Мне тебя подарил апрель

      Выходя из самолёта, ты на ходу набирала сообщение Анне, чувствуя, как осенний воздух Бостона будто пробирается сквозь слои одежды.

«Если случится что-то экстренное — дай мне знать. Я прилечу в Россию первым рейсом. Все мои работы в планшете, пароль написан на стикере и прикреплён к экрану. Обнимаю. Спасибо тебе».

      Пальцы дрожали от странного напряжения, которое, казалось, тянулось за тобой с самого взлёта.       В аэропорту тебя ждал высокий мужчина с табличкой в руках.       Его взгляд был сдержанным, но внимательным.       — Здравствуйте! — коротко кивнул он. — Вы Т/И? Меня зовут Хван Мин Ёк. Мне поручили встретить вас и доставить в отель.       Его голос был тихим и ровным, но в нём звучала какая-то спокойная уверенность.       Господин Хван сделал приглашающий жест рукой, указывая в сторону выхода.       Ты слегка кивнула и шагнула за ним, ощущая лёгкую дрожь в руках.       Чёрный фургон с наглухо тонированными окнами мягко скользил по улицам Бостона, наполненным деревьями с красной и золотой листвой.       За окнами мелькали кирпичные фасады, чистое небо, прохожие, неспешно прогуливающиеся по городу.       — Осень тут красивая, — прошептала ты, накидывая капюшон на голову.       У отеля ты подняла голову и замерла.       Высокое здание словно упиралось в небо, а его блестящие стены отражали белые облака.       — Пожалуйста, пройдёмте внутрь. На улице может быть прохладно, — мягко сказал Хван.       Господин Хван шёл впереди, а ты — за ним.       Внутри было тепло и роскошно.       Свет от латунных ламп ложился мягким золотом на мраморный пол.       В воздухе витал тонкий аромат жасмина, а неторопливые шаги швейцаров отдавались тихим эхом.       Ты опустила капюшон худи на плечи и крепче вжалась пальцами в ручку чемодана.       Сердцебиение участилось — тревога и возбуждение смешались в непонятную смесь.       «Каждый шаг вперёд — шаг в неизвестность. А вдруг я не справлюсь?»       Страх неудачи нависал над тобой тяжёлой тучей.       Краем глаза ты заметила группу парней, оживлённо разговаривающих на корейском.       Сердце сделало сальто, когда ты узнала их лица.       «Сохраняем спокойствие. Не выдаём эмоций».       Ты слегка поклонилась, изображая профессиональную вежливость, и поспешила за Хваном к стойке регистрации.       Минуты оформления номера показались вечностью.

Бумаги, подписи, сухие улыбки.

      Наконец, формальности закончились, и Хван любезно взял твой чемодан, провожая к лифту.       Хван говорил о работе, и ты старалась сосредоточиться на инструкциях, рабочих моментах и важных тонкостях, но сердце рвалось в глубь холла.       Обнять. Прижаться. Поцеловать его.       У входа в твой номер господин Хван отдал тебе ключи и багаж, всё ещё вводя в курс дела:       — Через два часа я вернусь, — сказал Хван у двери твоего номера. — Представим вас команде, обсудим детали работы. А пока отдыхайте.       Дверь за ним закрылась, и ты буквально рухнула на кровать.       Потолок в ответ молчал, а в телефоне замигало новое сообщение:

«Кошечка, какой у тебя номер? Я могу прийти к тебе».

      Ты судорожно оглядела комнату, почти физически чувствуя, как паранойя и страх быть замеченной сжимаются в узел внутри.

«Пока не нужно. Устала. Увидимся позже».

      Сухо. Резко.       Ты прикусила губу и добавила:

«Целую».

      Устало поплелась в ванну, скидывая с себя одежду.       Набрав ванну, ты погрузилась в горячую воду, ощущая, как каждый мышечный узел расслабляется, а напряжение спадает.       Но даже в этом покое мысли о нём не отпускали, и ты понимала: через пару часов тебе нужно быть энергичной, уверенной и собранной.       Вышла из ванной с полотенцем в руках, прихватив из коридора чемодан.       «Нужно разобрать вещи. И привести себя в порядок. И выглядеть убедительно».       Аккуратные стопки с вещами уже разместились в шкафу, вешалки заполнились одеждой, а косметический столик наполнился уходовой и декоративной косметикой.       Тебе хотелось произвести впечатление человека, уверенного в том, на что он подписывается.       Выглядеть уверенно. Не слишком официально, но и без легкомысленности.       Чёрные шпильки, широкие брюки, пиджак, белая футболка и алая помада.       Прямые тёмные волосы мягко спадали на плечи.       В зеркале ты видела девушку, которая должна казаться уверенной, даже если внутри всё дрожит.       Раздался стук в дверь. Голос Хвана напоминал:       — Т/И, команда уже ждёт вас.       Ты бросила взгляд в зеркало, оценивая внешний вид, и кивнула отражению.       В конференц-зале стоял лёгкий гул, но он стих, как только ты вошла.       Каблуки чётко отбивали шаг, спина сама собой выпрямилась.       — Всем доброго дня. Знакомьтесь, — Хван указал рукой в твою сторону. — Это Т/И. Она будет исполнять обязанности менеджера по планированию на протяжении этого тура.       Аплодисменты, приветствия, знакомые и новые лица.       Но Чан…       Он едва заметно улыбнулся, и ты почувствовала, как это тонкое движение губ перевернуло внутри всё.       — Приветствую, Stray Kids. Рада возможности поработать с вами. Надеюсь, мы проведём время продуктивно, — ты подмигнула парням.       Пятнадцать минут формальных знакомств. Десятки вопросов от парней и твои уверенные ответы.       Ладони за спиной начинали потеть, но господин Хван вовремя перехватил инициативу, предложив разговор тет-а-тет.       Вы обсуждали планы на тур, предыдущее расписание и другие рабочие моменты.       В номер ты вернулась на гудящих ногах, нервно сбрасывая надоевшие шпильки.       «Я больше не подвергну себя этой пытке».       Мысли уносили тебя в работу, в расписание и новые задачи, поставленные Хваном.       Удивительно, но ты быстро поняла, что к чему.       Это, отчасти, было похоже на твою работу.       Только вместо претенциозных клиентов — восемь приятных и отзывчивых айдолов.       «Делов-то. Ерунда. Справлюсь».       Ты открыла карты в телефоне, в поисках ближайшего ресторанчика, попутно переодеваясь в удобную и комфортную одежду.       «Снова спортивный костюм. Какое разнообразие».       Выйдя из отеля, ты побрела по улицам Бостона.       Осенняя листва мягко шуршала под ногами, а в воздухе пахло свежестью.       Поужинав, ты вышла на улицу. Глаза разбегались, цепляясь за прохожих и фасады зданий.       Ты достала телефон из кармана, чтобы сделать пару снимков, как вдруг на него поступил звонок от Чана:       — Как дела? — экран озарился его улыбкой, заставив уголки твоих губ дрогнуть. — О, куда идёшь?       В сердце глухо кольнуло.       Вы так и не смогли нормально поговорить. Хотя бы поговорить.       Это оказалось сложнее, чем ты думала.       — Я исследовала местность, — сказала ты, стараясь быть спокойной. — Пошла поужинать в ресторан.       — А почему меня не позвала? — его голос был мягким, но настойчивым.       — Ты же знаешь, нам нельзя быть наедине… Могут подумать… — ты опустила глаза, боясь показать все свои чувства.       — Тогда… — Чан отстранился, облокотившись на изголовье кровати. — Приходи ко мне в номер. Скоро придут парни, будем ужинать. Это достаточно не подозрительно?       Ты кивнула и тихо рассмеялась.

***

      За дверью его номера было шумно. Ты слышала смешанные крики Чанбина и Чонина, смех Хана.       «Фух. Знакомые лица».       Чан открыл после первого стука в дверь, будто он стоял рядом и ждал тебя.       Вы застыли в коридоре номера, боясь прикоснуться друг к другу.       Парни на фоне замолчали, уставившись на вас.       — Привет, — не выдержав напряжения, ты прервала молчание.       — Привет, кошечка, — шепнул он.       Ты ощущала себя подростком, который встретил свою первую любовь и потерял дар речи.       Казалось, что Чан чувствует то же самое.       Из глубины комнаты раздались крики Чанбина, и тебя сжали крепкие руки парня.       — Привет, колбаса! Ну, с приездом тебя! — он буквально кричал, не сдерживая эмоций.       Ты робко обняла его в ответ и посмотрела на Хана.       Парень сидел на полу, скрестив ноги, смотря на тебя с широкой улыбкой.       Будто брат увидел сестру после долгого расставания.       Тисканье с Чанбином прервал сладкий голос Чонина, который уже стоял за его спиной.       — Привет, нуна, я рад встрече, — парень раскрыл руки, приглашая в свои объятия.       Ты послушно приняла его объятия, не скрывая радость в лице.       — Привет, Айен. Пожалуйста, не называй меня так.       Через минуту подлетел и Хан, сжав вас двоих в объятиях и не давая вам ни малейшего шанса пошевелиться.       — Ну всё, практически вся банда в сборе. Нам нужно выпить за это! — Хан побежал ко столу и открыл мини-бар, доставая банки с пивом.       Ты округлила глаза от такого резкого поворота событий и замахала руками:       — Не-не-не, Хан, я не пью алкоголь. И вам не советую — завтра у вас концерт.       Глаза парня прищурились, и рука поставила обратно банку с пенным.       — В твоих словах есть доля логики. Но, даже за встречу не выпьешь?       Ты рассмеялась, обводя номер пальцем:       — Какой ценой, Хан. Я теперь работаю на вас.       Послышался сдавленный смех Чонина за твоей спиной.       Кажется, эта ситуация забавляла всех, кроме тебя.       Вы сидели на полу, обсуждая накопившееся.       Парни делились фотографиями.       Чанбин глупо шутил, отчего комната наполнялась молчанием, и парень смущённо краснел.       Хан достал гитару и пел песни на корейском.       Чонин рассказывал о локальных мемах между мемберами.       А вы с Чаном бросали короткие взгляды друг на друга.       Вы придвинулись ко столу, и рука Чана оказалась на твоей талии, притягивая ближе к себе.       Ты взглянула на него широкими от смущения глазами, смотря то на него, то на область, где расположилась его рука.       — Да расслабься, Т/И. Нам и так всё давно известно. Все мемберы знают, — Чонин одобрительно кивнул и взял в руку палочки.       Парни ужинали, ты слушала их истории, изредка отмахиваясь от Чана, который пытался тебя накормить.       Вечер проходил в уютной и дружеской атмосфере.       В номере то и дело раздавался громкий смех парней, отчего ты невольно улыбалась.       Рядом с ними ты… дома.       — О, а научи меня русскому, — Хан отложил гитару и обратился к тебе.       Ты скептически улыбнулась и замотала головой.       — Хан, это сложный язык, а я не учитель. Могу научить только базовым фразам.       Парни затихли, и Хан активно закивал головой.       Вы просидели практически до полуночи, пока парни не начали расходиться по своим номерам.       Как только последний из мемберов покинул номер, ты собралась последовать их примеру и направилась к выходу.       Тебя остановила сильная и тёплая мужская рука.       — Т/И. Не уходи. Останься со мной.       Он мягко притянул тебя к себе, зарываясь носом в твои волосы и вдыхая их аромат.       Ты ощутила тепло его тела и прижалась к мощному торсу.       Вы стояли близко, лица почти касались, дыхание смешивалось.       — Я скучала, — прошептала ты, прижимаясь к нему и чувствуя биение сердца. — Мне тебя так не хватало.       Он поднял твоё лицо, обхватил его ладонями и приблизился к губам.       Между вами будто не было паузы в полгода.       Будто не было тысячи километров до этого.       Весь мир — только ты и он.       Мягкие губы осторожно коснулись твоих, будто изучая территорию.       Поцелуй был мягким, исследующим и чувственным одновременно.       Его руки скользили по твоему телу.        Пальцы осторожно подняли край футболки, обжигая спину.       Ты гладила его кудрявые волосы, водила пальцами по лицу, едва касаясь нежной кожи.       — Я без тебя с ума сходил, — шептал он. — Ты уехала и забрала с собой часть меня.       Ты опустила руки на его плечи, прижимаясь к нему грудью, отчего ритм ваших сердец слился в единую мелодию.       Его руки спустились вниз и сжали твои бёдра, приподнимая тебя.       Поцелуй становился глубже и требовательнее.       Сердца бились в унисон, дыхание смешивалось с тихим шёпотом, но сознание напомнило о реальности.       Ты мягко отстранилась:       — Чан… мне завтра нужно рано вставать. Работа, всё такое…       — Я понимаю, — сказал он, поцеловав тебя в лоб. — Я рядом.       И в этой простоте, в этом тихом жесте, было всё — любовь, тоска и обещание, что никакие преграды не смогут разрушить то, что вы храните внутри.       Ты ушла, оставив часть себя в его номере.       С каждым тяжёлым шагом отрывала от сердца невидимые, но такие болезненные нити.

***

      В номере было тихо. Только глухое биение сердца в ушах и его голос в памяти.       Ты медленно стянула одежду, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается разгорячённой кожи.       Босые ступни коснулись пола, и по телу пробежала дрожь — не от холода, а от воспоминаний о его руках.       Горячий душ обволок тело мягкими, но настойчивыми струями.       Вода стекала по коже, смывая усталость и напряжение, но оставляя в мыслях лишь одну картину.       Карие глаза, в которых можно утонуть.       Нежная, почти детская осторожность в прикосновениях.       И поцелуй — глубокий, тягучий, наполненный тоской, что копилась в нём все эти долгие месяцы.       Он целовал так, будто боялся, что это единственный шанс.       Ты вышла, обернувшись в мягкое полотенце.       Рухнула на кровать, зарываясь в пуховое одеяло, которое тут же впитало в себя тепло твоего тела.       Мысли кружились хаотично, как осенние листья в порыве ветра.       Каждая из них настойчиво возвращала тебя к нему.       И вот, когда веки начали тяжело опускаться, громкий звук уведомления разорвал покой.       Ты потянулась за телефоном.       На экране — сообщение:

«Я запомнил, на чём мы остановились. Жду продолжения».

      Под ним — фото.       Тёплый свет лампы мягко очерчивал линии его торса.       Каждая мышца, каждый кубик пресса казались нарисованными рукой художника.       Взгляд сам собой скользнул ниже…       Под плотной тканью боксёров — явный и безошибочный намёк.       Бугорок, который невозможно было не заметить.       Он словно дразнил тебя, притягивая, как магнит.       Ты задержала дыхание, чувствуя, как по телу пробегает волна жара.       Горло предательски пересохло, и ты судорожно сглотнула.

«Это мучение…»

      Телефон с глухим стуком упал на кровать.       Ты натянула одеяло на голову, прижавшись к подушке и зажмурив глаза, будто так можно было спрятаться от собственных мыслей.       Из груди вырвался тихий, обречённый стон.       С ним невозможно думать ни о чём, кроме него.       А впереди — два месяца, в которых придётся прятаться, притворяться и держать себя в руках, чтобы не совершить ошибок.       Два месяца, в которых его близость будет и твоим самым большим счастьем, и самым сладким наказанием…