Мне тебя подарил апрель

      На кухне было тихо.       Слишком тихо, чтобы эта тишина не кричала.       Я стоял у кофемашины, медленно нажимая на кнопку, будто каждый её щелчок способен дать мне хотя бы каплю спокойствия.       Пальцы дрожали.       В груди — тревога, от которой никуда не деться.       Она сидела за столом, прячась в капюшон, как будто хотела исчезнуть.       Я понимал это чувство слишком хорошо.       Я сам был таким тысячи раз.       Когда тебе кажется, что тебя слишком много, и в то же время — тебя будто нет вовсе.       Я пытался найти слова.       Хоть какие-то.       Но как сказать человеку, что ты не хочешь причинить боль, когда сам её боишься?       Что тебе страшно не потому, что всё слишком быстро, а потому, что впервые по-настоящему важно.       Я не привык говорить о себе.       Слишком много лет я был для других.       Лидер, старший, тот, кто держит всех на плаву. Я знал, как слушать, как поддерживать, как быть нужным.       Но я так и не научился быть собой.       Мысли путались, пересекались с воспоминаниями, вытягивали изнутри то, что я давно прятал в самые тёмные уголки.       Семь лет.       Семь лет поисков себя ради успеха, который должен был дать уверенность в себе.       Семь лет тренировок, боли, одиночества.       Иногда мне казалось, что я лишний — везде, всегда. Что моё место где-то вне сцены, вне комнаты, вне жизни.       Я не мог найти точки опоры.       Даже когда вокруг были люди, даже когда стоял под прожекторами, получал письма от стэй — внутри было пусто.       Как будто я просто держался на поверхности, чтобы не утонуть.       «Я не достоин.»       «Я должен быть лучше.»       «Я не имею права на слабость.»       Я вспоминал, как однажды, сидя на полу своей комнаты, в наушниках слушая музыку, я подумал: «А если я исчезну, разве кто-то заметит?»       Эти мысли я прятал даже от команды.       Я ведь лидер.       Я должен быть сильным. Заботиться. Поддерживать.       А себя — можно как-нибудь потом.       Эти мысли... они не отпускали.       И всё же именно сцена — то место, где я учился дышать. Хоть немного. Именно там я впервые увидел её.       В тот день перед концертом меня трясло. Усталость сжимала грудь, голос срывался, тело просило отдыха. Но я вышел.       Ради них.       Ради всех, кто пришёл.       Ради себя — хотя бы попытаться.       И вдруг…       Среди сотен лиц, в криках, в суматохе, я увидел её.       Она не кричала.       Не подпевала.       Не тянулась ко мне, не ловила взгляд.       Просто двигалась — плавно, закрыв глаза, будто слушала не меня, а себя.       Как будто её душа танцевала где-то глубоко внутри. Это меня и зацепило.       И в следующую секунду…       Она открыла глаза. Карие. Тёплые. Пронзающие насквозь.       После концерта я вышел в фан-зону. И надеялся.       Просто надеялся, что она будет там.       И она была. Стояла немного в стороне, погружённая в свои мысли.       Как же глупо я подошёл к ней.       «Как дела?» — на корейском.       Даже не подумал, что она может не понять. Но я просто… не мог уйти. Хотелось быть ближе. Хоть на шаг. Хоть на вдох.       Она улыбнулась смущённо. Я тогда почувствовал, как что-то внутри меня сдвинулось.       Она ушла.       А потом... я нашёл её блеск для губ.       Или убедил себя, что он её.       Потому что это был повод.       Повод снова её найти.       Снова заговорить.       Я бежал по коридору, почти не чувствуя ног.       Увидел силуэт.       Это была она.       Я догнал, протянул ей блеск.       Наш разговор был неловким, но... тёплым.       Я запомнил, как её пальцы коснулись моей ладони.       Как внутри запорхали тысячи бабочек.       И как я, сам того не веря, взял её номер.       Я, у кого так много страхов и комплексов.       Я, который обычно прячется за маской спокойствия.       А теперь — вот мы.       Аромат кофе наполнил пространство, но не рассеял напряжение.       Я налил в две чашки, расставил их на столе, как бы приглашая к разговору, но всё вышло неловко.       Мы уже поговорили.       Вроде бы.       Но у меня внутри — всё не утихало.       Она всё так же сидела, прижав колени к груди.       Я украдкой посмотрел на неё.       На её ресницы — длинные, чуть дрожащие.       На то, как она не сводит взгляд с чашки, будто там можно найти ответы.       Она была такой… настоящей.       Вся открытая. Уязвимая. Настоящая.       Мне хотелось сказать так много.       Но казалось, что любые слова будут слишком громкими для этой тишины. «Как мне объяснить тебе, что я чувствую?» — промелькнуло в голове.       Я всё ещё не знаю, как это работает.       Почему именно она.       Почему именно сейчас.       Но рядом с ней… я хочу быть собой.       Не лидером.       Не айдолом.       Просто Чаном.       Обычным парнем с целой россыпью внутренних трещин.       Я наконец заговорил.       Голос чуть дрогнул:       — Ты в порядке? — голос сорвался, слишком тихо.       Она кивнула, но по дрожащим пальцам я видел — нет.       Совсем нет.       — Я… — начал, но замолчал. Привкус слов горчил на языке.       Я сделал глоток кофе, будто это поможет. — Я всё ещё… не до конца понимаю, что между нами происходит. Но… — я медленно поднял взгляд, — я чувствую тебя. И мне важно, чтобы ты знала это.       Я прокашлялся в попытках избавиться от кома в горле. — Прости, если я… — я запнулся. — Если это было слишком.       Она покачала головой.       Медленно.       — Это не ты… Это всё во мне.       Я сел рядом.       Не слишком близко.       — Ты можешь говорить со мной, если захочешь, — я посмотрел ей в лицо. — Я не хочу, чтобы ты боялась меня… или себя.       Она подняла глаза.       Глаза, полные страха, боли и чего-то хрупкого, что я боялся разбить даже взглядом.       — Я боюсь… — прошептала она. — Мне страшно привязываться. Страшно поверить. Страшно, что ты — не для меня.       Я протянул руку, аккуратно накрыв её ладонь.       — Я тоже боюсь, — честно ответил. — Я не герой. У меня куча комплексов. Я не умею быть лёгким. Я не знаю, как быть… рядом. Но я хочу попробовать. Если ты позволишь.       Она не ответила сразу.       Только накрыла мою ладонь своей.       Мягко.       С доверием.       — Останься, — выдохнула она. — Просто… будь рядом.       Я кивнул.       Без слов.       Просто остался.       Просто был.       Мы замолчали.       Но это было уже другое молчание.       Тёплое. Принятое.       В нём не было больше страха. Только понимание.       И что-то ещё — тихое, но живое.       Что-то, что, возможно, станет началом.       Она медленно склонила голову мне на плечо.       Я закрыл глаза.       Кофе обжигал губы. Но внутри наконец стало немного… теплее.