Гротеск.

Into the dark  I found it by the lake  We were so close  I couldn't bear to wait  'Cause you were a shadow  And I left you in the shade  I was still running from all of my mistakes

В темноту

Я нашёл его у озера

Мы были так близки

Я не мог ждать

Потому что ты был тенью

И оставил тебя в тени

Я всё ещё убегал от всех своих ошибок

30 декабря. 11:20.

Два дня прошло в странном, неустойчивом равновесии. Они говорили мало, но это было нормально, потому что Саске всегда говорил мало, им казалось, что так и должно быть. Но теперь в их молчании появилась осторожность и страх. Как будто оба боялись спугнуть то хрупкое, что начало расти между ними. Наруто спал теперь не на диване. Он перетащил матрас в комнату, положил его рядом с кроватью, и они лежали в темноте, разделённые полуметром, но чувствуя дыхание друг друга. Саске больше не просыпался от кошмаров — или, по крайней мере, перестал переживать из-за них. По утрам он вставал первым, заваривал чай, и они пили его молча, глядя в заснеженное окно, погода потихоньку начинала проясняться, Наруто иногда выходил на миссии, веселился с друзьями, а Саске спокойно сидел в квартире, изредка прикуривая и напевая себе под нос. Всё было почти нормально. Почти. Потому что никто из них не знал, что делать дальше, но замечать это первым стал Учиха. — Наруто, — сказал Саске в то утро, отставляя кружку. — Я не могу больше сидеть в этой квартире. Наруто поднял голову от миски с рисом. — В смысле? Ты уходишь? — Нет, — Саске поморщился. — Я не про то. Я про то, что мне нужно что-то делать. Ты ходишь на миссии, встречаешься с друзьями, живёшь. А я сижу здесь и жду тебя, как пёс, а я не хочу быть псом. — Я никогда не считал тебя псом, — обиделся Наруто. — Ты сам решил прятаться. Я тебя не держу. — Знаю. — Саске постучал пальцами по столу. — Я устал от чувства, что я — спрятанный от семьи неугодный домашний питомец. Наруто отложил палочки. — Ты не животное. Ты, — он запнулся, подбирая слово, — ты — Саске. Я стыжусь того, что не могу защитить тебя от того, что скажут люди, я боюсь этого. — Мне плевать, что скажут люди, — сказал Саске с внезапной резкостью. — Мне плевать, что скажут твои друзья. Мне плевать, что скажет вся деревня и Хокаге вместе с ними. Я не для того вернулся, чтобы сидеть в клетке. — Ты не в клетке, — устало повторил Наруто. — А где я? — Саске встал, обвёл рукой кухню, комнату, всю эту маленькую, захламлённую квартиру. — Здесь? В этом террариуме? Я каждый день смотрю в одни и те же стены, слушаю одно и то же радио и жду, когда ты вернёшься, я не хочу жаловаться, но кажется, как будто я принцесса в заточении. — Так выйди! — не выдержал Наруто, тоже поднимаясь со своего стула. — Я тебя не держу, но ты сам сказал, что не хочешь, чтобы тебя видели. — Я передумал. — А я не передумал, — прошипел Наруто и тут же прикусил язык, отводя взгляд. Потому что увидел, как лицо Саске окаменело. — Вот как, — медленно произнёс Саске. — Ну, молодец, что ты абсолютно верен своим словам и не отказываешься от них. Значит, дело не в том, что я не хочу, а в том что тебе стыдно. — Нет, не в этом дело, — Наруто схватил его за руку, пытаясь поймать взгляд темных глаз, но Саске выдернул её. — Не стыдно, я просто боюсь, понял? Я боюсь, что они не поймут. — Ты думаешь, я не видел, как на меня смотрели всю жизнь? Ты думаешь тебе одному плохо жилось? было одиноко? — голос Саске был тихим, но в нём звенел лёд. — Меня никто искренне не любил. Сначала — гениальный ребёнок, потом — предатель, потом — снова герой, но уже с клеймом. Я привык. А ты для них солнце, ты смог стереть с себя то, что повесили на тебя они, когда в тебе запечатали эту зверюгу. Ты герой войны и будущий Хокаге. И ты боишься, что из-за меня твой свет померкнет. — Это не так, — прошептал Наруто. — А как? — Саске посмотрел ему прямо в глаза. — Мне вовсе не нравится твоя реакция на мое рвение выйти в люди. Наруто сжал кулаки. В груди клокотало — от обиды, от страха, от злости на самого себя. Потому что Саске был прав. Он действительно боялся, но не за свой свет, а за тот клочок света, который ему давал брюнет напротив. — Ты не уйдёшь? — спросил он, и голос его прозвучал жалко, по-детски, как будто еще немного и он заплачет, то ли от отчаяния, то ли от жалости к самому себе. Саске выдохнул. Напряжение в его плечах немного спало. — Я уже сказал. Некуда бежать да и я не собираюсь — Но если бы было куда? — Я не знаю, Наруто. — Саске провёл рукой по лицу. — Я просто хочу перестать быть тайной. Хотя бы для себя.

14:00.

Окраина Конохи. Заброшенный полигон.

Они ушли из дома, чтобы не душить друг друга в четырёх стенах. Саске настоял на тренировке — ему нужно было выплеснуть злость, Наруто — просто быть рядом, даже если они будут молчать. Снег на полигоне был нетронутым, белым, слепящим на солнце. Деревья вокруг стояли голые, чёрные, как обугленные спички. Саске встал в центре, не надевая перчаток, и начал кидать кунаи в мишени — быстро, зло, без остановки. Наруто сидел на поваленном стволе и смотрел. — Ты хочешь поговорить? — спросил он после того, как Саске сменил десятую мишень. — Нет. — А я хочу. — Твои проблемы. — Саске, — Наруто встал и подошёл ближе. — Мы не можем просто делать вид, что ничего не произошло. Мы не можем делать вид, что у нас всё нормально, потому что это не так и тебе, кстати, было бы неплохо перестать закрываться на четыре замка, когда все идет не совсем так, как тебе самому захотелось. Поговори со мной. — А что не так? — Саске обернулся резко, и в его руке блеснул кунай. — То, что я не могу спать, когда тебя нет рядом? То, что я ревную тебя к твоим друзьям, к этой деревне, к каждому, кто смотрит на тебя дольше пяти секунд, а может, то, что я тебя люблю? Наруто замер. — Что ты сказал? — тихо спросил он. Саске опустил руку с кунаем. Плечи его поникли. — Ты слышал, я не хочу это повторять. — Скажи ещё раз. — Нет. — Саске отвернулся и продолжил заниматься вымещением злости на несчастных мишенях. Наруто обошёл его, встал напротив, заглянул в лицо. Саске смотрел куда-то мимо — в снег, в деревья, в небо — куда угодно, только не на него. — Любишь, — повторил Наруто. — Ты меня любишь? Не просто ревнуешь? Не просто не хочешь отдавать? А любишь. Так? — Да, — выдохнул Саске. — Так. Наруто медленно кивнул. А потом, совершенно неожиданно для себя, рассмеялся. — Ты чего? — Саске уставился на него с подозрением. — Я вспомнил, — сквозь смех сказал Наруто, — как в академии ты говорил, что любовь — это слабость. Что чувства мешают шиноби. А теперь... — Заткнись, — беззлобно сказал Саске. — Времена сменились, может и я изменился, но так, не сильно, идиотом был немного. — Был? — Наруто вытер выступившие слёзы. — Ты и сейчас идиот. — Это я и без тебя знал. Наруто перестал смеяться. Он посмотрел на Саске — на его осунувшееся лицо, на тени под глазами, на длинные волосы, которые он так и не подстриг. И подумал: «Как я мог не замечать этого раньше? Как я мог не видеть, что он смотрит на меня так, как никто другой, как сам не замечал этого ? Почему когда он не сказал прямым текстом я не был готов в это поверить?» — Саске, — сказал он. — Я тоже люблю тебя. Саске не ответил. Он стоял, сжимая кунай в побелевших пальцах, и смотрел на Наруто так, будто тот только что сказал ему, что мир плоский. — Не ври, — наконец выдавил он и отвел взгляд, сводя брови к переносице. — Я никогда тебе не врал. — Врал. — Саске шагнул вперёд. — Ты врал, когда говорил, что не злишься на меня за уход. Ты врал, когда говорил, что тебе всё равно, с кем я буду. Ты врал каждый день, Наруто. Просто сам этого не замечал. — Может быть, — согласился Наруто. — Но сейчас я не вру. Я люблю тебя и хочу быть с тобой, по-настоящему. — Как парень с парнем? — спросил Саске, но это прозвучало не как вопрос. — Да, — сказал Наруто. — Как парень с парнем. Тишина. Снег скрипел под ногами. Где-то далеко, в деревне, залаяла собака, и ветер донёс обрывки чужого разговора. Саске разжал пальцы. Он выглядел так, будто совершал самое ужасное преступление в жизни и прям сейчас ему нужно совершить прилюдное самоубийство. — Ты уверен? — спросил он. — Да, — честно ответил Наруто. — По крайней мере, я хочу быть уверенным. Саске стоял, не двигаясь, и смотрел на него. В его чёрных глазах отражалось белое снежное поле, и Наруто вдруг подумал, что никогда не видел ничего прекраснее. — Поцелуй меня, — сказал Саске. В его голосе была неуверенность, которой Наруто никогда раньше не слышал. — Прямо сейчас? — уточнил Наруто. — Если ты не передумал. — Я не передумал. Наруто шагнул вперёд. Под ногами захрустел снег. Он поднял руку и коснулся пальцами щеки Саске — холодной, бледной, с едва заметными шрамами у висков. — Ты дрожишь, — заметил он. — Холодно, — ответил Саске. — Врёшь. — Вру, — согласился тот. Наруто улыбнулся — не своей обычной, солнечной улыбкой, а другой, тихой, какой-то очень личной. И наклонился. Поцелуй был неуклюжим. Губы Саске оказались сухими и холодными, и Наруто не знал, как правильно, куда деть руки, как дышать. Но Саске вдруг выдохнул — коротко, резко — и притянул его ближе, вцепившись пальцами в воротник куртки. И всё стало неважно: и холод, и страх, и то, что они оба не умели этого делать. Это было так неловко и со стороны выглядело неправильно, но ощущалось, как самый приятный момент за всю жизнь. 17:00. Квартира Наруто. Они вернулись домой молчаливые, оба красные от мороза и чего-то ещё. Наруто первым делом залез в горячий душ — греть замёрзшие конечности. Саске быстро ополоснул руки и лицо холодной водой, после чего встал на кухне, сжимая в руках кружку с чаем, и смотрел на свои пальцы. «Я его поцеловал, — думал он. — Нет, он поцеловал меня, а я позволил. Я хотел этого так долго, что даже не замечал». Он чувствовал себя странно. Не плохо — нет. Не так, как после того раза, когда увидел поцелуй с Хинатой. Это было совсем другое. Это было правильно. Но от этого становилось только страшнее. Потому что правильное, оказывается, пугало сильнее, чем неправильное. Когда Наруто вышел из душа, пар валил от него, как от чайника. Волосы мокрыми сосульками свисали на лицо, футболка прилипла к телу. — Ты опять мылся в кипятке, — констатировал Саске. — А ты опять в холодной воде умывался, — парировал Наруто, кивая на его синие, покрасневшие пальцы. — Мы в неадеквате как будто. — Давно пора это признать. Наруто сел напротив, положил руки на стол. Саске заметил, что он нервничает — по тому, как часто он облизывает губы, как вертит в пальцах край наполовину отошедших на стене обоев. — Что теперь? — спросил Наруто. Те же слова, что и вчера. И позавчера. И, наверное, будут повторяться ещё много раз. — Теперь, — сказал Саске медленно, — ты идёшь к Цунадэ и словесно выражаешь свою позицию по моему поводу, без фанатизма, конечно, а то она что-то заподозрит. А там уже узнаем, какого она мнения на этот счет, может, если ее дорогой любимый Наруто выскажется, то она спокойнее отнесется к моей просьбе. — А про нас? — спросил Наруто. — Тоже скажу? Саске помолчал. — Нет, — наконец сказал он. — Сначала пусть привыкнут к тому, что я просто вернулся не как главный злодей этой истории, а как обычный человек, потом посмотрим. — Ты не боишься? — Боюсь. — Саске поднял на него глаза. — Но я больше боюсь, что ты пожалеешь о том, что мы провернуть собрались. — Не пожалею. — Ты не можешь этого знать. — Могу. — Наруто накрыл его руку своей. Ладонь у Саске была ледяной, костлявой, с длинными тонкими пальцами. — Я не пожалею. Даже если все будет не так, если мне придется отказаться от всего в этом мире и бежать с тобой, то я сбегу, ради себя и ради нас. Саске поднял свою руку и сжал его пальцы в ответ. Сильнее, чем нужно, даже болезненно. — Идиот, — сказал он. — Сам идиот, — ответил Наруто и лучезарно улыбнулся. 19:00. Резиденция Хокаге. Наруто не взял Саске с собой. Сказал, что это должен сделать он один — сначала поговорить с Цунадэ, подготовить почву. Саске не спорил. Но когда Наруто ушёл, он достал из кармана пачку сигарет — новую, купленную тайком — и вышел на балкон. Снег изящно опускался на землю и почти сразу таял. Внизу, на улице, зажигались фонари, и свет их был жёлтым, тёплым, совсем не похожим на настоящий. «Он вернётся, — думал Саске, затягиваясь. — И расскажет мне о том, как все прошло. А я че сделать должен буду? Спасибо сказать чтоли или что вообще нужно говорить в таких ситуациях». Где-то в городе пробили часы. Семь вечера. Саске погасил сигарету о перила и зашёл в комнату. Включил радио. Оттуда заиграла тихая, грустная мелодия, и он закрыл глаза. «Если она скажет «нет» — что тогда? — подумал он. — Если она запретит ему меня видеть? Если посадит под домашний арест? Что он сделает?» Он знал ответ. Наруто не послушается. Наруто всегда делал по-своему. Но это не значило, что ему не будет больно. Что ему не придётся выбирать между деревней и Саске. А Саске не хотел, чтобы он выбирал. 20:15. Та же резиденция. Наруто сидел напротив Цунадэ, и та смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать — смесь усталости, раздражения и... чего-то ещё. — Ты хоть понимаешь, что просишь? — спросила она. — Понимаю, — сказал Наруто. — Я прошу отпустить его. Перестать держать его как пленника. Он не враг, бабуля. Он никогда им не был. — Он пытался уничтожить Коноху. — Он передумал. — Наруто подался вперёд и на мгновение посмеялся у себя в голове, это звучало так, как будто он говорил не о уничтожении целого поселения, а о том, что Саске передумал сьесть яблоко. А он вообще любит яблоки? — Он вернулся. Он помогал в войне и он изменился. — Люди не меняются, Наруто, — устало сказала Цунадэ. — Они просто учатся скрывать то, что внутри. — А может, они просто учатся жить с этим? — возразил Наруто. — Может, они не меняются, но они могут выбирать поступить по-другому , выбирают снова и снова, разве не из этого жизнь складывается? Цунадэ посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты слишком в него веришь, — сказала она. — Слишком сильно за него держишься. Это нездорово, Наруто. — Может быть, — согласился он. — Но что есть – то есть и я не то, чтобы готов от этого отказываться. — Даже ради деревни? — Деревня — это люди, — ответил Наруто. — А он — один из них. Самый важный. Если я могу предать его, то могу предать и каждого в этом мире, но тогда кого я буду защищать? Цунадэ вздохнула. Долго молчала. Потом достала из ящика стола лист бумаги и написала что-то. — Это временное разрешение, — сказала она, протягивая ему. — Он может выходить на улицу, но без оружия. Он может ходить на миссии, но только D и C ранга, и только в составе команды под моим контролем. И он будет раз в неделю приходить в отдел пыток и допросов для проверки, – она нахмурилась, когда Наруто чуть ли не выкатил глаза наружу после этих слов, – Нет, его никто не будет пытать, возможно , но только пока у него чистые мысли. Это моё последнее слово. Наруто взял бумагу дрожащими руками. — Спасибо, — сказал он. — Не благодари. — Цунадэ отвернулась к окну. — Я делаю это не для него. И не для тебя. Я делаю это для деревни — чтобы не потерять своего лучшего шиноби из-за того, что он сбежит за своим другом в очередное «путешествие». Наруто улыбнулся. — Я бы так и сделал, — признался он. — Я знаю, — вздохнула Цунадэ. — Иди уже. И передай своему другу, что если он сделает хоть шаг в сторону от дозволенного, я лично засуну ему в рот ваты и каждый день буду навещать его в камере, попутно напоминая о всех его грехах. — Передам, — пообещал Наруто и выбежал из кабинета, не закрыв за собой дверь. Хокаге тяжело вздохнула. 21:00. Квартира. Наруто влетел в дом, как ураган — сбив по пути стул и чуть не споткнувшись о собственные ботинки. Саске стоял у входа в ванную и, услышав грохот, медленно обернулся. — Что с тобой ? — спросил он. Наруто поднял над головой лист бумаги, как знамя. — Ты свободен, — сказал он. — Ну, почти. Но это лучше, чем ничего. Саске медленно подошёл, взял бумагу, прочитал. Лицо его не изменилось — но Наруто заметил, как чуть заметно расслабились плечи. — Спасибо, — сказал Саске. — Я уже заебался это слышать, — усмехнулся Наруто. — Ты можешь говорить что-то кроме «спасибо» и «идиот»? Саске подумал. — Сегодня холодно и еще воду отключили, — сказал он. Наруто расхохотался — громко, свободно, как не смеялся уже давно. А потом схватил Саске за руку и потащил на кухню. — У нас есть рис, яйца, заплесневелый сыр и три банки пива, — объявил он. — Давай праздновать. — Что праздновать? — Всё. — Наруто достал сковороду. — Что я такой молодец, что ты теперь не будешь на меня злиться, что бабуля такая добрая, что ты теперь почти полностью мой и так далее по списку. Саске смотрел на него — на этого нелепого, шумного, взбаламошного, но при этом бесконечно уставшего человека, который умудрялся сиять даже в маленькой, грязной квартире с облупившейся краской на стенах. — Твой, — повторил он. — Даже не думал, что это слово может звучать не как приговор. — А как оно звучит? — спросил Наруто, не оборачиваясь. — Как, — Саске помедлил, задумавшись, а что вообще значило, что он его? — Как разрешение, наверное. Наруто обернулся. Улыбнулся. И в его глазах, в этих ярко-синих, бесконечных глазах, Саске увидел то, что искал всю жизнь — покой.