Мне тебя подарил апрель

Я уже приехал. Жду тебя. Выходи.

      Ты уставилась на экран. Сердце сделало сальто и с громким эхом врезалось в рёбра.       Он здесь. Он приехал. Бан Чан. Лидер группы, лицо брендов, кумир миллионов. И он пишет тебе. Тебе.       Руки предательски дрожат. Мысли скачут. Всё кажется сном.       Ты берёшь сумку, бросаешь быстрый взгляд в зеркало. Хорошо выглядишь? Хватает ли духа? Не хватает. Но ты всё равно выходишь.       Лифт показался ловушкой, и ты пошла по лестнице. Медленно. Каждая ступень — как отсчёт до чего-то необратимого.       Под фонарём у дома — «он». Чёрный мерседес, хищный, как пантера. Рядом — Чан. Спортивное худи, шорты, кроссовки. Казалось бы, просто — но как это «сидит на нём».       Чёрные волосы аккуратно уложены, лёгкий блеск от света уличных ламп. Плечи широкие, руки — настоящая скульптура. Кисти — красивые, сильные, с длинными пальцами. Он стоит с такой естественной уверенностью, будто это ты пришла на кастинг в его мир.       Ты подошла ближе, неловко поклонилась.       Он улыбнулся — не айдольски, не наигранно. А как будто рад видеть «именно тебя».       — Ну, привет, Т/И. Давно не виделись.       Ты чувствуешь, как внутри сжалось всё.       Голос — низкий, тёплый, с той самой хрипотцой, которая сводила тебя с ума в песнях. И он произнёс твоё имя. Так просто. Так реально.       — Привет, Чан, — выдавливаешь ты с тонкой улыбкой. — Куда мы едем?       Он открыл тебе дверцу машины и протянул руку.       — Хочу показать тебе кое-что. Сюрприз.       Ты медлишь, но всё же кладёшь ладонь в его — кожа тёплая, мягкая, и, клянусь, тебе кажется, будто мир немного качнулся.       Он помогает тебе сесть, деликатно, ни на миг не пересекая границ, и закрывает дверь. Садится рядом. Ремень. Ты тянешься — и не можешь справиться. Конечно, сейчас руки не слушаются. Ты напряжена, тело будто деревянное.       — Давай я помогу, — говорит он и тянется к тебе.       Он рядом. Настолько рядом, что ты чувствуешь, как его плечо почти касается твоего. Его запах — с ума сводящий: пряный, с перцем, чуть сладкий, как послевкусие карамели. Дорогой, но в нём нет пафоса. Он — о нём. О мужчине, который сидит рядом и тянется к твоему ремню безопасности, будто забота для него — вторая кожа.       Ты не дышишь. Просто наблюдаешь. За его пальцами. За ресницами. За тем, как мягко он улыбается, ловко справившись с ремнём.       Ты ловишь его взгляд — и он «уже смотрит на тебя».       Спокойно. Внимательно. Будто разгадывает тебя, изучает.       — Спасибо, — твой голос звучит тише обычного. — За ремень.       Он чуть кивает, не отводя взгляда. А потом поворачивается к рулю и заводит двигатель.       Ты остаёшься на месте. Пытаешься прийти в себя. Он рядом. Ты в его машине. И это всё происходит «не на экране».       Тишина давит, но ты не можешь её нарушить. Теребишь манжет рукава, смотришь в окно, стараешься не думать о том, что он чувствует. Почему ты? Зачем?       А он вдруг заговорил. Лёгкий кашель, голос ровный:       — Ты знаешь обо мне многое. А я о тебе — почти ничего. Сколько тебе лет? Чем ты занимаешься?       Ты моргаешь, будто возвращаясь в тело. Это реальность. Он говорит с тобой. И хочет знать. «Тебя».       Ты повернулась к нему. Он не смотрел — сосредоточенно вёл, но на губах играла едва заметная улыбка.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать шесть, — ответила ты, собирая в кулак уверенность.       — Работаешь?       — Да. У меня своя студия дизайна. Мы разрабатываем проекты — и квартиры, и коммерция. Что-то вроде авторской архитектурной косметики.       Он взглянул на тебя, и на его лице отразилось искреннее удивление.       — Ух ты. То есть… у тебя «бизнес»?       Ты хмыкнула, скромно.       — Маленький. Но да. Работы — выше крыши. Я не супергерой, но иногда чувствую себя бригадой дизайнеров в одном лице.       Он рассмеялся:       — Впечатляет. А что ты делаешь в свободное время… если оно у тебя вообще есть?       — Ну, как сказать... Спортзал, йога. И ещё у меня есть хобби — смотреть идиотские видео с вами.       — С нами?       — Ну… с вами — Stray Kids. Мемные нарезки, интервью, ваши фейлы, всё в этом духе.       Он приподнял брови:       — Так ты «стэй»?       Ты прищурилась.       — Я? Ну… скажем так: неофициальный, неорганизованный, но весьма активный пользователь YouTube.       Чан снова рассмеялся. Его смех был не сценический, не заученный. Низкий, настоящий. Ты почувствовала, как лёд внутри начал таять.       — Интересно. Значит, ты знаешь про нас кое-что. О ком ещё ты слышала?       — Про Феликса. Австралиец. И… всё. Честно.       Он перевёл взгляд на дорогу, но улыбка осталась.       — Значит, обо мне знаешь чуть больше, чем о других?       Ты пожала плечами с притворной небрежностью.       — Ну, ты просто... часто попадаешься. Наверное, алгоритмы YouTube считают тебя моим типом.       Он хмыкнул, будто удовлетворён ответом.       — Алгоритмы умные, — бросил он, не без поддразнивания. — А что с песнями? Есть любимая?       Ты чуть вздрогнула. Да, одна была.       — «Chk Chk Boom». Знаю наизусть. Не спрашивай, сколько раз крутила в машине.       — Хороший вкус. Ты знала, что я хотел её убрать из треклиста в последний момент?       Ты резко повернулась:       — Что? Ты серьёзно?       — Ага. Но потом переслушал в последний момент — и понял, что она останется. Наверное, ради тебя и оставил.       Он сказал это с такой естественной лёгкостью, будто речь шла о погоде. Но в его голосе была тёплая, почти интимная нотка. Ты почувствовала, как щёки вспыхнули.       — Знаешь, — продолжил он. — Я тут подумал… Поскольку ты не смогла вовсю повеселиться на концерте, я устрою тебе личное выступление. Сейчас. Только одно условие: подпеваешь.       Ты рассмеялась. Это был нервный, немного отчаянный смех.       — Я? С тобой? Пою?       — Конечно. Я отработал сегодня на 100 %, заслужил поддержку.       Он капризно надул губы, и ты непроизвольно рассматривала их слишком долго. Они были чересчур идеальными для мужчины. Гладкие, пухлые. Манящие.       Ты чуть хрипло ответила:       — Ладно. Только не смейся, если я забуду слова.       — Только если станцуешь.       — Не дразнись, Чан.       — Не дразнюсь. Я просто счастлив, что ты здесь.       Тишина снова повисла — но теперь она была не пустой, а насыщенной. Как будто между вами натянулась струна. И только вопрос времени, когда она сорвётся.

***

      Машина остановилась.       Ты обернулась — перед вами был пустынный пляж. Волны перекатывались в темноте, луна серебрила мокрый песок. Ни огней, ни людей. Только море, шум ветра и два человека в тишине.       — Идём? — спросил он, открывая багажник и вытаскивая плед.       — Плед? — переспросила ты с усмешкой.       — Я романтик. Или ты думала, я притащил тебя сюда просто показать воду?       Ты хмыкнула и вышла. Воздух был прохладным, солёным. Ты вдохнула глубже. Осознание: ты одна, ночью, на пляже с Бан Чаном. Наедине.       Он постелил плед, жестом пригласив присесть. Ты села. На почтительном расстоянии, как будто тело само держало дистанцию. Он не приближался. Не торопил. Просто сидел рядом. Смотрел на море.       — Я часто приезжаю сюда, когда не могу думать, — сказал он вдруг. — После концертов, съёмок. Всё кажется громким, фальшивым. А здесь — тишина. Настоящая.       Ты кивнула. Понимала. Твоя работа, пусть и другая, тоже утомляла — шум заказчиков, требования, сроки. Здесь, рядом с ним, в ночной тишине, это всё вдруг стало далёким.       — Ты… не такая, как я ожидал, — произнёс он.       — Какая? — Ты повернулась к нему.       — Я думал, ты будешь… зажигалкой. Болтливая, громкая, вечно в телефоне. А ты… сдержанная. Настоящая. Я это сразу почувствовал.       Сердце сжалось. От слов. От тона. От его взгляда, который теперь был направлен только на тебя.       Ветер усилился. Ты поёжилась, машинально обхватив себя руками. Чан заметил это и молча протянул плед. Прикрыл тебе плечи. А потом — осторожно, медленно — положил руку на твои.       Ты не отпрянула. Просто смотрела на его пальцы. Такие уверенные. Тёплые. Без давления. Просто прикосновение.       — Всё хорошо? — спросил он тихо.       Ты кивнула. Горло пересохло. А дыхание стало чуть быстрее. Внутри будто что-то покачивалось, трепетало. Ты не могла объяснить, что именно. Просто чувствовала.       Он повернул голову. Ваши взгляды встретились. Ни один из вас не отвёл глаз.       — Мне нравится с тобой, — сказал он.       Ты снова не знала, что ответить. Просто смотрела. На его ресницы, на губы, на лёгкую бархатную кожу. Его лицо было слишком близко. И слишком красивым, чтобы оставаться спокойной.       Он наклонился чуть ближе. Всё ещё медленно. Дай время — и ты могла бы отступить. Но ты не отступила.       — Можно? — прошептал он.       Вопрос прозвучал почти неслышно, как трещина во внутреннем напряжении.       Ты кивнула.       Едва-едва.       Он поцеловал тебя.       Сначала осторожно. Лёгкое прикосновение губ — почти касание. Проверка. Как будто он боялся спугнуть.       Но ты ответила. Тело само потянулось ближе. Вся твоя тревога растворилась в этом прикосновении. Его губы двигались мягко, но требовательно. С каждым мигом поцелуй становился глубже, смелее. Он подтянул тебя ближе, не торопясь, будто пробовал тебя на вкус.       Ты чувствовала его дыхание, как сердце стучит под его грудью, как тепло от его ладони медленно растекается по твоей спине. Ветер трепал твои волосы, волны шумели — но всё это было фоном. Мир сузился до одной точки — до него.       Он отстранился. Медленно. Его лоб чуть коснулся твоего. Он улыбался.       — Если я был смелее, чем нужно — скажи мне, — прошептал он. — Но я давно этого хотел.       Ты смотрела в его глаза. И впервые за вечер тебе не было страшно. Ты просто была. Рядом. С ним.       — Всё было правильно, — сказала ты. — Вовремя.       Он мягко вздохнул, и вы снова замолчали. Теперь — по-настоящему спокойно. По-настоящему вместе.