Воспоминания, заточенные в чайных листьях

Дым лениво рассеивался в темноте ночного неба, растворяясь и сливаясь с чернотой. Куромаку устало растянулся на траве, уже, казалось, совсем позабыв про котелок. Он приподнял голову и окинул взглядом свою лачугу. Прошлую зиму она вытерпела, но что будет в этом году? Вдруг крыша обвалится от сырости и старости?... Думать о том, как он будет жить зимой без крыши над головой совсем не хотелось. Словно сбегая от своих мыслей, Куромаку перевернулся на бок, глядя на поднимающиеся языки пламени костра, над которым стоял чугунный котелок с водой. Сейчас совсем не хотелось думать о жилье, сейчас хотелось думать о том чтобы выпить чего-то горячего, даже не обязательно чая, и уйти на боковую. Когда он услышал бульканье из чугунной тары, он наконец-то поднялся, и пошел за чашкой. <…> В деревне поблизости начали пропадать люди. Селяне были очень напуганы, и начали ходить слухи о том, что в лесу неподалеку завелась нечисть, и именно она, так сказать, ворует людей. Только никто не понимал ни мотива, ни цели, ничего. Пропадали совершенно разные люди, и дети, старики, и бездомные, и обеспеченные люди, и уродцы, и красавцы. Их не связывало между собой ничего, а денег на то, чтобы позвать опытных культиваторов у них бы не собралось, даже если бы они сложили весь свой доход всей деревней. Как никак, вызов заклинателей удовольствия не из дешевых, и не был доступным для всех. К счастью для них, но к несчастью для себя, куромаку угораздило зайти в эту деревню за кое-чем на рынке. А если поточнее, за новой чашкой… вчера в темноте он оступился, и брякнулся на землю вместе с кипятком в руках. В итоге, он ошпарил руку и разбил чашку, которая служила ему верой и правдой уже несколько лет. Чтож. Это было неприятно. Рука все еще болела от ожога, но это было терпимо, не впервой ранится, тем более так глупо. Куромаку шел по рыночной улочке, поправляя рукой тростниковую шляпу на своей голове. Улицы были на удивление оживленными, люди ходили и бурно что-то обсуждали, дети играли в догонялки друг с другом, мельком слышались тревожные шепотки о том, что на прошлой неделе снова кто-то пропал. Куромаку старался не вслушиваться в их диалоги, все равно это не его дело. Мало ли, куда люди пропадают, еще и неизвестно какие. Может, это просто молодые сбегают никому ничего не сказав в поисках лучшей жизни, а все панику раздули? Такое практикуется во многих поселениях! Куромаку наконец-то дошел до нужной ему узкой улочки, и пролез через переулок к старой и ветхой лавке. Дорожка постепенно зарастала из-за того, что по ней редко ходили. Лавка была очень старая, и ей заправляла старая женщина, которая сама находила глину у подножия холма и от скуки делала посуду. Все называли ее просто Тетушка Шень. Никто не знал ее полного имени, происхождения, ничего. Тетушка просто в какой то момент появилась в деревне, да никто ее и не запомнил. Из-за этого к ней мало кто приходил за посудой, почти никто не знал что она ее продает. Куромаку трижды постучал в старую дверь и вошел внутрь. Внутри было уютно и пахло благовониями. Тетушка как обычно стояла за своим длинным столом, который служил импровизированным прилавком и попивала чай. Рядом стоял высокий шкаф с огромным количеством глиняной посуды. Полы были подметены, стол протерт, чистота, как обычно. Куромаку вежливо поздоровался с старой женщиной, и сразу принялся выбирать новую чашку, пытаясь найти то, что ему по карману. Вышел он оттуда минут через двадцать с красивой и расписной кружкой, которую ему втюхала тётушка чтобы “молодой дурью не маялся и выбирал только лучшее”, и даже денег не взяла. Всё-таки ему рады в этой деревне, даже не очень приятно признавать то, что это чувство не взаимно. Куромаку не испытывал к этой деревне ничего. Эти люди для него не более чем просто соседи. Он сложил кружку в рукав, и неспешно шел петляя по улице, словно растягивая путь. Чистая скука, не более. Все прохожие и все прилавки были смазаны и размыты, так что ему было толком не на что отвлекаться, кроме шепотков которые он, как раз, старался не слушать. Силуэты людей смазывались, словно краска на холсте разбавленная водой и, видимо, слезами художника, потому что воды было слишком много. Много настолько, что вся краска тоскливо растекалась по холсту. Люди были однотипные и однотонные, так что их слияние в глазах Маку выглядело почти естественным, словно они всегда были одним единым организмом. Он шёл спокойно, пока не услышал краем уха один занятный обрывок из чьего-то разговора. Обернувшись в сторону говорящей, явно уже не молодой женщины, он прислушался. -”...Слышал уже? Говорят, что это чудище из лесу пришло, и людей жрет! Ох, горе-то какое…” -”Слышал, еще как слышал!.. А-Чжань недавно в лес ходил, искал кого-то.. И не вернулся!.. “ Он замер на месте, практически заинтересовавшись тем, что же чудо такое из лесу, что людей ест? Еще и так активно ест… Куромаку быстро вернулся в реальность, вспоминая о том, что у него есть и дела поважнее, нежели деревенские сплетни и зарождение мифов. Может, молодые просто сбегают из деревень в поисках лучшей жизни? Это было бы реалистичнее, или, хотя бы, более утешающе, всё-таки он живет рядом с лесом. Он бы и пошел дальше, если бы внезапно не врезался во что-то твердое… и высокое. Дизориентировавшись, Куромаку одернулся обратно, глядя вперед, мысленно готовясь извиниться перед прохожим, пока его не увидел. Белые одеяния были уродско выделяющимися на фоне остальных людей в деревне. Не смотря на траур никто не носил траурные одежды, а это могло значить только одно. Данте. Тот самый странный незнакомец, что являлся к нему во снах. Он поднял голову, разглядев в этот раз его черты лица слегка точнее, параллельно сказав ему хоть что-то, чтобы это выглядело не настолько… невоспитанно, что ли? Не поздороваться, и тем более ничего не сказать тому, кто по ощущениям явно старше тебя, так ты еще и в него врезался… как-то странно. -”О. Так это вы. Здравствуйте, прошу прощения, я должен был смотреть под ноги. “ -”Не стоит. “-мужчина с ярко-красной головой не выглядел расстроенным или рассерженным, напротив. Словно он был даже.. Доволен этой ситуацией? Что за бредятина. -”и да, здравствуйте, правда, я хотел поздороваться первым. Вас заинтересовала эта.. Сплетня, о чудище из леса? Небось, задумались о чем-то? Поделитесь мыслями, если я не отвлекаю?” Куромаку стоял вглядываясь в его лицо, пытаясь понять его эмоции в этот момент. Вроде как он выглядел доброжелательным. Это хорошо. Его все еще смущало то, что его первая встреча с ним спустя месяца выглядела.. Так. Так ущербно. Что ж, сейчас это было не шибко важно. -”Сейчас мои мысли забиты только тем, что здесь делаете вы. Не припомню никого похожего на вас в этом поселении. Вам что-то здесь нужно? “ -”Не волнуйтесь, я всего лишь желал пройтись по рынку. Неужели это незаконно? “ -”Законно... Только вот, напрягает ваш интерес к этой сплетне. Вы же не местный. “ -”Неужели вы подозреваете меня? Могу поклясться, что вовсе не причастен, я не занимаюсь подобного рода извращениями.. К слову, я слышал, что в лесу как раз не человек, не культиватор, а и правда тварь. “ -”вы что-то знаете?” -”знаю… не больше, чем любая бабушка из этого поселения. Но еще я знаю то, что вам не стоит идти туда. Говорят, эта тварь совершенно никого не щадит. “ -”я и не собирался. “ - буркнул куромаку, глянув в размытое лицо Данте. -”И славно… о, кажется, мне вновь пора. Было приятно повидаться, Господин Куромаку. “ Он не успел ничего возразить огненному юноше, прежде чем он растворился в толпе… буквально растворился. Его не было нигде, и его белые одеяния, что должны были чуть ли не светиться на фоне остальных жителей, исчезли так же резко, как и появились. Куромаку оглянулся в последний раз, прежде чем поспешно проступить к выходу из этой деревни.