Вернуть нельзя забыть. Спин-офф о закадровом

      — Всех тварей магических все еще не переловили, сын мой дорогой, опасно все еще.       Альцест голову набок наклонил — несильно, совсем едва. У отца в глазах огонек какой-то пугающий появился, улыбка на губах резала. Но принц промолчал. Покорно согласился, попросил разрешить уйти ему в его покои. Вечерело все-таки.       — Иди, мой сын, иди. Да уничтожатся же твари этой ночью!       — Уничтожатся…       Альцест удалился к себе, возможно, слишком быстро.       Лишь у себя в комнате он выдохнуть сумел. К комоду кинулся, на колени рухнул, на боль внимания не обратив, последний ящик открыл, вещи оттуда вытащил, дно осторожно в углу дальнем вскрыл и достал оттуда тонкий браслет.       Браслет тот был магическим. Принц его сжал в руке, тяжело вздохнул. Сложно. Его магический — магическая — однажды в саду спасла, браслет протянула, тихо сказала, что больше беды его не коснутся. А после исчезла. И браслет его потом защитил после. Его магия защитила, умереть не дала.       Принц на браслет посмотрел. Магический браслет. Это магия, это все, как отец твердит, зло, что только и жаждит убить. Альцест не знал. Ему ведь пока немного (кажется во всяком случае так), всего пятнадцать. А мир уже запутанным кажется слишком. Да и странно оно все слишком, словно бы неправильно. Но не идти же против отца.       Браслет словно бы уколол. Альцест испугался, от себя его отбросил, поверив в то, что опасность страшная таится в украшении. Но ничего не произошло. Принц, нарушая весь этикет, какой ему с детства в голову лучшие учителя Королевства вкладывали, по полу острожно к браслету подполз, рукой его коснулся. Ничего. Может, правда в магии страшного ничего нет?       — Мой принц!       Альцест вздрогнул. Браслет под кровать движением руки отправил, к ящику кинулся, быстро в него вещи запихнул. За дверью кто-то покорно ждал ответа. Альцест тяжело вздохнул. Голову ровно держать начал, вежливую улыбку натянул и к двери подошел.       Советник.       Ах нет. Тот, кто стать им должен — ему пока, кажется, двенадцать-тринадцать. Сын того, что у отца правой рукой служит, того, кому верить можно.       — Мой принц?       — Чего тебе?       Альцест мысленно ругнулся. Грубовато, неправильно. Отец говорил — у короля в этом Королевстве только три опоры — советник, казначей, судья. И четвёртая, должная быть временной — указ об истреблении магического и демон. На большее рассчитывать нельзя.       — Мой принц, король беспокоится…       — Тебя послали проверить?       Советник молча кивнул. Принц его приходу рад не был — но как-то резко вдруг улыбнулся, пригласил неожиданно в комнату.       — Садись, — Альцест рукой махнул в сторону кресел. А сам к окну отошел, выпрямился, руки сложил за спиной, — скажи, как давно указ действует?       Советник сел, куда ему указали. Вздохнул, мысленно замечая, что разговор слишком опасный.       — Простите, мой принц? — осторожно начал советник, — вы про уничтожение магического, верно? Почти три сотни насчитывает.       — И что, никто оспаривать его не пытался?       — Что вы, мой принц. Если только магические твари — но, мой принц — к чему их слушать?       Советник слабо улыбнулся. Принц ещё власти не получил полной, а проверку начал — его о таком родители предупреждали. Советник юн, но к таким разговорам готов был.       — Скажи мне, Сантос, так ли магия вредна?       Советник глубоко вдохнул. Никакого удивления вопросу — обычная проверка.       — Мой принц, — Сантос вежливо улыбнулся — конечно. Ведь все беды только от тварей. Мой принц, неужели какая из тварей до вас добралась, вас нервничать заставила?       «Давно добралась», — мысленно заметил Альцест.       — Ступай, — только вслух он и произнёс, — прочь, все.       Сантос кивнул. Комнату покинул быстро, зная, о чем вечером родителей спросит. Сказал небось чего не то в беседе.       А Альцест спиной к окну повернулся, на пол сел, в волосы вцепился.       — Меня ведь магия спасла, — тихо произнес он, — она помогла ведь.       Альцест вздохнул. Невозможно.       «Магические убивать королей пытались», — в голове словно бы его голос ехидно посмеялся.       — Но и мы их убиваем, — тихо себе же сказал под нос Альцест. Поднялся с пола, в зеркало взглянул, вздрогнув.       В зеркале почти он. Только с короной короля на голове.       — Оно ли оправдание?       — Конечно!       — Нет, — отражение хихикнуло, — глупый. Если бы не магия, то спокойно было бы. Магия спасать не может. Взрывы, раны внезапные, болезни, голод — это все она, все она несет за собой. И пока тварь предпоследняя не уничтожится — нельзя будет этому демону приказать себя же уничтожить. Потому что пока магия есть…       — Но ведь с ее помощью можно исправить.       — Магия вредит, — отражение голос понизило, — послушай меня же, сын мой, король мой будущий, лишь без магии у мира шансы есть спастись…       Отражение говорило негромко, ласково иногда, когда «король мой будущий» говорило. Альцест слушал. Он не перебивал больше, не пытался переубедить того, кто в зеркале. Магия не спасает, магия вредит — эта мысль в голове вертеться начинала, давить изнутри, смеяться тихо, злобно заставляла.       Магия — зло.       — Так что же теперь такое магия? — отражение улыбнулось гадко.       — Магия — это… — уверенно произнёс Альцест, прервавшись.       — Возьми, он тебя защитит, иначе и не будет, — девочка улыбнулась, ухом острым дернув, — от бед любых храни отныне ты того, в чьи руки я передаю тебя.       — Спасибо… — совсем неуверенно произнес принц, подарок приняв, — но почему?       — Эта змея меня укусить должна была. А ты защитил, сам подставился, — девочка пожала плечами, — и сердце доброе твое, большое, горячее. Лед зла растопит. Ты указ нарушил, магической помог. Ты охрану не зовёшь, только руку тянешь, будто я зверёк дикий.       — Ты магическая, — тихо произнес принц, браслет в руке сжимая, — защитит?       — Клянусь я всем тем, что жизнь мне создает, что браслет этот тебе защиту подарит. Да будет мне Матушка Магия судьец и палачом, если соврала.       Девочка кивнула. Принц улыбнулся, вздрогнул от того, что его позвали, на секунду отвернулся — а от девочки и следа не осталось. Только браслет, что после ему жизнь спасет.       –… Зло, — твердо произнес Альцест.

***

      — Сохра… Уничто… Сохрани.       Сантос вздрогнул. Ему в руки браслет впихнули — только приказ невнятный дали. Кивнуть только оставалось, попросится в комнату. Разрешили.       А браслет он все-таки сохранил. У себя спрятал да забыл попросту. Это уже потом все будет — и казначей, которому на жаре станет плохо; и демон живой; и судья с хвостом. И демон после неуверенно скажет на вопрос про браслет, что магический. А казначей добавит, что семейный скорее всего.       Это уже потом команда будет. И снятое проклятие — вот откуда те огоньки в глазах.

***

      Но до команды только длинные темные ночи были. И утра тяжелые.       — Неправильно…       — Магия вредит, глупое ты создание!       Отражение зашипело. Альцест от боли в голове всхлипнул, сжался. Больно — подсознание услужливо подсказывало, что от магии все это. Вот, вредят магические. Зло сплошное.       Корона короля голову иногда сдавлила будто. Он — Альцест — король. Он король, он гонения поддерживал, потому что магия вредит. Потому что магия убивает. И демон тому доказательство живое.       Демон этот… Бесил.       — Эй ты, — король в коридор вышел, около стены демона замечая, — что…       Альцест прервался, невольно на демона взглянув. Внутренне сам себе воспротивился, словам ядовитым в воздухе оказаться не дал.       — Неважно. Не хочу время тратить.       Король поморщился. Голову гордо поднял, ушел. Демона он не пожелел — ну право, еще на тварь магическую время тратить. Не королевское это дело. Не королевское. И сердце не уколол вид демона — того приструнить вообще надо, радостный больно.       Сердце не уколол вид демона.

***

      — Ты просто отражение.       — А ты якобы хороший! Не скажут они спасибо, не скажут!       Альцест головой мотнул. Отражение лжет. Магия может принести хорошее — надо просто шанс дать, точно.       — Мой король милый, — ласково и тихо отражение говорить начало, — вам стоит отдохнуть, ведь устали вы. Мой король, вам легче станет, я обещаю, когда вы отдохнете.       — Магия… Она точно не может?..       — Точно. Вы на демона взгляните, как он вечно с ненавистью смотрит на вас. Убить точно хочет. Его бы наказать, приструнить. От рук тварь отбилась.       — Отбилась, — согласно произнес Альцест, голову на подушку положив, — с утра накажу. В подвал жить на неделю сошлю.       — Подольше, подольше, — радостно затвердило проклятие, — и без питания — тварь выживет, ослабнет, думать об убийстве перестанет!       Альцест согласился. Но по утру приказ так и не отдал, противясь «голосу разуму». Нечего вообще на демона особо смотреть — приказ о защите короля любой ценой отдан давно, о защите «опор» тоже. Да и советник вызвался за ним приглядывать.

***

      Команда волшебная из замка ушла. И жизнь медленно налаживалась. Медленно, осторожно, пугливо.       Королю впору бы жену сыскать — уж несколько лет точно как. Но теперь еще больше страшно как-то. Да и не о том думать надо было. Восстанавливать все необходимо было. С магическими дружить заново, руку протягивать, укусы ядовитые терпеть. Рядом свита, рядом опора. Та, которая опорой-то в последние годы сомнительно как-то служила.       Но к королю привязалась. Судья — Секби — признался неловко, что команду просить пошёл жизнь королю сохранить. Казначей — Алфёдов — смутился, сказал, что убить не смог. И демон, кажется, не ненавидил так сильно. И советник, тот, кто бардак весь этот допустил, рядом остался.       Секби, конечно, меньше, чем через месяц убежал. Сантос рядом улыбнулся, сказал, что дети растут быстро. Альцест кивнул, не в силах диалог поддержать. Как-то словно неправильно с его стороны. Он-то ничего толком не знал. Ни про кого.       Демон к казначею жался. Точнее, почти буквально разрывался — незнамо как пытался королю угодить и к Алфедову рвался, рядом с ним был, сам на пол, к чужим ногам, садился, куда-то сознанием пропадал, когда ему на колени снег сыпался. Казначей только вздыхал и тихо говорил, что разберутся.       А позже на пороге от деревни одной пришли магические. Сами. И, кажется, с добротой.       — К слову, — старейшина, как женщина взрослая представилась, улыбнулась, — если верно уж я помню, с вами как-то раз магическая общалась?       Альцест кашлянул. Кивнул, вздохи удивленные у Сантоса и Алфедова вызывая. Старейшина кивнула. Шепнула своим что-то, из-за спин чужих девушка выглянула, тихо посмеялась.       — Здравствуй.       Альцест неловко улыбнулся. Приказ позже отдал покои пришедшим выделить, сам неуверенно пообщался с девушкой — та взрослее оказалась, нежели внешнее была, особенности расы сказались. Необычно было общаться спокойно с совсем другим магическим.       И вечером, совсем перед сном, неожиданно Сантос попросил разговора. Альцест к себе пригласил.       — Не знал, что и король мой грешон общением тесным, — советник посмеялся, а кресло спокойно садясь и что-то в руках пряча.       — Она спасла, — Альцест сел напротив, — кажется, что проклятие не сразу на меня внимание обратило… Вот и вышло так, что меня успела магия спасти. Тяжело было…       — Ты не говорил, — Сантос улыбаться перестал. На «ты» в своем тесном кругу они сразу как-то общаться начали.       — О том, что с проклятием часто спорил? — Альцест вздохнул, — так плохо спорил, видишь?       — Ты слова против говорил проклятию, какому три сотни. Альцест, мы — люди. И ты против проклятия выступал, спорил. Ты…       — Брось, — король отмахнулся, — я пытался и с тобой говорить. После такой беседы ко мне проклятие и пришло…       — Подожди, так то был просто ты? — Сантос удивлённо моргнул, — я думал, это проверка. Родители с детства предупреждали о таком. Да и потом — разве не к лучшему, что я так говорил? Альцест, проклятие меня бы убило просто за поддержку магии. И тогда…       — И тогда всего этого не было…       Сантос кивнул. Взгляд отвел, улыбнулся вдруг.       — Вытяни руку, мой король. Ты забрать у своего советника верного кое-что забыл.       Альцест удивлённо посмотрел на Сантоса. Но руку протянул, моргнул, когда на запястье браслет знакомый застегнули.       — Ценным его сильно обозвали, — советник руки убрал, — да и тебе ценен, раз с проклятием тогда ты справился, сохранить попросил. Я советник верный, приказы принца и короля своего исполняю без сомнений.       — С указом что-то не сложилось только.       — Так старею я, вот помутнение какое нашло, ошибся, — якобы виновато произнес Сантос, улыбку пытаясь спрятать.       — Конечно, — Альцест хмыкнул, чужую шутку понимая, — иди уж. Ты говорил, что дети без тебя совсем не могут.       — Не могут, — Сантос вздохнул, поднимаясь, — дай мне Матушка Магия сил и жизни долгой, может хоть так я увижу, как долгожители замка смотрят друг на друга и касаются без испуга.       Альцест кивнул. И на браслет посмотрел, улыбнувшись. Всё-таки магия защищает, помогает. Врало проклятие — благо, что оно уничтожено теперь.       То, что проклятие умирало в теле арха, замку знать не стоило. Это маленький незначительный секрет. Ерунда, можно сказать.