«Алласдар: Песнь Пепла»

Войдя в Храм Меридии, Алласдар заметил потускневшие кристаллы света и серые стены, покрытые мхом. В воздухе висел тёмный дым, а сама атмосфера давила на плечи, словно храм жил своей собственной волей.

Он нашёл факел в стене — половина его была сгоревшей, рукоять сломана — и взял его с собой на случай, если понадобится свет. Оглядевшись, эльф заметил обгоревшее тело в доспехах. Подойдя ближе, он осмотрел его и обнаружил свиток Огненной стрелы. Осторожно приподняв тело, он вытащил свиток и двинулся дальше. Запах мха, сырости и смерти не покидал храм, а тёмный дым вился по всем углам. Вскоре он наткнулся на большую дверь. Попытки открыть её оказались безуспешными. Вдруг раздался звон, и яркий луч Меридии осветил пространство. С верхнего этажа перед ним появился пьедестал с кристаллом, который нужно было повернуть так, чтобы свет попал в дверь и открыл её. Дойдя до лестницы, Алласдар внезапно почувствовал опасность — к ногам прилетела стрела. Из углов появились духи: черные как смола с красными глазами. У одного был лук, у другого — ржавый имперский меч и шлем. Эльф увернулся от меча и достал свой клинок. Первые удары казались бесполезными, но после четвёртого дух внезапно исчез, оставив лишь черную эктоплазму. «Значит, их можно победить… хоть и чертовски сложно», — подумал Алласдар. Он поднял шлем и кинул его в духа, отвлекая его, что дало время для контрудра. Когда второй дух попытался атаковать, Алласдар шагнул назад, достал найденный имперский лук и выпустил стрелу. Она точно поразила цель, заставив духа замереть. Пока дух пытался восстановить равновесие, эльф бросился вперёд с клинком и завершил бой. Из поверженного духа выпали дополнительные стрелы, которые Алласдар забрал с собой. Продвигаясь по храму, он всё чаще использовал лук, поражая духов с расстояния и комбинируя стрельбу с клинками. Стрельба давала ему пространство для манёвра. Наконец, он добрался до сундука, который открыл с помощью отмычек. Скрип дерева звучал как вздох забытого времени. Внутри лежала броня — чуждая и непонятная. Цвет её был тусклым, как пепел, с оттенком лунного камня. Поверхность потрескавшаяся, как металл, переживший землетрясение души. На груди — знак, вросший в металл, как шрам, не светящийся, но ожидающий. Алласдар забрал броню, понимая, что её сила проявится только тогда, когда он решит её надеть. Двигаясь дальше, он использовал лук и стрелы, чтобы поражать духов и осквернённых воинов с расстояния, комбинируя стрелковую атаку с клинками. Наконец, он добрался до последней двери, охраняемой духами. Повернув камни на пьедесталах так, чтобы свет со всех трёх кристаллов сошёлся в центре двери, Алласдар открыл проход. Перед ним стоял некромант, окружённый черными духами. Малкоран поднял руки, тьма рванулась, мертвецы поднялись из трещин пола. Алласдар использовал лук, выпустив несколько стрел, чтобы отвлечь духов, затем бросился в бой с клинками. Но духов и мертвецов было слишком много. Знак на груди ещё молчал, броня лежала в рюкзаке. Когда ситуация стала критической, Алласдар надел броню Песнь Пепла. Она ожила, откликаясь на его движения и эмоции. Пламя вырвалось — тёмно-красное с золотыми прожилками, не касаясь его, но уничтожая все искажённое. Нежить сгорела, тени завопили, а некромант отступил. Малкоран попытался атаковать снова, но Алласдар скомбинировал силу брони и выстрелы из лука, пробивая тьму и продвигаясь ближе. Некромант провёл ритуал и стал Повелителем Теней. Эльф, собрав последние силы, воткнул в сердце противника последний заряженный магией кинжал. Пламя Песни Пепла поглотило Некроманта, храм стих. Отдышавшись, Алласдар осмотрел тело, эктоплазму и забрал всё, что смог. Коснувшись меча света, он вызвал сияющий луч, прорывающийся сквозь потолок. Голос, холодный и ясный, произнёс: "Ты не мой слуга. Но ты — огонь, что идёт сквозь прах. Прими свою судьбу и неси мой свет в Мир Скайрим, сокрушай тьму и выжигай зло. Песнь Пепла… твоя броня ждёт тебя." Эльф ощутил, как имя брони отозвалось внутри него. Теперь ему нужно будет понять её силу, историю и предназначение. Он оказался у входа в храм. — Ну ничего себе… путешествие, — сказал он, и двинулся в Фолкрит. Конец главы