За городскими кулисами

В театре всегда было темно. Пламя многочисленных расставленных по полу свечей выхватывало лица, костюмы, движения рук, но совершенно не могло осветить всё помещение целиком. В театре всегда было холодно. Такой воздух пробуждал, помогал сосредоточиться, вызывал желание двигаться, чтобы согреться. Зал теплел лишь тогда, когда был полон зрителей, чего с ним не случалось уже бесконечно, слишком давно. Обычно Марк был занят тем, что наблюдал за городскими улицами, заглядывал в дома глазами трагиков, детей, копошащихся в песочнице, да и самих актёров, не вставая с кресла. О, жизнь у него была, и весьма насыщенная, принадлежащая кому угодно, кроме него самого. Помимо этого, он мог поправить сценарий... и без того вычитанный до сухого идеала. Подшить старые завалявшиеся в подсобке костюмы. Выкрасить пару масок, с несерьезным, почти хулиганским смешком пририсовав им пару рожек с усами, прежде чем забелить до одного тона. Попутчик смотрел на его развлечения то с беззлобным смешком, то с каким-то сложным нечитаемым выражением лица, над которым режиссёр, честно говоря, не хотел задумываться. Однажды летом его шутки (юмор был крайне специфический) превзошли сами себя. Хозяин лавки мёртвых вещей принёс в театр жука. Перламутрово-синего, блестящего... и живого. Марк смерил его многозначительным взглядом. Он не знал, с чего начать, но предпочёл первым делом обозначить то, что казалось ему наиболее важным. — Он живой. Попутчичик смотрел на него, не мигая. — Ну да. — А ты занимаешься мёртвыми вещами. Попутчик хмыкнул и провёл кулаком, растирая по подбородку гарь, смешанную с пеплом. — Ну уж ради тебя-то я могу расстараться. Жучок пошевелил лапками, сделав робкую попытку выбраться за пределы ладони. Насекомое, а всё туда же. В этом городе что, все стремятся вылезти за существующие границы? Утописты... — Так это что... подарок? — Считай, что так. Ты всё торчишь в своём театре, поди забыл уже, как выглядит мир. Бессмертник невольно потянулся к жучку пальцами. Тот сверкал, переливался чистым июльским небом, ловя отблески свечей. Только снятый с травы, нагретый солнцем, такой живой, беспокойный, совершенно непредсказуемый, и... Бессмертник запоздало одёрнул руку. — Убери его. Он прогрызёт все полы. — Это не короед. Он такое не ест. — Всё равно убери. Гаруспик наступит. Попутчик хмыкнул. — Переживаешь? — Вот ещё. К тому же, ему тут нечего есть. — Да я принесу чего-нибудь. Что там нужно... листья, цветочки... — Даже не вздумай... — но Попутчик уже ссадил жука на портьеру, бодро направляясь к выходу. Бессмертник кисло уставился ему вслед. Теперь во всём театре было целых два живых существа. Подарок... заняться ему что-ли нечем? Надо добавить пару сюжетных веток, чтобы не занимался всякой ерундой... и уж точно Марк не поддастся на эту несуразность. Даже не приблизится к этой портьере до тех пор, пока... жук, перебирая лапками, ползал по ткани, сверкая перламутровым небом. *** Кажется, за последнюю неделю каждый на этой проклятой сцене вознамерился вывести его из себя. Гаруспик пачкал пол пахнущей глиной грязью и прилипшими стеблями травы. Бакалавр, распространявший в начале постановки исключительно запах кофе и отчаяния, внезапно заблагоухал домашними пирогами. Когда на порог заявилась Самозванка, сходу выронив из кармана спелый каштан, Марк начал что-то подозревать. — Ты раньше не носила каштаны. Самозванка улыбнулась, по-птичьи дернув бровями. — Ну да. Так сезон же. — Мне казалось, раньше твои карманы были более... цепкими. Всё, что так или иначе в них попадало, никто в Городе больше не видел. На лице приученной к изворотливости Самозванки не дрогнул ни однин мускул. — Всё рано или поздно протирается. — Клара. Она застыла, минуту смотрела в глаза напротив и наконец тихо вздохнула. — Это то, что я думаю? Самозванка заложила руки за спину, легонько развернулась на каблучках и направилась к выходу. — Меня ник-то об этом не просил. Она остановилась у самой двери, взглянув снова, как-то по-другому, чуть более серьёзно, чем обычно. Поколебалась секунду. Наконец решилась. — Приходите к нам... Наружу. в сквер играть. Лаврентий нам такие шарики принёс из стекла... цветные. И вышла на улицу. *** Странности стали происходить постоянно. В какой-то момент это даже стало обыденностью. Приходящие актёры зачем-то стали рассказывать бытовые байки, темпы прироста каштана в соседнем дворе, однажды к нему даже зашёл Гриф, притащив старые потрёпанные карты. Во-первых, карты были краплёные, а во-вторых, складская птица была хоть и достойным, но безнадёжно нервным соперником. Лицо-то вышколил, а пальцы всё равно дрожат. Всё сразу становится понятным, как бы ни крутил. Спустя час Филин с каким-то обиженным изумлением уставился на третью подряд проигранную партию. — Дёргайся поменьше. И всё будет хорошо. Гриф, сопя, сгрёб со стола карты. К выходу шёл долго, цепляясь носками ботинок за пол, но хмуро пообещал поквитаться во вторник. *** То, что в Город пришла зима, Бессмертник принимал долго, с недоверием, в десятый раз впиваясь взглядом в пожелтевший календарь на стене. Октябрь. В степи. Октябрь. Похоже, кроме самого режиссёра, над ним бухал кто-то ещё. Попутчик ввалился противоестественно, даже преступно румяный, абсолютно не соответствующий прописанной ему роли. Бессмертник тяжело вздохнул, в очередной раз пытаясь смириться с тем, что в этом Городе его никто. Никогда. Чёрт возьми. Не слушает. Нахрена он вообще здесь, если... остаток мысли был выбит из головы решительно подсунутой под нос горстью снега. — Опять?.. — Столичный сказал... "аномалия". Принёс вот. Изучить надо. Они смотрели друг на друга с минуту. — Кончай уже. Самому-то не надоело здесь торчать? — Я режиссёр. — И? — Я не могу одновременно играть и следить за происходящим. — Да позволь ты им немного свободы, что ты в них вцепился, как клещ. — Меня уже недавно так называли. — А что, неправда что ли? Они не маленькие, сами разберутся. Как они у тебя за границы полезут, если ты их всё время клюкой обратно заталкиваешь? — Трость обиженно блеснула в полумраке. — Я... давно не ходил по улицам. — И что? — Там скользко... И пол неровный. — Так и быть, подержу за локоть. — И что, мы будем идти, шатаясь оба, как пьяные? — Двум лучшим врачам в Городе это никак не мешает. Аргумент был неоспоримым. — Хватит уже. Театр не рухнет, а вот горожане от зрелища тебя — да. Ты же любишь перформансы. Бессмертник деланно сухо поджал губы. Знает, чем брать. Да и в конце концов... — Чёрт с тобой. До Утробы и обратно. Попутчик победно ухмыльнулся.