Сизый дым

Сизый дым загораживал обзор, пальцы на руках невольно дрожали, а солнце садилось, объявляя о сне и спокойном времени суток. Джаст уважал личные границы. Даже если Альцест разрешал курить на кухне, даже если Альцест разрешал курить в зале или в спальне - везде, где он разрешал - Джаст всё равно выходил на балкон. Неприятно, когда вся квартира пахнет едким запахом, от которого у многих глаза слезятся. Поэтому Джаст всегда рассматривал наличие балконов в квартирах и домах своих товарищей. В крайнем случае - настеж открытое окно или возможность выйти на улицу, чтобы покурить там. Голубое небо, медленно перекрашивающееся в розовые оттенки, постепенно становясь всё темнее и темнее. Через открытое окно в зале слышно, как Альцест смеётся с очередной шутки. Смех его заставляет остальных в квартире подхватить волну смешков, а потом и вовсе ржача, с которого даже Альцест смеётся громче. Джаст до этого выглядел поникшим, углублённым в свои мысли. После каждой затяжки не сбрасывая пепел с сигареты - кажется, которую курит вечность, на деле оказывается уже третьей из одной пачки, пока две предыдущие потухают в пепельнице на небольшом столике рядом со стеной и периллами. Всю поездку с места соревнований обратно в город не давала покоя колющая затылок мысль. Пожирающая, переходящая на жар в груди и бабочек в животе, если вдуматься лучше. Джаст понимал, что рано или поздно эта мысль застанет его - что чувство, которое оседает камнем на плечах, рано или поздно даст о себе знать и с каждым разом будет всё тяжелее и тяжелее. Он не любил. Он не любил, понимая, что любит. В балконную приоткрытую дверь постучались. Это было неожиданно, резко. Джаст, чуть не роняя сигарету из рук, оборачивается назад, смотрит на того, кто потревожил его. Может, конечно, не потревожил - спас, проще говоря. За балаклавой не видно, но по глазам можно было понять, что Обси улыбался. Он не был в привычном костюме штурмана шесдесят шестой команды - не было тех нежных цветов куртки, белоснежных штанов, берцев с рисунком четырёхконечной звезды. Лишь потрёпанные штаны и обычная футболка - явно та, что Альцест сам дал, ибо Обсидиан бы не выбрал синеватую футболку с рисунком Хеллоу Китти на ней. Хотя, может и выбрал бы, но ему слова толком и не дали. Обси кивнул в сторону зала - ничего не сказал, просто кивнул и всё, приглашая того посидеть с остальными. Джаст кивнул в ответ. Махнул рукой, следом показав недокуренную сигарету, на что Обсидиан поднял руки немного в знак принятия, развернулся и ушёл обратно в зал, дав докурить Чёрту злосчастную сигарету. Колющие мысли как рукой сняло. Были неприятные остатки, на которые Джаст внимания не обращал, на которые было плевать и о которых лучше позабыть, как о страшном кошмаре. Он докуривает, бросает сигарету в пепельницу и выходит с балкона на кухню. Температура внутри приятная, не жаркая и не холодная. Прикасаешься к балконной двери - руке становится холодно до мурашек из-за того, где она находится. Джаст закрывает балкон, на ощупь идёт в прихожую по тёмной кухне. В прихожей свет не выключили, а в коридоре иногда скрипят половицы под весом людей. Альцест выбрал жить в среднем районе, хотя и мог позволить себе многоэтажку с огромной квартирой и бассейном в ней, учитывая все его богатства и статус пятидесяти кратного чемпиона в сфере мотоспорта. Обошёлся двухэтажной квартирой на седьмом, переходящий в восьмой этаж, с тремя спальнями и двумя ванными комнатами с туалетами. В квартире Альцеста всегда пахнет фруктами - яблоками, мандаринами, апельсинами. У него нельзя найти дешёвых конфет на кухне из пятёрочки - привыкает вместо этого есть яблоки или бананы, хоть сам не понимает фрукт это или ягода. Джаст медленным шагом заходит в зал. —А вот и жертва!—БЛС хлопнул в ладоши, указал на Чёрта в дверном проёме и рассмеялся. Джаст не понял. —Чё?—Тот проходит дальше, садится на диван и делает режущий уши звук телевизора тише, несколько раз вдалбливая пальцем по кнопке из-за плохо работающего пульта. —Ничего, Балбес шутит,—Молвин даёт лёгкий подзатыльник товарищу, посмеивается и продолжает тасовать колоду карт, которые купил из-за того, что возможности съездить домой не было. Чтож, теперь пачка "Свинтуса" будет служить трофеем в квартире Альцеста "о былых временах",—будешь играть? —Я лучше понаблюдаю,—Джаст пожимает плечами, откидывается на спинку дивана и кладёт ногу на ногу, улыбнувшись. Молвин раздаёт карты, Сантос садится рядом с Джастом. Рыжеволосый давно не виделся с компанией из-за проблем в личной жизни. Работа, куча дел, мало времени на поговорить. Тем не менее, он смог приехать, увидеть, как Обси и Алфёдов плачут от радости и словить ужасно сильные объятия Клайда, из-за чего спина Сантоса хрустнула несколько раз. —Чё ты мне за хуйню выдал?!—Клайд стучит по своим картам, видя варианты хода и то, как он берёт ещё больше карт из-за недостающих цветов или цифр. БЛС смеётся с товарища, ходит первым с радостным лицом. Джаст не знает, как долго длилась игра - он не следил за временем. Читал новости в телефоне, смотрел новости в телевизоре. Он без понятия, в какой момент Альцест притащил с кухни рюмки, как бутылка виски стала пустой и в какой момент практически все начали нести какую-то херню, а не продолжать играть. Зато Сантос знал. —И из-за этого Клайд плакал!—всю историю Джаст пропустил - БЛС улыбается во все тридцать два, икает из-за чего-то. —Не правда! Ты пьяный, дурень,—Клайд по полу рукой вдарил, встал, указав на него. Сам он из-за особенностей своего тела что-либо в пищу употреблять не может, поэтому физически алкоголь пить ему не дано. Альцест смеётся, в моменте ударив сидящего рядом Обсидиана по плечу, из-за чего второй вскрикнул, а Молвин, опирающийся на плечо второго, тут же подпрыгнул и выкрикнул все возможные маты. Кажется, у него ухо заложило, на что он внимания не обратил. В какой-то момент игра в "Свинтуса" перекатилась в живой стендап. Молвин (очевидно, пьяный и не соображающий до конца) стоял на столе, ногами скинув карандаши и блокноты на пол. Рассказывал наитупейшие анекдоты и те самые истории из жизни Жирафа, которые вежливо взял из стендапа самого Жирафа 2015 года. БЛС, хоть и не пил много, всё равно выглядел как вечно пьяный друг на какой-либо тусовке. Сидя на полу в позе лотоса, протяжно кричал гласные буквы, не соизволив и нормальные слова выговорить. Обси разглядывал стоящие на полке оригами Альцеста, боясь до них дотронуться. Мало ли сломает. Весь хаос выкрикивания гласных БЛСа и тупых шуток Молвина дополняли уже две пустые бутылки, стоящие на полу рядом с рюмками, одна из которых упала вместе с содержимым, из-за чего на полу образовалась маленькая лужица. Если убрать предметы в виде рюмок и бутылок, то можно подумать, что кто-то просто не успел дойти до туалета. Сантос молча наблюдал. Наблюдал, улыбаясь. Голова гудит и Джаст с этим ничего не может поделать. Таблетки у слегка пьяного Альцеста просить совсем не хочется - мало ли что ему там вместо таблеток от головы подсунуть могут. Оставалось уйти на кухню. Уйти и сидеть, пока все не лягут спать. У Сантоса была такая привычка - не вредная и никого не бесящая - заботиться о тех, кто ему действительно дорог. Неважно кто - Альцест или Алфёдов - они ему дороги и он может о них позаботиться, даже если это не нужно. —Выглядишь поникшим,—Сантос ставит чайник на плиту, включает мягкий свет от вытяжки, до основного не доходя, чтобы глаза не резало. Достаёт две кружки, пакетики с заваркой. —Серьёзно?—Джаст, сидя за столом, чертит линии в блокноте Альцеста карандашом, медленно выстраивая какой-то рисунок. Слышит балаган из зала, слышит смех Клайда от пьяных друзей. На Сантоса старается не смотреть сильно - больно поглощён мыслями... и рисованием. —Это из-за Алфёдова? —С чего вдруг? На кухню вваливается Альцест, садится напротив Джаста и постукивает пальцем по столу, заглядывая попутно в блокнот. Улыбается, смотрит на друга напротив и приподнимает бровь. —Кого рисуешь?—длинноволосый из корзинки на столе берёт зелёное яблоко - небольшое, явно сорванное с яблони возле местного полицейского участка, где яблоки никто собирать и не собирался. Откусывает часть, снова заглядывает в корзинку с кучей этих же яблок. —Да я...—Джаст кладёт карандаш на стол, берёт в руки блокнот и отдаляет его от себя немного. Удивляется, почему именно это рисует,—...Алфёдова, получается?—больше как вопросом отвечает. —Про него я и хотел поговорить,—Сантос, всё же, включает основной свет, слышит возгласы Альцеста, мол, "ты сжёг мои глаза, выключи!", но лишь хихикает и снова смотрит на Джаста,—это ведь из-за него ты такой? —Какой?—он хмурится, отводит взгляд. —Нервный,—разводит руками, наклоняя голову набок. —Бро, да ты влюбился!—Альцест подмигивает, доедает яблоко и снова улыбается,—пьяные всегда правду говорят. Алфёдов уже заметил то, как ты на него смотришь - говорю, как выпивший и пьяный! Джасту остаётся лишь вздохнуть. —Просто не держи чувства в себе. Я уверен, Алфёдов ответит тебе тем же,—Альцест встаёт с места, поправляет футболку. —Я не влюблён,—Джаст отводит взгляд, старается зациклиться на других вещах. На закипающей воде в чайнике, на летающей мухе возле холодильника. —Говоришь, как американский подросток из тупого сериала,—длинноволосый хлопает друга по плечу и выходит в зал. Слышится его громкий голос, протяжные гласные БЛСа и то, как кто-то (видимо, Молвин) падает со стола. Джаст закрывает блокнот. —Я пойду помогу Альцесту уложить остальных спать,—Сантос выключает плиту, разливает кипяток в две кружки и ставит чайник обратно,—поговорим позже? —Да, с радостью,—Джаст улыбается, провожает Сантоса взглядом и встаёт. Снова выходит на балкон, снова достаёт пачку сигарет, снова делает затяжку. Думает, чувства временные. Покорёжит от этого и станет легче, глаз падёт на другого человека и всё будет нормально. Не учитывая то, что симпатия проявлялась с каждым годом работы с Алфёдовым всё больше и больше. Жутко и тошно. Кто-то опирается о перилла рядом, дышит тяжело и устало еле слышно. —Всё хорошо?—Джаст поворачивает голову, приподнимает бровь и выдыхает дым. —Да... вполне,—Алфёдов подпирает свою голову о руку, стоящую локтём на периллах, смотрит вдаль ночного города. Прохладный ветер колышит футболку, волосы, от чего до мурашек становится неприятно из-за температуры. —Сколько ты пил?—Джаст снова затягивается, стараясь заполнить до неприятной колющей боли в груди тишину между ними. —Я не пил,—Алфёдов смотрит на друга, свободную руку приподнимая,—ты не видел? —Я не смотрел,—неловко. Чёрт сжимает перилла рукой, на которую опирается, снова старается не смотреть на товарища. Снова и снова. Пьяные мужики во дворе многоэтажки опять решили поругаться из-за очередного бреда. По словам Альцеста, их отпугивают только летящие с его балкона шкурки от бананов. Слышит крики пьяниц "Пришельцы кидаются бананами!" и они разбегаются. Джаст не может не улыбнуться с этого рассказа. —Слушай, я тут подумал... —Если ты про заезд, то всё нормально. Виражи были дерьмовые,—он затягивается быстрее, чтобы лишнего не сказануть. —Нет, я не про... —Обси, верни мой носок!—Балбес врывается на кухню, пытается дойти до холодильника, но под руки его забирают Альцест и Сантос, до этого несколько раз пытающиеся запихнуть друга в кровать,—ты положил его в холодильник! —БЛС, мать твою! Твой носок на тебе!—Альцест ругается и сильнее тащит друга обратно. Стоящие на балконе молчат с секунду, переглядываются. Смеются тихо, снова опираясь о перилла. В моменте всё это гнетущее напряжение испарилось. —Так о чём ты? —Да... забей,—и Алфёдов, мать его, снова отводит взгляд, ничего не сказав. Джаст сжал руки. На телефон голубоглазого пришло уведомление. Вздрогнув, тот достал его, включил и улыбнулся. —Что там? —Зачислен на следующий заезд. —Уверен, что возьмёшь первое место,—Джаст тоже свой телефон включает, рассматривает карту трассы, что скинули ему только что. Лунный свет освещал двух собеседников на балконе, ветер всё ещё был прохладным, но разговоры о новом заезде были тёплыми и такими уютными, что не хотелось вообще заканчивать диалог. Диалог, что не нёс в себе неловкости и кромешной тишины.