Мне тебя подарил апрель

      — Я никогда не хотел никого так, как тебя, — прошептал Чан тебе в губы.       Но ты не улыбнулась. Не доверилась.       Зачем он это сказал? Его слова звучали как насмешка — особенно для тебя, вечно сомневающейся, вечно настороженной.       — Мне нужно в душ, — выдохнула ты скомкано, выбираясь из-под обнажённого тела Чана.       На коже — жар его прикосновений. Во рту — солоноватый вкус его кожи.       И вдруг тебе захотелось это смыть. Всё. Убежать. Спрятаться в панцирь, где безопасно, где не достанут взглядом.       Чан остался лежать, не двигаясь.       Он почувствовал, как что-то ускользает.       Его ладонь ещё хранила тепло твоей кожи, а в ушах звучал твой голос — чужой, отстранённый.       Ты ушла. Из его рук. Из его мира. Закрылась, исчезла, как дым.       Он приподнялся, сел на край кровати.       Вода за стеной шумела, как фон. А внутри — пустота.       Он смотрел в пол и крутил на пальцах свой браслет, будто это могло вернуть ему равновесие.       Что-то не так. Что-то серьёзно не так.       Он не знал, как среагировать: подойти? Оставить?       Сотни мыслей вихрем проносились в голове, пока он сидел в тишине — один в комнате, которая минуту назад была наполнена дыханием, телом, тобой.       Горячая вода обжигала тело, но ты почти не чувствовала её — потому что внутри жгло сильнее. Грудь сдавило, дыхание стало резким, будто не хватало воздуха.       Это неправильно. Я позволила себе слабость.       У него таких, как я, тысячи. Красивее. Увереннее. Настоящие.       Тревожные мысли отдавались болью в висках.       Я уеду. Удалю его номер. Мне нужно больше работать. Быть сильной. Вернуться в свою реальность.       Ты вышла из душа, закрытая, укутанная, будто вернулась с поля боя.       Не смотрела на него.       Ты двигалась по квартире, собирая вещи, как на автопилоте.       А он следил за каждым твоим шагом, сжимая кулаки.       Почему ты не смотришь на меня? Почему не говоришь?       В груди у Чана поднималась тревога, он чувствовал её физически — как будто терял тебя здесь и сейчас, не понимая, за что и почему.       Он сидел на краю кровати. Молча.       Крутил на пальцах браслет. Взгляд — растерянный, настороженный. Он не понимал.       Ты налила воды, сделала несколько жадных глотков, как будто могла запить этим тревогу.       Я не могу его игнорировать. Надо что-то сказать…       Но инстинкт самосохранения бил тревогу: Сохрани себя. Не показывай слабость. Не впускай глубже.       Ты вернулась в спальню. Застыла в дверном проёме:       — Ты голоден? Хочешь есть? — выдавила ты, стараясь говорить так, будто минутами ранее не лежала с ним в одной постели.       Чан медленно поднял взгляд. В его глазах — тишина и замешательство. Он не играл. Он не понимал.       — Нет. Не голоден, — выдохнул он.       Он не был голоден. Он боялся.       Он подошёл, неуверенно. Рука дрогнула в воздухе. Не коснулся — боялся, что ты исчезнешь:       — Т/И… что происходит? Я что-то сделал не так?       Скажи мне. Позволь понять. Не молчи.       Его голос проник в самую глубину. Ты вздрогнула.       — Нет… нет. Всё было потрясающе, Чан. Это… это мои страхи. Не ты. Это я, со своими барьерами.       Ты опустила глаза.       Сердце сжалось: ты видела, как он переживает.       Он осторожно коснулся твоего лица. Пальцы едва скользнули по коже — как будто боялся причинить боль.       — Расскажи. Я чувствую, что ты жалеешь… А для меня — эта ночь… она лучшая за долгое время.       Ты не смогла больше держать это в себе. Слёзы обожгли глаза.       Ты — мечта. Нежный, чуткий, настоящий. А я… никто. Через пару дней я улечу, и ты забудешь обо мне.       — Я знаю, я не одна такая.       У тебя… у тебя сотни девушек вокруг.       И когда я уеду — всё закончится.       Поэтому я хочу спрятаться. Не привязываться сильнее.       Жить дальше… с благодарностью. За сказку, которую ты мне подарил.       Ты прикрыла лицо ладонями. Слёзы лились беззвучно.       Чан стоял молча, впитывая каждое слово. Ему не нужно было оправдываться. Нужно было просто понять.       — Давай просто… доверимся судьбе. И друг другу.       Без лишнего. Ты мне просто нравишься.       Без объяснений. Без поводов.       Просто… ты.       Прими это. Прими меня.       Обещаю: больше ты не заплачешь. Никогда.       Ты улыбнулась сквозь слёзы.       Может, он прав?       Может, ты слишком долго жила в страхе, искала подвохи, убегала от счастья?       А он… просто Чан. Не айдол. Не мечта. Просто — мужчина, который держит тебя за руку.       — Знаешь… теперь я хочу есть.       Он рассмеялся и поцеловал тебя в лоб.