Вернуть нельзя забыть. Спин-офф о закадровом

      Джаст выглядит приближенным короля. Джаст носит специально под него сшитую форму, которой удостоились лишь те самые приближенные. Джаст стоит всегда за левым плечом, всегда смотрит в пол и всегда выполняет что ему скажет король. Джаста никогда не трогали придворные, а сам он готов был их порвать да сжечь. Но стоило лишь кинуть взгляд и жесткая команда оставляла его на месте. В какой-то момент Джаст перестал смотреть. В большинстве своем он перестал видеть, просто отказался. Потому что каждый один плач маленького ребенка, погибающего у него на руках это лишнее напоминание его беспомощности. Джаст сжигал людей и как можно безболезненно убивал детей Магии, ведь никак больше он им помочь не мог. Джаст с угольками злорадства поднял взгляд, зайдя в ванную комнату.       Алфедов всегда в их редкие встречи просил смотреть. И сейчас Джаст злорадствует несколько секунд, пока глаза отлипают от его же ботинок и утыкаются в куски льда в лохани. Еще секунду, пока он не видит не только замашки богачея, но и белоснежную кожу. У Алфедова волосы мокрые и все равно пушистые. У Альфедова они похожи на снежные сугробы. У Альфедова видневшиеся вены того же цвета, что лед из далеких стран, замораживающий моря и реки. У Альфедова взгляд полный ужаса, угольные глаза, словно провалы в пропасть на лице и дерганная кривая улыбка.       — Стой! Стой на месте!       У Альфедова нет над ним власти, а Джаст разучился слушать слова, не приправленные приказом. Поэтому он шагает вперед, едва не падая на каждом шагу. Он со всей нежностью и аккуратностью берет белоснежную руку, выставленную в его сторону как последнюю попытку защиты. Кожа этой руки холоднее льда, а ощущения от прикосновения вызывали в нем давно забытый восторг. Как столетия назад, когда он попал в холодное королевство впервые и впервые слепил снежок в ответ на игру какого-то ребенка.       И возможно у Альфедова все же есть над ним какая-то власть, потому что Джаст падает на колени и крепко сжимает его ладонь, приложив ту себе ко лбу. И возможно у Альфедова этой власти очень даже много, потому что Джаст плачет так, словно бы не разучился. И впервые за долгое время у него перед глазами не чужие обреченные на казнь лица, а крики сгорающих в огне людей, едва ему слышимые ругательства стражников и прохладные пальцы, накладывающие бинт на найденную рану возле перевернутой кареты. Хотя бы одного. Хотя бы одного он сумел спасти, пусть по приказу, пусть не зная. Хотя бы одного.       Джаст чувствует мокрую руку у себя на спине и не сопротивляется. Джаст позволяет по своей воле и утыкается лицом в ледяное плечо. Он высушит свою одежду позже, он убьет любого свидетеля, но этого снеговика он не позволит убить пока Альцест не встанет над ним и не прикажет лично. А до того момента он заметет любые следы, потому что возможно у Альфедова все же намного больше власти над ним, чем у самого короля. Потому что в объятиях Альфедова холодно, но Джаст чувствует себя в большем комфорте, чем где-либо в этом замке, в этом королевстве, во всем этом мире. И Джаст неловко не отстраняется пока его слезы не утихнут, а лед не превратится в воду. И Джаст отвечает на все вопросы, пока приказ не душит удавкой шею и ему не приходится вернуться к цели своего визита.