ваших покоях? — Госпожа? Ба-а-а, во ты сказанул, сроду госпожой не величали! — Рада прыснула со смеху. — Я, голубчик, не из образованных, в духах не разбираюсь, но то существо ко мне прицепилось на младенческой могиле. — У вас есть младенческие могилы? — Есть одна, — подтвердила хозяйка. — Жила раньше в нашем тереме девушка по имени Есения. Хорошая была девка, но дурëха редкостная: умудрилась по неосторожности понести дитя. Кому нужна проститутка на сносях? Но вышвырнуть её на улицу у меня бы духу не хватило. Мы сохранили в тайне её положение и пригласили знахарку, чтобы избавиться от ребёнка до того, как придут сроки родов. Увы, в тот день боги забрали жизнь Есении. А дитя я закопала у речного берега. — Я попала туда случайно, когда провожала из терема подвыпившего посетителя. — продолжила Рада. — Во дворе он внезапно начал клясться в любви и уговаривать меня на побег, но я-то не вчера на свет родилась. Нам отсюда без выкупа не уйти, а кто уйдёт — обратно не вернётся. Сколько уж я повидала таких выпивох, обещающих женитьбу на воле! За отказ он огрел меня плетью, я ударилась головой о крыльцо и лишилась чувств. Даже звука издать не успела! Надо думать, он испугался, что убил меня, поэтому унёс подальше от терема. На берегу он нашёл тогда ещё свежую могилу, раскопал её и бросил в яму моё тело. Очнувшись, я с трудом выкарабкалась наружу, однако там мои несчастья не закончились... Рада недовольно свела к переносице густые брови. — Той же ночью я ощутила в своих покоях чьё-то присутствие. Из-за падения у меня болела голова, поэтому я решила, что брежу, когда заметила под потолком странную тень, похожую на дым. На следующие сутки я принимала посетителя, и когда дошло до дела, — авось, понимаете? — все свечи в комнате разом потухли, а тень, что я видела прежде, закружилась из угла в угол, аки муха! Мы до смерти перепугались — пришлось прерваться. Я надеялась, что эта напасть больше не прилетит, только вот с тех пор она возвращается в покои каждый раз, стоит мне принять мужчину! Точно вам говорю, её ко мне с могилы принесла нечистая. По окончании рассказа многие ученики покрылись холодным потом. Ни для кого не было секретом, что почести достаются жрецу за храбрость при столкновении с тёмными силами, но будущие награды привлекали юношей в жреческие школы сильнее, чем возможная угроза жизни. Так, мальчики мечтают стать воинами, восхищаясь вернувшимися с поля боя отцами, но забывают, что перед победой те голодали, месили сапогами свежую кровь и теряли собственных товарищей. Среди ребят, собравшихся в борделе, далеко не все участвовали в военных походах, не каждый был готов к опасности. — В других покоях дух так же является к вам? — спросил Остромысл. Наблюдая за ним, Яромила не смогла найти различия между той манерой, в которой он беседовал со старейшиной Любодаром, и той, в которой он общался со случайной проституткой. — Слава богам, за их пределами он меня не беспокоит. — А другие девушки пробовали принимать посетителей у вас? — Да кому бы в мысли такое пришло! Жить-то всем охота. Он, конечно, ничем особо не вредит, лишь страху нагоняет, но мы не можем знать, на что он способен. — Значит, кружит по углам и к вам не приближается? — Пока не приближался, да приятного мало. — Что ж, примем к сведению. Нам необходимо обсудить услышанное с учениками. Уловив намёк в словах мастера, хозяйка дома зашикала на своих девиц: — Ну, почтó ушами хлопаете? Разбежались по комнатам, чтобы я вас тут не видела! Жрецам подумать надобно, нечего над душой стоять. Когда в трапезной остались лишь мужчины и Яромила, Огнеслав, сделав последний глоток компота, встал из-за стола. — Повезло вам, задание до смешного простое, — разочарованно протянул он. — Давайте, разбирайтесь с ним поскорее и не затягивайте, нам ещё обратно ехать. — Э-э, наставник... — окликнул его было кто-то из юношей, но Огнеслав уже покинул трапезную. Сказать, что его ученики растерялись, значит ничего не сказать. Они понимали, что должны справиться с заданием самостоятельно, однако не ожидали полного отсутствия поддержки. Каким бы своенравным ни был их наставник, как он мог бросить на произвол судьбы целую группу?! Словно по сигналу, они беспомощно уставились на единственного опытного жреца, оставшегося рядом. Остромысл попытался проигнорировать эти взгляды, но не тут-то было. — Мастер, можно присоединиться к вам? — Мастер, мы вам не помешаем, наоборот, поможем! — У вас ведь всего трое учеников, разве их будет достаточно? — Хорошо, поработаем сообща, — нехотя сдался Остромысл. — У кого какие соображения насчёт нашего духа?