Seven days in hell

Позднее утро началось с бытового, скучного и пошлого спора о том, кто должен готовить завтрак. Нам Гю говорил, что на правах гостя имеет право просто отдыхать, Су Бон же угрожал тем, что помочится в кружку и подаст это как кофе. Аргументы Су Бона звучали страшно, но Нам Гю сложно было провести угрозами. Пока ссора не переросла в серьёзный конфликт, они решили сыграть в «камень-ножницы-бумага». Предложение исходило от Су Бона, Нам Гю был не сильно рад этому: он считал, что решать конфликты таким образом слишком по-детски. Всё же он согласился и всухую проиграл. Помимо того, что он слишком несерьёзно отнёсся к игре, а потому потерпел поражение, ему пришлось стоять у плиты и пытаться сделать что-то похожее на завтрак из того, что оставалось в холодильнике. Легендарный Танос имел холодильник в квартире, кажется, лишь для красоты: в нём, помимо колы, фанты и пары залежавшихся овощей, не было ничего. Нам Гю нашёл хлеб, который даже был свежим, масло, молотый кофе и огромное количество специй. Он предполагал, что некоторые коробки были предназначены немного для другого, даже убедился в этом, когда открыл одну из коробок, и ему в нос ударил травяной запах, который нельзя было спутать ни с чем. Нам Гю грустно взглянул на кофемашину: было бы молоко, можно было бы сделать всё очень красиво и вкусно.       - Может, у тебя есть хотя бы капсулы? – с надеждой спросил Нам Гю. – Хотя бы что-то молочное? – это уже звучало отчаянно.              - Nope, - ответил Су Бон, запрокинув голову, - мы можем залить виски в кофе и добавить сахар. Должно быть вкусно…              - Завтрак чемпионов! – Нам Гю закатил глаза.              Пока Нам Гю готовил, Су Бон сидел за столом, уткнувшись в телефон и отстукивая какой-то ритм. Он будто не замечал всего абсурда происходящего, погрузившись в свои мысли. Су Бон думал, чтобы забить косяк, но это была не лучшая идея, если они собирались мешать алкоголь с кофе: это и так нехорошо для организма, а добавлять в эту химическую реакцию ещё и траву было совсем безумно. Нам Гю обжаривал в масле ломтики хлеба, приправляя всё солью и тем, что по его мнению здорово сочеталось между собой. Пахло вкусно, но от специй хотелось чихать.              Нам Гю вдруг отвернулся от плиты и стал настороженно озираться по сторонам. Он услышал свой рингтон из другой комнаты. Убавив огонь, он быстро пошёл в комнату. Су Бон глядел на него, пытаясь понять, что за звонок поступил на телефон Нам Гю, но тот шагал быстро, но на лице его не было никаких эмоций. Только по его резкому побегу из кухни можно было понять, что он в напряжении. Су Бон пытался по походке как-то определить, что его так раздражало: родители, может, друзья или настырный тип из очередного клуба, решивший, что Нам Гю – любовь всей его жизни. Су Бон стал прислушиваться, когда понял, что Нам Гю взял трубку. Любезное приветствие ничего не дало, но у него появился шанс подслушать диалог: Нам Гю вернулся и продолжил разговаривать, занявшись их завтраком.              - Да я не пропадал, просто решил отдохнуть, - оправдывался перед кем-то Нам Гю, выключая плиту.              - Who is… - Су Бон не успел закончить фразу, потому что Нам Гю закрыл ему рот ладонью.              - Отец хочет что-то, - сказал Нам Гю в трубку и улыбнулся, будто его собеседник может это видеть, продолжая держать руку, - у меня семейный отпуск… Я всё сделал, мне нужно только скинуть тебе… - он скривился и неодобрительно посмотрел на Су Бона, когда почувствовал, что тот лижет его руку. – Вечером всё будет… Нет, давай в другой раз, я занят. Всё, до встречи, всё будет.              Сбросив звонок, Нам Гю с недовольным лицом вытер облизанную руку о щёку Су Бона. Это было подло с его стороны: лизать руку во время того, как его затыкают. Вытерев руку, Нам Гю положил подгоревшие ломтики хлеба на тарелке и стал заниматься кофе.              - Who is calling? – повторил свой вопрос Су Бон.              - Сейчас – никто, - Нам Гю усмехнулся тому, что подловил Су Бона на грамматической ошибке, - а до этого мой друг, - он опёрся на столешницу кухонного гарнитура, - мы с ним и ещё одним человеком открываем клуб! – гордо объявил Нам Гю.              - Он тебя поёбывает, - презрительно заметил Су Бон, относя тарелки на стол.              - Есть грешок, ну и что? – Нам Гю хитро прищурился, глядя на него. – Вот ты готов упустить красивые ножки клубных сук? А я не готов упустить выгоду! – он вдруг подскочил к Су Бону и обхватил его за плечи. – Ты на колёсах? Нужно заехать ко мне домой за ноутом.              - I don't understand, - нарочито растерянно произнёс Су Бон, - ты прямо работаешь? Ты его не наёбываешь?              - Ты думаешь, что я элитная проститутка? – он убрал руки и нахмурился. – Я тебя просто не пущу, когда ты попросишь организовать концерт в моём клубе, - Нам Гю говорил с напускной серьёзностью, пока доставал лёд.              - Мы пить будем, какие колёса? – Су Бон перевёл тему. – Я закажу такси.              Нам Гю ничего не ответил. Он ходил из стороны в сторону, готовя кофе для их завтрака. Су Бон не притрагивался к своему хлебу: во-первых, ждал, пока Нам Гю приготовит напиток и сядет за стол, во-вторых, он боялся. Зажаренный хлеб выглядел не очень съедобным, лучше они умрут вместе, отравившись этим завтраком, чем Нам Гю увидит, что это – яд и просто выкинет своё творение. Наконец Нам Гю подошёл к столу с двумя чашками.              - Ваш айс-латте на солодовом, - Нам Гю с вежливой улыбкой поставил чашки на стол.              - Thanks, - Су Бон кивнул и подождал, пока Нам Гю сядет напротив него.              Употреблять это было невозможно: Су Бон закашлялся, когда откусил от хлеба небольшой кусок, соль и острые специи жгли горло, он попытался убрать першение с помощью напитка и чуть не заблевал стол, когда противный вкус кофе смешался с горелыми крошками во рту. Нам Гю хмурился, иногда покашливал, но ел, чтобы всем своим видом показать, что это нормальная еда, просто Су Бон слишком привередливый. Су Бон не выдержал и, выпив залпом кофе с виски, понёс хлеб, брезгливо обхватив его одними кончиками пальцев, к окну.              - This shit, not eat! – не имея возможности от возмущения подобрать нормальные слова, Су Бон выкинул свой завтрак в окно, сдерживая рвотные позывы.              Пока он высовывался из окна, чтобы нечаянно не заблевать подоконник, Нам Гю решил перекинуть хлеб через него. Он кинул кусок как бумеранг, тот пролетел через Су Бона и стал падать по красивой траектории на тротуар. Нам Гю, чтобы увидеть это, подскочил к Су Бону, взяв того за плечи. Они с восхищением и трепетом наблюдали, как этот филигранно запущенный хлеб летел прямо на старушку и ребёнка. За мгновенье до падения Су Бон отшатнулся назад и захлопнул окно с победным криком. Нам Гю удерживал его, чтобы самому не упасть. Развернувшись к нему, Су Бон на мгновение поймал тот же радостный взгляд, что был и у него. Нам Гю улыбался радостно, без хитрости, без безумия, чистота эмоций поражала Су Бона.              - Нам Су! – Су Бон обнял его, прижавшись своей щекой к его. – You are so cool! Повар из тебя отвратительный, но метатель… Fantastic! – он хотел было укусить его за шею, но Нам Гю резко отстранился и переменился в лице.              - Я Нам Гю, урод! – он дал пощёчину и быстро развернулся.              - Я Нам Су, урод… - передразнил его Су Бон, сильно жестикулируя. – Bich!              Нам Гю не обращал внимания на это, у него была цель. Он открыл воду в ванной и отправился в комнату. Не то, чтобы он обижался на Су Бона, но этот завтрак вывел его из себя. Слишком много он сделал, что было напрасно, время слишком медленно текло, невкусная еда комом встала в горле, неправильно названное имя – всё смешалось в единое уродливое чувство, которое он не мог назвать. Под звуки мытья посуды Нам Гю высыпал немного кетамина на стол, сделал дорожки с помощью листа. Из папиросной бумаги он скрутил трубочку и снюхал порошок со стола. Слизистую обожгло, Нам Гю стиснул зубы и зажмурился. Теперь надо было залечь в ванную и расслабиться перед тем, как начать выполнять свои обязанности. У него и правда было всё готово: на нём была смета и поиск рабочих, чтобы оборудовать помещение.              - «Ты прямо работаешь?» - повторил фразу Су Бона Нам Гю, ложась в ванну. – Да, я работаю, я умею работать! – возмущался он вслух, зная, что Су Бон всё равно не услышит. – В отличие от тебя, у тебя даже пожрать ничего нет, уёбок! – ударив по воде, он глядел на стену, будто перед ним был Су Бон. Нам Гю выдохнул, прислонившись к стенке.              Когда посуда была помыта и расставлена, Су Бон понял, что Нам Гю решил заняться собой. Щека ещё горела от удара, он кипел от обиды, из-за чего он хотел что-то сотворить. Это было отличное время, чтобы наконец записать трек, поэтому он, закрыв комнату, чтобы ненароком его гость не услышал, как он работает, стал готовиться к записи. Пока Нам Гю корпел над их отвратительным завтраком, Су Бон переписывал текст в заметках, потому что прошлый был уродлив. Средства звуковой выразительности страдали, рифмы были кривые. Прошлый текст был больше похож на монолог пьяного страдальца, нежели на реп легендарного Таноса. Утренний текст, в котором от предыдущего остался только ритм, был намного лучше. На столе остались следы употребления Нам Гю, и Су Бон сглотнул от этого зрелища. Он тоже хотел чем-нибудь себя расшевелить, но кетамин в данный момент ему не подходил. Дотронувшись до зип-лока с таблетками он быстро одёрнул руку. «Любимые», - подумал Су Бон, - «он знает, что я люблю, значит, это ешки». Он в нерешительности открыл зип-лок и взял одну таблетку двумя пальцами. Рассмотрев чёрную таблетку с черепом, Су Бон всё же принял её и стал работать. Дисс на самого себя под качовый бит после двух лет молчания – самое лучшее, что можно было придумать.       Начало было положено: первый куплет был записан. Су Бон, испытывая прилив гордости за себя, не мог дальше продолжать. Ему хотелось подходить к каждому на улице и говорить о том, что он сделал. Он нуждался в зрителях и готов был выложить пост, предвещающий новый трек. Су Бон даже сделал фото, мол, вот он я за работой, выставил кадр так, чтобы было видно его лицо, контроллер, несколько дорожек на мониторе. Но выложить её он так и не решился: рассматривая фотографию, он заметил край зип-лока, смятый лист, в который он вчера сплюнул, чьи-то вещи – то ли они принадлежали Нам Гю, то ли ему самому, свои огромные зрачки, которые не сужались даже на свету, синяки на губах, огромная гематома на шее – призраки вчерашней ночи. Он глядел и всё больше боялся, что это фото окажется в сети – ему казалось, будто все по этому фото поймут, чем он занимается на самом деле, восстановят посекундно события ночи и утра. Даже если отредактировать эту фотографию, всем будет понятно, что на ней на самом деле. Липкими от пота пальцами Су Бон удалил фотографию, отложил телефон и отправился к единственному зрителю, который его бы не осудил.              Нам Гю на короткое время задрёмывал, лёжа в ванной. В такие моменты малейший шум преобразовывался во что-то разумное и красивое. Такая музыка могла бы стать мировым хитом, если её записать, слова, которые говорили абстрактные образы в голове, могли бы породить новые религии или решить мировые кризисы, но когда что-то отвлекало Нам Гю от дрёмы, всё вмиг исчезало из его памяти. Тогда он снова прислушивался к возне из комнаты, и в его голове появлялись новые голоса и образы. Это его никак не пугало, наоборот, такие галлюцинации его успокаивали. Раздражало только то, что он не мог полностью ими насладиться: любой шорох приводил его в себя.              Дверь шумно распахнулась, заставляя Нам Гю очнуться от очередной хрупкой дрёмы. Он растерянно уставился невидящим взглядом в дверной проём, где стоял Су Бон. Нам Гю хотелось только спросить, зачем тот пришёл в его обитель и выгнать его. Су Бон встал на колени и упёрся руками в бортики ванны и, дрожа от напряжения, глядел на него с раздражением. В его глазах застыл вопрос, который он всё никак не мог задать. Наконец он, скрипя зубами, показал на шею, где с ночи остался огромный синяк, в котором были все оттенки красного, синего и фиолетового. Нам Гю, не понимая, что Су Бон этим хочет сказать, стал заинтересованно тыкать в этот синяк. Давалось ему это нелегко: он будто управлял не своими руками.              - Ты специально это сделал, man? – накричал на него Су Бон, дёрнувшись от боли. – Как я теперь на улицу выйду?              Это было вместо: «Представляешь, я записал целый куплет! Это для меня настоящая победа». По пути в ванную Су Бон вдруг решил, что Нам Гю его специально искусал ночью, чтобы все знали о их связи. Уверенность и радость сменились на злость, и к тому времени, как он подошёл к дверям, он уже думал о том, что все его провалы случились из-за Нам Гю. Всё в голове складывалось логично: это из-за него он начал употреблять, это было, кажется, в седьмом году. Наверняка он был тем мальчишкой, который толкнул его в метро, это было его первое преступление перед легендарным Таносом. Нам Гю быстро заморгал, приоткрыв рот. Ему были не понятны не то, что претензии Су Бона, ему были не понятны слова. Он слышал его голос будто из-под воды, поэтому ему нужно было время для того, чтобы понять, что ответить.              - Просто, - ответил Нам Гю, легонько ткнув в синяк, отчего Су Бона парализовало от боли на мгновенье.              - Прекрати! – стиснув зубы, проговорил Су Бон. В попытке схватить его за плечи он коснулся воды, но одёрнул руки: холод обжёг его кожу. – Fuck, it so cold! You made it! Son of bich! – Су Бон хотел схватить Нам Гю за шею, но боялся дотронуться до ледяной воды. Нам Гю усиленно делал вид, что понимал его речь, но если бы она для него правда звучало как что-то осознанное, то он бы уже сыпал колкостями и неоспоримыми аргументами. Су Бон, осознав это, обхватил лицо Нам Гю руками и встревоженно рассматривал его. – Are you dead? – дрожащим голосом спросил он.              Это можно было сравнить с диффузией: Су Бону казалось, что холодное тело Нам Гю сливается с его через прикосновение и заражает смертью. Убирать руки уже было бесполезно, он уже чувствовал, как умирает. Нам Гю потёрся щекой о тёплую руку Су Бона – она была приятнее, чем вода, в которую его затянуло. Су Бон воспринял это как подтверждение своей догадки. Его дыхание участилось от паники, он вдруг подумал, что забыл момент, когда сам убил Нам Гю. Су Бон потянул его за руку, безвольно висевшую на бортике и вытащил из воды. Тело распласталось на кафеле, и Су Бон стал щупать его дрожащими руками, чтобы найти пульс. Нам Гю резко распахнул глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, и он стал взглядом искать нарушителя спокойствия. Его возмущению не было предела, когда он увидел перед собой Су Бона, дрожащего и чем-то напуганного, водящего потными руками по его шее и груди. Он снова видел дрёму: чарующая музыка ещё не успела уйти из его головы, но становилась всё тише и тише. Её перебивало сбивчивое дыхание Су Бона.              - Ты что делаешь? – спросил Нам Гю, пытаясь звучать строго, но язык был будто ватный, всё вышло смазанно.              - You alive! – воскликнул Су Бон, подняв его и прижав к своей груди.              Он лепетал что-то на английском, Нам Гю не понимал, что Су Бон говорил, только чувствовал, как его переворачивают и трясут, но это всё ощущалось, как сон: прикосновения вроде и были, но ощущались невесомо. Он будто играл от первого лица, причём в какую-то лагучую игру, потому что он не всегда мог контролировать своего персонажа. Когда Су Бон целовал его, Нам Гю хотел отстраниться, но ему удалось лишь положить руки на плечи Су Бона и глядеть на него, нахмурившись.              - Думай музыку сам, - обессиленно сказал Нам Гю.              - Я придумал, - решительно, почти торжественно произнёс Су Бон, - я придумал целый куплет! Я записал…              - У меня в голове была музыка, ты её убрал, - со слабым раздражением сказал Нам Гю, отвернувшись, - теперь думай её за меня.              - Я сделал лучше! – тремор рук мешал хорошо держать ему Нам Гю, но Су Бон перехватил туловище и снова прижимал его к себе. – That's would be better than your music! Do you want listen this?              - I want to break free, - ответил Нам Гю, услышав знакомое слово, и перевернулся и попытался сползти на пол.              - Да, надо бы раздеться, - Су Бон вдруг отпустил его и стал снимать с себя футболку с растянутым горлом – ещё одно напоминание о вчерашней ночи, - free from clothes! – объявил он.              Нам Гю снова задремал, лёжа на животе. Он опустился на кафель, но в данный момент ему казалось, будто пол мягче всех подушек в мире, а сырой воздух – самое нежное покрывало. Постепенно шорох одежды превращался во что-то сродни шуршанию маракасов, а на них накладывалась и подходящая мелодия, которая одновременно напоминала и заводные бразильские песни с пением из пекинских опер. Возможно, так он воспринимал беспорядочные фразы Су Бона о новой песне, как она вернёт ему славу, но Нам Гю отдавался сну, где Су Бон как-то подло танцевал, словно чёрт. «Это был бы отличный перфоманс», - подумал Нам Гю, просыпаясь от дрёмы: собственные мысли его очень быстро будили, - «надо будет рассказать ему». Но как только он открыл глаза, всё сразу забылось.              - Нам Су, - Су Бон стал тормошить его, - go in my room, i'll show you my composition.              - Porco cane, stop rompere coglioni, - с его взгляда на мгновение спала пелена тумана. Нам Гю был очень зол и беспомощен, но вспомнил какие-то фразы из какого-то итальянского реалити-шоу. Возможно он слышал это из чьих-то разговоров на улице, но это было не важно.              Су Бон не понял, что значит эта фраза, но интонация выдавала раздражение. Он поджал губы и стал с большей тревогой трясти Нам Гю за плечо, будто если он не покажет свой недописанный трек ему, то наступит библейский апокалипсис со всеми предлагающимися, а Страшный суд точно будет не на их стороне. Нам Гю, чтобы его как-то успокоить, протянул руку к боку Су Бона и ущипнул. Ему казалось, что он мог запросто отломать от Су Бона кусок, как от шоколадки с изюмом, вместо которого из-под его пальцев выглядывала бы почка. На самом деле его щипок даже не был замечен, несмотря на острую чувствительность к прикосновениям у Су Бона в данный момент. Нам Гю смотрел на свои пальцы, которые, как ему казалось, он сжимал с необычайной силой, но перед глазами почему-то остановилась картинка руки, покоящейся в области таза Су Бона.              Он отстранился, и Нам Гю уже подумал, что будет спокоен, но вдруг увидел, как плитка становится всё меньше и меньше. Его подняли с пола и потащили в тёмный коридор. Через полузакрытые веки Нам Гю видел, как пол мешался со стенами и потолком, всё это месиво то и дело накренялось – это Су Бон его почти ронял, задыхаясь от усилий. Нам Гю чувствовал, помимо сбивчивого дыхания, ритмичные быстрые импульсы, исходящие от тела Су Бона и отзывающиеся разными оттенками в голове. В голове было много фраз-уколов, угроз и раздражения, но он лишь с большими временными промежутками повторял: «Куда…?» - с разными интонациями.              Кровать затягивала, словно болото, Нам Гю запутался в одеяле и не мог выбраться. Очнувшись от секундного сна, он подумал, что на него надели смирительную рубашку, и пытался освободиться. Су Бон рухнул рядом, обессилев. Тело свело судорогой, его бросало то в жар, то в холод. Он не мог встать, чтобы включить свой выстраданный дисс на самого себя. Су Бон с радостью бы перестал дрожать, ему даже иногда удавалось контролировать своё тело, но он то и дело начинал трястись. Сердце сильно колотилось и отдавало импульсы в кончики пальцев. От паники из-за своего состояния дыхание стало глубоким и частым. Хотелось пить, во рту пересохло, слюна куда-то ушла. Су Бон подполз к Нам Гю и вцепился в него с силой. Он был не властен над своими телом, руки предавали его, то сжимаясь, то разжимаясь.              - Нам Су, - простонав, обратился он, - please, I need water… - тот не отвечал, снова заснув. – Нам Су, can you give me glass of water? – Нам Гю не отвечал, и Су Бон решил, что он сердится на него. Дрожь с новой силой прошлась по телу, он стал дёргать его, быстро моргая, чтобы слёзы не успели выступить. – Нам Гю, - в тревоге Су Бон назвал его имя срывающимся голосом, его тело дрогнуло, - are you mad at me? – он глядел в лицо Нам Гю, который смотрел на него растеряно. – I’m so sorry for all, just give me water.              Нам Гю не мог выбраться: своим весом он придавил край одеяла, которым накрылся. Он понимал, что нужна вода, но её поблизости не было. Нам Гю перевёл взгляд на колу, а потом снова посмотрел на Су Бона вопросительно. Тот вцепился в его плечи, отрицательно мотая головой. Су Бону казалось, будто он содрал кожу с Нам Гю, мягкую, обжигающе горячую, но тот на это никак не реагировал, потому что ничего не ощущал. Су Бон стащил с его плеч одеяло, совсем не кожу. Когда он смотрел на колу на столе, внутри всё сжималось, во рту становилось суше, а фантомная сладость обжигала язык и горло.              Су Бон приник к приоткрытому рту Нам Гю, слизывая слюну с уголка губ. Это была единственная жидкость, доступная в данный момент и не вызывающая отвращения. Придерживая голову Нам Гю, он постоянно сглатывал, чувствуя на языке влагу чужого рта. Нам Гю пытался отвечать, но все его движения выходили медленными, были невпопад. Он положил руку на оголённое плечо и почувствовал прохладу, которая приводила его рассудок в ясность. Нам Гю наконец понял, как может выбраться из плена одеяла, и облегчённо выдохнул в губы Су Бона.              Трепет от отчаянного поцелуя наполнял тело Нам Гю жизнью, постепенно приводил в сознание. Он понимал, что не мог дойти до кухни, чтобы набрать воды, но вспомнил про лёд в мини-холодильнике. Нам Гю, вытащив руку из-под одеяла, положил её на шею Су Бона и стал слабыми шлепками просить отстраниться. В его глазах появилась ясность, было видно, что он собрал все мысли в кучу и теперь контролировал их лучше. На коленях он добрался до края кровати и стал усиленно пытаться дотянуться до холодильника. Тело казалось твёрдым, будто вместо крови его наполняла не кровь, а металл. Он чуть не разбил стакан, пока пытался насыпать туда лёд, когда сполз на пол.              Лёд начинал быстро таять во рту Су Бона, но от холода у него стали неметь язык и нёбо, а голова заболела, будто на голый мозг вылили конденсат какого-то газа. Он не мог закрыть рот – боялся, что челюсть сведёт и придётся терпеть холод. Су Бон выплюнул лёд обратно в стакан и, когда рот перестал болеть, он снова попытал удачу со льдом. Нам Гю упёрся в стакан, стоявший на постели, будто это не он держит стакан, а стакан держит его. Голова не хотела держаться прямо, он наклонился над стаканом, а Су Бон, придерживая его руки, то и дело подносил стакан к губам и сплёвывал в него лёд, когда не мог терпеть. Губы занемели, ими невозможно было управлять, но жажда понемногу утолялась.              - Дай мне тоже, - тихо попросил Нам Гю, приложив огромные усилия, чтобы поднять голову, - мне нужно… Губы…              Впервые Су Бон обратил внимание на синяки на лице Нам Гю в области рта. Это были не такие большие, как у него на шее, но заметные следы. Он вдруг вспомнил, что им нужно заехать за ноутбуком и, желательно, поесть. Нам Гю старался замереть, но тело клонилось к полу, он всё гнулся, держась за стакан. Су Бон направил его руки к его рту и наклонил, чтобы Нам Гю мог взять себе кубик льда. Он взял лёд зубами, держа губы на нём, чтобы снять отёки.              - This is our breakfast, - Су Бон усмехнулся, сплюнув лёд в стакан, - so cute… - он вдруг посерьёзнел. – Я поеду с тобой. Надо поесть что-то нормальное…              - Надо, - Нам Гю не так остро ощущал холод, он вытолкнул языком лёд под нижнюю губу, - но позже: ты обдолбанный.              - No, no, no! – запротестовал Су Бон, усиленно пытаясь сдержать дрожь. Нам Гю глядел на него, изучая каждое движение, разглядывая всё его тело и отдельные его части одновременно. Су Бон сдался под этим взглядом. – Давай тогда посмотрим фильм?              Нам Гю медленно опустил голову и замер, Су Бон посчитал это согласием и, вырвав из его рук стакан, потрепал по голове. Обычное включение фильма Су Бон превратил в хаос: он хаотично подрывался к телевизору, напиткам, стакану со льдом, иногда подходил к контроллеру и начинал рассказывать о том, как записывал куплет, прерываясь на полуслове, чтобы подставить выдохшуюся колу ближе к кровати. Для Нам Гю это выглядело как сонный паралич: Су Бон метался перед глазами, говоря слишком быстро, из-за чего Нам Гю воспринимал его речь как что-то сродни таинственному древнему языку. Тело постепенно оттаивало, но двигаться не хотелось, он так и продолжал сидеть, ссутулившись, боком к телевизору. На движения надо было тратить много сил, а их нужно было поберечь для поездки за ноутбуком и едой.              Су Бон перетащил Нам Гю к стене, чтобы тот смотрел вместе с ним фильм из его юности, и приобнял его, охлаждаясь об тело. Это был какой-то фильм про детектива, который расследовал серию убийств в попытке найти преступника, но всё было тщетно. Этот фильм будто создавали по вырезкам из газет с колонками, где рассказывалось, как нашли очередное тело, а убийцы словно и не было, как полиция нашла преступника, а жестокие убийства продолжились, потому что поймали не того – просто заставили какого-то бедолагу признаться под пытками. Су Бон пытался выглядеть нормально, но его то и дело передёргивало от слишком быстрого сердцебиения, что пугало Нам Гю, уставившегося в экран. Он почти не ощущал того, что Су Бон кладёт ему голову на плечо или теребит его пальцы, но резкие внезапные движения заставляли Нам Гю вздрогнуть. Су Бон использовал Нам Гю как якорь реальности, чтобы знать, что его могут откачать, что он не остался наедине с шумом в голове.              Сначала, когда Су Бон целовал его, чтобы почувствовать, что рядом есть кто-то живой, и этот кто-то его не ненавидит, Нам Гю не реагировал, но позже он положил руку на его плечо, даже прильнул к нему, чтобы дотянуться до яркой одноразки, лежащей на тумбе. Су Бон, когда перед его глазами оказался курительный аппарат, перехватил его, затянулся и дал из своих рук затянуться Нам Гю. Су Бон вдруг отвернулся, закрыв рот кулаком, но, осознав, что рвотные массы не подступают к горлу, потянулся за стаканом, в котором уже растаял лёд.              - Правильно в Тае запретили эти штуки, - сказал Су Бон, отпив холодную воду, - от неё тошнит! Жуть!              Нам Гю опустился на его грудь и стал водить рукой по его шее, пытаясь найти место, чтобы прощупать пульс. Он и так прекрасно слышал, как колотится сердце Су Бона, но хотел убедиться, потому что не доверял своему слуху. Пальцы, не до конца обретшие чувствительность, прощупывали бешенный пульс, Нам Гю вдруг понял, почему Су Бон постоянно дёргался и дрожал. Ему было не понятно лишь то, как Су Бон ещё не лежал, скрючившись и захлёбываясь воздухом. Он был горячим, Нам Гю это осознавал, беря в расчёт то, что сам он был холодный, как мертвец.              - А ты почаще кури с тахикардией: обблюёшься и умрёшь, - Нам Гю слабо улыбнулся, глядя на то, как на экране избивают очередного невинного человека, чтобы выбить показания, - в твоём состоянии тебя бы разнесло и с шлюшьей сигареты…              - Нам Су… - Су Бон хотел засмеяться, но вышел только кашель.              - Нам Гю, - холодно ответил он, вцепившись изо всех сил в его плечо. Его руки всё ещё были слабы, но он знал, что в таком состоянии Су Бон особенно чувствителен.              - Ouch! You hurt me! – Су Бон выгнулся и сжал одеяло. – Давай сгоняем на Пхукет! – он снова промочил горло и поставил стакан, чтобы положить руку на ледяную спину Нам Гю. – Никто не узнает, а мы проведём fucking happy holiday! Будем потом лыбиться ещё неделю, как под кайфом!              - Сначала мне нужно забрать ноутбук, - Нам Гю говорил это отстранённо, будто это надо было сделать через год, а не в течение нескольких часов, - потом можно поесть… А потом и купить билеты…              Нам Гю обхватил его лицо руками, расслабленно улыбаясь. Его взгляд был расфокусирован, было не понятно, смотрел ли он на Су Бона или через него. Фильм звучал где-то на фоне, он уже не слушал о том, как убили очередную девушку. Слова о Пхукете его вдохновили, было бы славно провести незабываемые выходные, так, чтобы их все вспоминали, а у них всё вылетело из головы, как в «Мальчишнике в Вегасе», но без свадьбы в конце. Су Бон помог ему дотянуться до своих губ. Температура тела Нам Гю его обжигала, он глядел на тело девушки, удушенной чулками, на экране и думал, что этот полусгнивший труп был наверняка таким же холодным. В голове Су Бона снова возникли мысли о том, что Нам Гю может умереть, а потому он потными ладонями растирал его спину. Он старался чувствовать каждое его движение, чтобы точно знать, что в Нам Гю ещё теплится жизнь, но стук сердца и дрожь мешали ему сосредоточиться.              Нам Гю ощутил покалывание в пальцах – скоро его должно было совсем отпустить. Он не хотел оправляться от кетаминовых грёз, ему нужно было ещё помечтать о внезапном путешествии, поэтому он извернулся и, оторвавшись от его губ, закрыл туловищем обзор Су Бону. Того передёрнуло: тело Нам Гю держалось само, он, скорее всего, не умер, хотя он боялся, что это трупное окоченение зафиксировало Нам Гю в определённой позе.              - И что мы будем делать? – спросил Нам Гю, внимательно глядя на него.              - Пойдём в массажный салон… - губы Су Бона дрогнули в радостной улыбке. – А ещё у меня там есть друг, который может нам достать всё, что угодно! – он рассмеялся, прижав к себе Нам Гю. – Салон… Караоке… Стрипуха… Клуб… - перечислял он, задыхаясь и глядя в телевизор. – Мы найдём ледибоев и будем с ними развлекаться!              - Трансов что ли? – уточнил Нам Гю и, тихо посмеиваясь, взял стакан, чтобы отпить из него. – Меня сиськи не очень привлекают…              - Ты просто не пробовал, - Су Бон взял его за подбородок и поцеловал в уголок губ, - That's amazing!              - Это стоит того, что я не смогу парить? – взгляд его стал хитрым, он взял одноразку и затянулся.              - Yes, - протянул Су Бон, полный уверенности в своих словах, и опустил руки на талию Нам Гю.              - Тогда я с радостью посмотрю, как тебя отымеет баба с огромной елдой, - Нам Гю оскалился и переместил одну из рук Су Бона так, чтобы тот гладил его по щеке.              Су Бон усмехнулся и пару раз хлопнул Нам Гю по плечу, чтобы тот перевернулся на спину. Тот послушался и стал смотреть скучную сцену с тем, как полицейские обсуждают убийство, завалившись на Су Бона. Его тело будто вибрировало, он глубоко дышал, а стук его сердца будто раздавался по всей комнате, мешая Нам Гю слушать то, как следователи то ли жалуются на свою никчёмную жизнь, то ли пытаются составить профиль преступника. Су Бон обнимал его, положив руки на грудь Нам Гю, а тот, в свою очередь, держал пальцы на его запястье, пытаясь хоть как-то контролировать его состояние.              - Эй, - голос Нам Гю дрогнул, когда он запрокинул голову, - ты говори, если что, я тебя откачаю.              - I'm ok, - быстро ответил Су Бон, глядя в экран. Ему необходимо было сосредоточиться на чём-то, кроме своего состояния, он понимал, что если не отвлечься, то наступит паника.              - Вообще не понимаю этих трансов… - Нам Гю вздохнул, крепче сжав его запястье. – Вот Ли Сун Син… Он же нагнул японцев, не проиграл ни одной битвы! И ходил в юбке, длинные волосы носил, хоть и был мужиком! Императоры, короли, военачальники всегда выглядели стильно и эффектно. А сейчас… - он вздохнул и засмотрелся на сцену очередного избиения, прежде чем продолжить. Надо было продолжать, чтобы понимать состояние Су Бона. – Бабы забрали самое крутое, и теперь мужикам надо становиться женщинами, чтобы это всё вернуть.              - Это, наверное, прикольно, - Су Бон усмехнулся, - сегодня ты strong man, завтра – pretty girl… Ты просто не знаешь, как круто, когда они перестают давить голос, потому что уже не могут… - он содрогающейся рукой сжал его плечо.              - Представляешь, как круто трахать труп, - Нам Гю стал говорить выше. Он холодно глядел на то, как бравые детективы заставляют рассказывать на следственном эксперименте невиновного человека, как он убивал девушек, - он не давит голос и податлив… - Нам Гю облизнул губы, улыбаясь.              - А ты сейчас давишь, - заметил Су Бон почти кокетливо, - может, заправишься снова? У тебя отлично получается отыгрывать труп!              - Я не могу, - растерянно произнёс Нам Гю, быстро заморгав, - пока я не сделаю всё, что обещал, я буду живым, потерпишь? – он растянул губы в дразнящей улыбке.              - Нет, так же не интересно, - быстро проговорил Су Бон, - you leave me, bro! – протянул он.              - Если бы я бросил тебя, то ты был бы трупом, - он тыкнул пальцем в ладонь Су Бона, которой он натирал его плечо. Нам Гю хотел сказать что-то ещё про то, что он был бы хуже трупа, но решил промолчать.              - И ты бы вернулся, чтобы меня трахнуть? – воодушевлённо спросил Су Бон.              - Возможно, - Нам Гю отвёл взгляд и сделал вид, что задумался, - но если бы ты был в таком состоянии, - на экране крупным планом показывали очередную жертву с нижним бельём на голове, закрывающим её нос и рот. Она была опухшая, серая, вся в порезах и явно полежавшая несколько недель в лесу, куда забредают старики, - то нет.              Надо было срочно что-то придумать. Су Бон горел и тяжело дышал, судя по всему, Нам Гю толкнули какие-то некачественные таблетки. Либо Су Бон слишком постарел и теперь не переваривал всё и сразу. Нам Гю не хотел об этом думать, ему нужно было следить за тем, чтобы Су Бон не выключился, иначе пришлось бы его правда откачивать, а Нам Гю знал только теорию. Кровь пульсировала в висках от напряжения, дыхание спирало, но Нам Гю продолжал пялиться в экран, делая вид, что не замечает состояния Су Бона. Этот фильм чем-то напоминал ему «Евангелион», возвращал его в то время, когда он почти на всё лето заперся в своей комнате, чтобы не видеть никого. Странное было время, странное аниме, и сейчас было тоже всё странно. Нам Гю не помнил половины фильма из-за того, что приходил в себя.              В данный момент он точно осознавал, что мыслит трезво, а потому понимал, что тело ещё не до конца отошло. Надо было проверить свои силы, поэтому он взял стакан и выпил всё, что там осталось. Рука почти не дрожала, он ничего не расплескал, и это его радовало. Нам Гю сел, улыбаясь Су Бону, в его глазах появилась жизнь, и он приложил ладонь к своему лбу. Движение получилось слишком резким, но его вполне устраивало то, что он ощущает температуру своего тела. После он так же быстро поднёс руку ко лбу Су Бона. Не рассчитав силы, Нам Гю хлопнул его так, что тот ударился затылком о стену, и неловко рассмеялся, глядя на непонимающе уставившегося на него Су Бона. Его будто контузило, он приоткрыл рот в непонимании.              - Я схожу за водой, - Нам Гю пытался вытянуть одеяло, - дай прикрыться.              - Зачем? – Су Бон обхватил его руку. – Don’t leave me, Нам Су!              - Нам Гю, - его тон был нарочито вежливым, - я всё выпил, принесу ещё, - он приблизился к лицу Су Бона и по слогам произнёс: - нормальной воды.              - Ты не уйдёшь? – серьёзно спросил Су Бон, хаотично водя руками по телу Нам Гю. – Ты пропустишь фильм, он интересный, ты потом пожалеешь, что не досмотрел!              - Мне даже прикрыться нечем, - он с тоской посмотрел на одеяло, - Я не ебанутый, чтобы в таком виде выйти на улицу.              Нам Гю перед тем, как выйти из комнаты, открыл окно и на секунду замер. Он отлично видел через окно напротив интерьер чужой квартиры. Если бы там жил какой-то сталкер, то он бы мог слить то, чем занимается легендарный Танос, когда он не в образе. Су Бон был весь потный, а холод должен был его взбодрить, тем более, свежий воздух никогда ещё не был лишним. Весь фильм Нам Гю его отпаивал, лил на него воду – это был единственный способ хоть немного его привести в чувства.              Когда фильм закончился, Су Бон стал чувствовать себя лучше. Он всё расспрашивал, понравился ли Нам Гю фильм, а тот лишь вежливо кивал. Он не запомнил этот фильм, для него он был однообразным фоном, а повествование вяло текло, как смола на солнце. Надо было выйти в свет, а потому Су Бон стал приводить себя в порядок. Нам Гю обычно долго не причёсывался, но его отвлекало то, что Су Бон мешал что-то у себя на руке. Косметичка с люксовой декоративной косметикой, упаковка которой составляла большую часть её стоимости, выглядела сумбурно собранной. Он только собирался сделать пробор, но тут же периферийным зрением замечал, что Су Бон огромной кисточкой водит по своей руке, смешивая идеально подобранный тональный крем со стойкими тенями, всей в каких-то цветастых тенях, а потом ей же проводит по шее. Нам Гю решил повернуться, но так и не решился спросить, что тот делает.              - This is color theory, - Су Бон повернулся. Синяк на его шее был почти не заметен, от огромной гематомы остались лишь тени, - do you want makeup by legend Thanos? – он заулыбался, и рука с кисточкой дёрнулась.              - Нет, я же буду на педика похож, - он присмотрелся к мешанине на руке Су Бона, - тем более, тон не мой. Если родаки спросят, то я скажу, что подрался… - он почесал затылок. – Хотя вряд ли мы с ними пересечёмся…              - Эй, я не пойду с тобой, - Су Бон покачал головой, широко распахнув глаза, - не хватало ещё по левым квартирам шастать!              - Ладно, - холодно ответил Нам Гю, поджав губы, - главное, не стой у падика, а то будет странно, если великий Танос вдруг окажется возле рандомного дома просто так.              Нам Гю любил минимализм в образе, но этот минимализм сквозил лощеным бунтарством: чёрная рубашка, у которой были только верхние три пуговицы и петли, остальные отсутствовали, была явно приобретена в каком-нибудь бутике Чанхон-дона, джинсы нестандартного кроя с качественно нанесённым рисунком застёгивались на две потайные пуговицы, хотя это нельзя было разглядеть за широким ремнём с серебряной буквой “D” на бляшке. Су Бон пытался одеться неброско, но у него это плохо вышло, потому что всё в его гардеробе было направлено на эпатаж. Он остановился на яркой гавайке и красных шортах, будто он собирался не выйти из квартиры в город, а на пляж. Хорошая, изначально накрахмаленная, ткань могла выглядеть дорого, эта гавайка была создана, чтобы эпатажный человек носил её на мероприятия, тогда это был бы стиль, кричащий о том, что хозяин гавайки плевал на все правила, но она была мятой, так что выглядело это так, будто человек пил в ней на пляже неделю и нечаянно забрёл в город. Су Бон долго разглядывал своё лицо в зеркале, чтобы понять, стоит ли ему надевать тёмные очки или нет. Он повернулся к Нам Гю, который поправлял цепь на шее.              - Hey, listen, - Су Бон указал на свои глаза, - мне надеть очки или нет? – его передёрнуло, и он рефлекторно зажмурился, прежде чем тыкнуть себе в глаз.              - Очки, - немного помедлив, ответил Нам Гю и сам достал из увесистой кожаной сумки футляр, - у тебя зрачки больше, чем радужка, - он надел тёмно-зелёные очки с золотой дужкой. Они совсем не сочетались с его кольцами и цепью, поэтому он редко их надевал, - тем более, если у тебя есть красные очки, то они отлично подойдут к твоим шортам…              - Shut up, okay? – Су Бон выставил руки и развернулся, чтобы найти солнечные очки.              - Beach boy, - Нам Гю улыбнулся своему каламбуру.              - Зачем тебе очки? У тебя с глазами всё нормально, - Су Бон искал среди огромного количества аксессуаров красные очки. Они определённо у него где-то были: как-то раз ему подарили их на концерте.              Нам Гю промолчал, схватившись за золотую дужку. Он хотел, чтобы их образы как-то перекликались, чтобы они выглядели как бандиты-подельники, потому что по-другому они не могли выйти на улицу. Шли они рядом, сели в одно такси, которое оплатил Су Бон, но не разговаривали, не обменивались взглядами, в общем, вели себя как два незнакомца, которым оказалось по пути. Су Бон только единожды попросил назвать адрес, куда им ехать, больше они не говорили. Так было всегда, когда они выползали из квартиры между трипами.              Они вышли на шумной улице, фасад высотки пестрил огнями и вывесками. Су Бон остановился, когда они дошли до угла, и легонько шлёпнул Нам Гю по руке, обозначив, что останется здесь. Нам Гю даже не повернулся и скрылся за углом. Огромное количество людей ходило по улице, некоторые оглядывались на Су Бона, но, скорее, на его внешний вид. Если бы в нём узнали легендарного рэпера, то к нему бы уже подошли. Су Бон ловил каждый взгляд, обращённый на себя, в попытке увидеть, что его узнали. Но он не ловил признания – лишь недоумение. Для прохожих он был местным сумасшедшим или странным пьяницей: кем угодно, но не Таносом. Су Бон делал загадочный вид, выпуская сладкий дым, но под очками его взгляд скользил по каждому прохожему.              - Стойте, Вы Танос? – рядом с ним раздался женский голос. Растерянность Су Бона выдал дёрнувшийся мускул на лице.              Это была милая невысокая девушка, смотрящая на него с восхищением. Она выглядела обычно, Су Бон был уверен, что если бы встретил её ещё раз, то не узнал бы. Но было кое-что, что ужасало его до такой степени, что к горлу подступала тошнота. Эта девушка держала за руку ребёнка лет пяти, который недоумевал, глядя на Су Бона. Не так он представлял свою аудиторию. Су Бон выдавил улыбку и кивнул, не снимая очков, из-за чего девушка, на вид его возраста, зажмурилась от радости и восторженно ахнула, нечаянно дёрнув за руку сына.              - Вы не представляете! – начала она очень быстро. – На Вашем концерте я познакомилась с мужем! Как мы любим Ваши песни... И баттл…              Это был удар ниже пояса. В тот момент Су Бон думал о том, что лучше бы на него напали, может даже убили, лучше бы Нам Гю ушёл и не вернулся, чем это признание. Девушка продолжала тараторить, а её сын так и продолжал глядеть на него, непонимающе хлопая глазами. Люди, которые его слушали, выросли, обзавелись семьёй, а, значит, и Су Бон должен был повзрослеть, но такого не случилось. Да и он не хотел себе такой жизни: он хотел, как в двадцать, чтобы сердце горело, зажигая других, чтобы ум был живой и острый, чтобы рядом с ним были такие же молодые люди. Но это время прошло, теперь он смотрел в лицо той девчонки, которая ходила на его концерты, и видел на нём еле заметные возрастные морщинки. А рядом стоял ребёнок, ещё слишком юный, чтобы быть его аудиторией.              Нам Гю просчитался: войдя в квартиру, он увидел свою мать. Она куда-то собиралась, но внезапный гость заставил её замереть от неожиданности. Он тоже встал в коридоре, ожидая, когда мать подойдёт к нему как всегда медленно, как всегда с таким взглядом, будто Нам Гю – её главный враг. Сердце билось очень быстро, как у мыши, встретившейся со змеёй, но по его виду было сложно определить. Но он знал: его мать видит всё, ей врать бесполезно. Она внимательно глядела на губы Нам Гю, которые все были в синяках и укусах, на его воспалённый нос, раскрасневшийся от употребления, и её лицо становилось жёстче.              - Ты где был? – спросила женщина холодно. – Тебя не было уже четыре дня, чего решил прийти?              - А ты звони мне почаще, будешь знать, - Нам Гю сделал небольшой шаг в направление к своей комнате.              - Ты со мной так не разговаривай, - она стукнула по стене, и Нам Гю вздрогнул, остановившись, - я отцу расскажу, он и так злится.              - Я ненадолго, - Нам Гю поджал губы, - не волнуйся, долго я тебе нервы трепать не буду.              - До тебя невозможно дозвониться, ты постоянно пьяный или не отвечаешь! – женщина повысила голос. – Ты уже нам с отцом все нервы истрепал! – она подошла к Нам Гю и взяла его за подбородок, тот пытался вырваться, но это была слабая попытка: мать давила своим авторитетом. – Откуда у тебя эти синяки, скажешь?              - Отпусти! – в ярости выкрикнул Нам Гю, и ему наконец удалось вырваться из её хватки. Поджимая губы, он ссутулился, собираясь с силами, чтобы ответить матери, которая глядела на него широко распахнутыми глазами, дрожа от ярости. – Родители у меня – дерьмо! Вот я и нашёл себе мамочку, - он напряжённо улыбнулся, наблюдая за реакцией своей матери.              Она дала ему звонкую пощёчину. Нам Гю, держась за щеку, смотрел на мать, по виду которой было понятно, что она презирает сына. Мышцы лица нервно дёргались, она продолжала держать руку наготове. Нам Гю не было больно, скорее неприятно оттого, что он был беспомощным: была бы перед ним любая другая женщина, он бы легко её ударил в ответ, но с ней он драться не мог. Она медлила, поэтому Нам Гю развернулся и стал под крики собирать нужные ему вещи. Он знал, что для неё он давно позорище, ошибка, идиот и так далее, но она почему-то продолжала ему об этом напоминать. Перед уходом она всё-таки дала ему денег и строго приказала возвращаться домой через час.              Вокруг Су Бона собралось ещё несколько людей, и он с ними болтал. С одной стороны, чем больше собиралось людей, тем больше он верил, что до сих пор не потерял хватку, так и оставаясь великим Таносом. С другой – он смотрел на них, и их вид его ужасал. Среди них не было неформально выглядящих подростков с бутылками алкоголя, которые они с трудом добыли. Кто-то из них был в официальном костюме с галстуком, больше всего Су Бона пугал парень в полицейской форме. Они все изменились, но до сих пор хотят фото с ним, потому что он напоминал им о юности. Су Бон не мог отказать, но все фотографии ему казались скучными: в них уже не было той эстетики, они потеряли свой стиль, и Су Бон это ненавидел. Мимо проходили такие красивые, стильные молодые люди, но они не знали о существовании Таноса.              В их милую компанию ворвался человек, растолкав всех и встав рядом с Су Боном. Он сложил руки спереди, как личный охранник Таноса. Его лицо не выражало никаких эмоций, из-за тёмных очков не было видно, куда он смотрел, но, судя по всему, точно не на Таноса, что было странно. Для всех это был странный, грубый парень, будто случайно появившийся в компании, но Су Бон его знал – Нам Гю пришёл, и им надо уйти, продолжая делать вид, что они незнакомы. Он говорил ещё минуты две с ними, диалог стал вдруг неловким для Су Бона, а Нам Гю молчал, создавая загадочный образ.              - Ладно, guys, - он говорил так уверенно, будто перед ним стояли сотни людей, а не три человека, не считая Нам Гю. Вдруг он повернулся к даме с ребёнком, - and girl… - Су Бон улыбнулся ей очень мило, глядя прямо в глаза. – We’re having a good time, but I so busy… Мне пора, но я ещё напомню вам о себе, - он показал сердце пальцами.              Он попрощался с каждым, но когда очередь дошла до Нам Гю, его уже не было. Далеко он не ушёл – стал заинтересованно рассматривать вывеску, одну из самых неброских и скучных. У Нам Гю плохо получалось скрываться, Су Бон не мог не улыбнуться тому, как он показушно отстранён. И всё же, глядя на него, похожего на брошенного ребёнка, который ждал, когда его заберут, Су Бон приблизился к нему, но не останавливался, проходя мимо.              - C'mon, - сиплым пустым голосом произнёс он, хлопнув Нам Гю по плечу.              Нам Гю шёл впереди, указывая путь. Он ни разу не обернулся, чтобы проверить, идёт ли за ним Су Бон: это было бы слишком странно. Они ни разу не обсуждали своё поведение на улице, просто когда это случилось в первый раз, Су Бон игнорировал Нам Гю на улице, и тот, не спрашивая, принял правила. Су Бон же на самом деле боялся, что из-за Нам Гю все всё поймут, увидят за образом легендарного Таноса обычного человека. В молодости он решил разделить свой сценический образ и себя как человека. Так легче быть любимым публикой, легче не говорить ничего лишнего, легче быть легендарным. Поэтому, выходя из своей квартиры, он по старой памяти становился Таносом, который не мог себе позволить быть не-богом, спустившимся к людям.              Нам Гю привёл его в безлюдный переулок, Су Бон, не понимая, зачем они сюда пришли, сравнялся с ним. Они будто заглянули в душу города: сырая, захламлённая, грязная, тёмная. Каждый звук с шумной улицы слышался здесь особенно чётко. Нам Гю резко схватил его за руку и потянул к стене. Гавайка тут же промокла, стоило Су Бону коснуться стены. Это был досмотр без свидетелей: Нам Гю проверял все его карманы, беспорядочно хлопая по ним, и с каждым мгновеньем его лицо искажалось разочарованием. Су Бон не сопротивлялся, но был возмущён, но поднял руки, будто его правда осматривал полицейский. Нам Гю ничего не делал просто так, значит, ему правда надо было его осмотреть. Он вдруг посмотрел на Су Бона так, будто тот забыл предусмотреть что-то важное.              - Ты не мог… - ошарашенно произнёс Нам Гю, широко распахнув глаза и убрав руки.              - Не веди себя как коп под прикрытием, - Су Бон сделал шаг назад, вжавшись в сырую стену.              - Ты ничего не взял? – он состроил страдальческий вид.              - Я не пойду на улицу с таблетками! – возмутился Су Бон. – I'm not dumb!              - Да кто бы тебя принял? – Нам Гю вскинул руки и ахнул. – Ты не Ли Ду Сам, чтобы за тобой охотиться! Почему ты не подумал, что тебе могло стать плохо, друг? – протянул Нам Гю, схватив его за предплечья.              - Мы ненадолго, зачем? – изумился Су Бон, но тут же понял, что на самом деле это нужно было Нам Гю. – What the fuck, man? Ты подсел на эту хрень?              - Да я не… - Нам Гю полез в сумку. Может, физически это и не особо проявлялось, но ему нужно было снова уйти, чтобы ни о чём не думать. Он достал таблетницу и взял из неё единственное колесо, с надеждой глядя на Су Бона. – Ты со мной? Это амфетамин.              Су Бон нервно сглотнул. Он понимал, что лучше всего будет закинуться дома, но ему хотелось сделать это уже сейчас. И если кроме этой злосчастной таблетки ничего не было, то он готов был её принять, несмотря на то что придётся через силу есть и стараться сохранить лицо. Су Бон, чуть помедлив, всё же выхватил таблетку у Нам Гю и положил её на язык. На мгновенье он обратил внимание на свои ногти и про себя отметил, что надо записаться на маникюр, когда протрезвеет: гель-лак начинался уже почти на середине ногтевой пластины.              Нам Гю дрогнул, наблюдая за тем, как таблетка исчезла во рту Су Бона, его лицо постепенно стало искажаться в ярости. Улыбаясь, Су Бон высунул язык, на котором лежала таблетка и наклонился к нему. Намёк был правильно понят: Нам Гю приложил свой язык к его, слизывая верхний слой. Он проходился по всей длине языка Су Бона, прижимаясь к нему телом. Иногда Нам Гю задерживался, чтобы таблетка прилипла к нему, и тогда Су Бон начинал её лизать. Когда она стала совсем тонкой, Нам Гю раздавил её, надавив кончиком языка, и часть прилипла к нему. Проглотив остатки вещества, он коснулся уголка губ Су Бона и, медленно отстраняясь, провёл руками от его ключиц до запястий. Напоследок, улыбаясь и щурясь, Нам Гю огладил большими пальцами его ладони.              - Пойдём? – спросил Нам Гю, мотнув головой. – Я знаю хорошее место недалеко.              Су Бон не мог сказать, что ларёк с фастфудом, где даже поговорить нормально нельзя из-за того, что повар-продавец становится невольным слушателем, был для него хорошим местом, но он решил пока молча возмущённо смотреть то на повара, то на Нам Гю, улыбающегося мужчине за прилавком, который готовил им корн-доги. Су Бон заметил, что тот никогда так не улыбался ему: без снисхождения, без хитрости, без надменности – благодарно, будто он не ел несколько дней, а этот мужчина бесплатно его покормил. Это было далеко не так: Нам Гю заплатил за двоих и сдачи не попросил, поэтому Су Бону было совсем непонятно его поведение. Су Бону было страшно заглядывать за прилавок: на периферии ему чудилось какое-то движение, свойственное мышам или тараканам. Он и так уже не чувствовал голода, а если бы он увидел какую-то живность возле еды, то его бы точно вывернуло. И всё же Су Бон не озвучивал своего возмущения вслух: Нам Гю не стал бы есть в месте с безобразной санитарией, он это точно знал. Когда их скудный завтрак был готов, Нам Гю вежливо поблагодарил мужчину, и они пошли в сторону дома Су Бона. Полный путь они не планировали проходить: если бы их накрыло на улице, это было бы неприятно.              - Не думал, что ты такой щедрый, - язвительно заметил Су Бон и поджал губы, глядя на корн-дог. Ему казалось, будто он уже наелся, но он понимал, что организм его обманывает              - Если бы я не был щедрым, то у тебя не было бы стаффа, - Нам Гю нехотя откусил кусочек и стал лениво его пережёвывать.              - Я про твою щедрость на улыбки, - Су Бон усмехнулся и закинул руку на его плечо, - и на дружелюбие.              - Будь вежлив с теми, кто имеет доступ к твоей еде, - важно сказал Нам Гю, - иначе можно оказаться в «Бойцовском клубе» совсем не на месте Тайлера Дердена… - он снова сделал укус. – У нас и так с общепитовцами обращаются, как с дерьмом, пусть они хоть немного порадуются…              - А ты откуда знаешь? – изумился Су Бон, всё же решив поесть. В глазах мелькали точки, и ему казалось, что это из корн-дога вылетают мошки. Он успокаивал себя тем, что его глючит, но тошнота всё равно подступала к горлу.              - Мы, когда познакомились, помнишь: неделя мефедрона, потом кетамин, потом… - он силился вспомнить, что ещё они тогда употребляли.              - Да, месяц марафона, - Су Бон быстро закивал, улыбаясь, - мы тогда чуть не сдохли.              - Я потом пропал, и полгода меня не было видно, - Нам Гю лениво потянулся к корн-догу.              - Я думал, что тебя в рехаб забрали, - Су Бон пристально на него смотрел, не понимая, как это было связано с общепитом.              - Нет! Я бы не дался! Я учился, - Нам Гю, глядя на него, самодовольно улыбнулся, - на юриста! В общем, мне стало скучно, и я стал работать барменом, - он тяжело выдохнул, - таким мусором я ещё себя никогда не чувствовал…              - Учиться и работать сложно… - хмыкнул Су Бон, глядя вдаль.              - Я сидел на стимуляторах, в дни смен я вообще не спал! – Нам Гю будто хвастался. – Я год проучился, потом числанулся, потому что узнал всё, что надо, - он прижался к Су Бону, но тот сделал небольшой шаг в сторону, - наверное, поэтому родители так злятся…              - А работа?              - Я уволился, как числанулся, - Нам Гю сглотнул, посмотрев на корн-дог. Ему казалось, если он откусит ещё, то этот кусок встанет у него в горле, и он задохнётся.              Они решили поймать такси до того, как доесть свой завтрак. Есть уже совсем не хотелось, а вот чувство, что реальность ускользает, накатывало всё больше и больше. Они сидели сзади, вжавшись в противоположные двери. Су Бон смотрел в окно и никуда больше, потому что боялся, что таксист увидит, как он смотрит на Нам Гю, и узнает всё, что между ними было. Он определённо точно узнает в нём Таноса и расскажет всем, если Су Бон не отвернулся бы от Нам Гю. Было скучно, Су Бон отстукивал какой-то ритм на коленке, чтобы хоть как-то себя занять. Нам Гю держался за дверь с невероятной силой, потому что ему казалось, будто он её не до конца закрыл, и на резком повороте он определённо может выпасть, если не будет тянуть дверь на себя. Он изначально хотел наконец отправить то, что должен был, своему другу, но страх выпасть из машины был сильнее, чем желание выполнить обязанности.              Они высадились на другой улице, так попросил Су Бон. Он специально назвал неправильный адрес, чтобы за ним не следили. Они добирались до квартиры так, будто совершили страшное ограбление и теперь пытались скрыться, пробираясь по безлюдным местам и скрываясь от прохожих. Нам Гю воспринимал это как игру: с театральной бдительностью осматривался по сторонам, светился от восторга, когда они перебегали через оживлённую дорогу, прятался за угол, когда видел прохожего. Су Бон следовал за ним, тащил его в укромное место, когда тот слишком рано выбегал. Они чувствовали себя сообщниками, которые сделали что-то легендарное, о чём обязательно расскажут в новостях, и все будут говорить об этом ещё очень долго.              Нам Гю сразу открыл ноутбук и переслал файл. Его руки дрожали от осознания того, что он мог подвести других, он проверял, отправился ли файл, пока Су Бон, расположившись рядом, теребил пакет с таблетками и внимательно наблюдал за манипуляциями, производимыми на ноутбуке. К тому времени, как Нам Гю закончил, он уже успел разломать таблетку пополам и протянуть часть Нам Гю.              - You play Minecraft! – Су Бон засмеялся, поместив таблетку в рот.              - Иногда, - Нам Гю последовал его примеру и проглотил экстази, - в основном, когда хапаю.              - Maybe поиграем в Mortal Combat на консоли? – предложил Су Бон, наблюдая за тем, как Нам Гю снова присылает тот же файл тому же человеку.              - Тогда надо дунуть, а это не самая лучшая идея, - Нам Гю завалился на него, улыбаясь, - в этот момент… - он поцеловал Су Бона в губы, дразня тем, что коснулся его всего на мгновенье. – У нас даже еды нет, надо закупиться…              - Тогда завтра, - Су Бон потянулся к Нам Гю, но тот резко отстранился и повернул к себе ноутбук.              - Подожди, вдруг оно не отправилось, - Нам Гю стал снова отправлять файл, - посмотри, отправлено?              - Да, все три раза, - он хлопнул его по плечу в просьбе повернуться обратно.              - Вдруг документ не откроется… - Нам Гю продолжал смотреть в чат, но вместо того, чтобы проверить файл, открыв его, он ещё раз отправил его.              - Нам Су… - Су Бон вдруг стал серьёзным, паранойя Нам Гю заражала его, он уже не верил в то, что правильно увидел, что документы отправлены.              - Нам Гю, - в его голосе звучало напряжение.              - Нам Гю, - признав свою ошибку, сказал Су Бон и убрал руки, - your friend… тот, который вчера тебя притащил, он знает обо мне?              - Я всем своим друзьям, - Нам Гю пристально смотрел в экран, пытаясь найти изъян в чате, в котором уже было отправлено четыре документа подряд, - ну, с кем тусуюсь, включаю твои треки, так что знает.              - Do they like it? – воодушевлённо спросил он, садясь на кровать, из-за чего Нам Гю сполз на его колени.              - Ну что-то качает, - Нам Гю пришлось оторваться от ноутбука, чтобы сесть между ног Су Бона, - навевает ностальгию… - его взгляд прыгал, посекундно фокусируясь на разных вещах, - Мы школярами твои треки слушали, как мы тогда под них разъёбывались! – с восхищением закончил он, и на его лице появилась натянутая улыбка. Нам Гю не смог нормально улыбаться из-за того, что мышцы лица свело от тревоги.              - Это всё fucking new school! – Су Бон кричал в лицо Нам Гю так, будто тот и был этой новой школой. – Качать – не значит быть крутым! – заключил он, стукнув по кровати.              - Слушай, друг, - сказал Нам Гю после небольшой паузы и положил руки ему на плечи, - без тебя не было бы новой школы! – он стал оглаживать плечи Су Бона в попытке успокоить. Его взгляд сфокусировался на его радужках, пытаясь в приглушённом свете через них понять, что можно ожидать от Су Бона. – До тебя корейский рэп был копиркой с американского, а ты сделал его уникальным! – Нам Гю судорожно дышал, чувствуя, что не контролирует ситуацию: документы, партнёр, Су Бон, собственное тело – ничто не поддавалось ему. Он, подвинувшись ближе к Су Бону, обнял его. – И ты остался в андеграунде, свободным, понимаешь? Это дорого стоит!              - Меня все забыли! – у него свело челюсть от досады. Су Бон вцепился в Нам Гю и стал его трясти. – I don't remember who i am! I don't remember who is legent Thanos!              - Ты же писал трек, - Нам Гю слабо бил по его плечу, пытаясь его отвлечь, - ты говорил, что он хороший, я помню!              - Да это всё хуйня! Дисс на себя, как я мог это придумать? – голос Су Бона срываля в истерике. – I love myself!              - Да, - Нам Гю быстро закивал, - надо переписать! Ты же знаешь механику, ты же умеешь… А всё остальное придет в работе… - тихо закончил он, обессиленно опустив руки. Нам Гю смотрел на Су Бона так, будто тот его убил.              - Bro, i need your help, - Су Бон скрипнул, схватив Нам Гю за запястья, - запиши со мной трек! – Нам Гю замер и смотрел на него так, будто видел не Су Бона, а смерть. – Можешь вносить любые правки! I want to hear you on the backup! Никто не узнает!              - Я не умею… - Нам Гю хватал воздух ртом. – Я никогда этого не делал… Я не могу…              Проще было бы снять домашнее порно, пока они нетрезвые, Нам Гю даже не возражал бы, если бы они даже его выложили. Он правда не умел петь или читать, не умел сочинять, не умел создавать хотя бы что-то. Подобное уже было: признания в любви, предложения жить вместе или уехать, в Су Боне в такие моменты говорила химия, и Нам Гю это понимал, потому что чувствовал то же. Вещества действовали примерно так же, как и сильная зубная боль, отдающая в уши. В такие моменты Су Бон чувствовал одиночество, но думал, что любит Нам Гю, и тот это знал. Обычно он поддерживал все инициативы Су Бона, зная, что когда их отпустит, ничего не изменится. Но в этот момент Су Бон предложил нечто более интимное и серьёзное. Нам Гю испугался соглашаться, потому что боялся упасть в грязь лицом перед ним.              - Я тебя научу! – в отчаянии сказал Су Бон. – You're wery smart boy! You will like it!              Мозг Нам Гю перегревался, он уже не мог придумать отговорки, чтобы не обидеть Су Бона. Он понимал, в каком состоянии они находятся, поэтому не хотел отказываться, но и согласиться не мог. В голове опять возникли мысли, что он не отправил файл, но в данный момент для Нам Гю было важно поддерживать их веселье в трипе. Су Бон глядел на него с надеждой, он ожидал явного согласия, пока Нам Гю, глядя на него, замер. Он придумал, как склонить Нам Гю в свою сторону: приблизившись к его лицу, он положил руки ему на плечи и стал оглаживать их. Зрение Нам Гю прыгало, взгляд резко скакал с волос Су Бона, на его лицо, на стену за ним, он сжимал его бедра, чтобы хоть как-то отвлечься от навалившихся на него проблем. Су Бон поцеловал его в губы, не углубляясь, стараясь касаться его нарочито нежно. Нам Гю утопал в этом невинном поцелуе, он чувствовал каждое шелушение на губах Су Бона, и ему казалось, будто все его изъяны на губах точно попадали в несовершенства Су Бона. Для Нам Гю это значило, что они как кусочки паззла подходили друг другу.              - I like you, babe, - сказал Су Бон ему на ухо.              Нам Гю положил голову на плечо Су Бона проник под его гавайку и обнял его за талию, ничего не отвечая. Он царапал кожу, тянул её, желая проникнуть под неё, чтобы потрогать мышцы. Нам Гю так мстил за ложь: если бы он нравился Су Бону, тот бы не забывал его имя. Су Бону казалось, будто его свежуют: пальцы липли к мокрой коже, а он это воспринимал как знак, что истекает кровью. Это запустило какой-то импульс – он шумно выдохнул, и этот звук эссенцией растворился в воздухе. Проведя по спине Нам Гю, он прижал его к себе, подавшись вперёд. Нам Гю думал сразу обо всём: о документе, о состоянии Су Бона, о треке. В ушах стоял стук собственного сердца, он чувствовал, как рубашка прилипает к его телу, каждое трение ткани было сродни трению наждачной бумаги о кожу. В нос ударил запах собственного пота, и это стало последней каплей – укусив Су Бона за ключицу через гавайку, он не смог сдержать слёзы.              - Stop, stop it! – Су Бон дёрнулся, запрокинув голову. Это было странное ощущение, которое он разобрал только через несколько секунд. Укус был слишком сильным для их игры, Су Бон не чувствовал в нём привычных эмоций. Он извернулся и схватил Нам Гю за подбородок. – What the fuck are you doing, man? – он внимательнее всмотрелся в его лицо. – Are you crying?              - У тебя же нечем постирать рубашку? – дрожащим голосом спросил Нам Гю. – Я весь пропах потом, мне нужно постирать одежду… - говорил он так, будто это цель всей его жизни.              - God damm, man! – возмутился Су Бон, принявшись расстёгивать пуговицы. – Мы же не меф нюхаем! Снимай всё, я кину постирать!              Нам Гю истерично повторял, что его джинсы нельзя стирать вместе с рубашкой, рассказывал, как загрузить машинку, при каких температурах и оборотах всё стирать. Его руки тряслись, он не мог расстегнуть ширинку, поэтому Су Бон помогал ему раздеться. Нам Гю тёр лицо, пытаясь сконцентрироваться на себе, а не на мыслях, но мокрые руки напоминали о его состоянии. Су Бон это всё видел: он ловил каждое судорожное движение Нам Гю, его слова об одежде резали ему слух. Бутылка воды стояла возле кровати, Су Бон схватил её, вцепившись так, будто от этой бутылки зависела вся его жизнь, и протянул её Нам Гю.              - Я всё постираю как надо, перестань истерить, Нам Су! – выпалил Су Бон, пока Нам Гю пил воду.              Нам Гю не ответил, но перестал дрожать и стал со злобой смотреть на Су Бона, тот понял, что совершил ошибку. Опрометчиво было говорить что-то подобное в момент, когда их чувства были особо уязвимы. Су Бон стал быстро моргать и поднял брови, будто он сам от себя не ожидал таких слов. В комнате повисло молчание, тишину разбавлял только скрежет зубов. Надо было как-то загладить свою вину, и у Су Бона быстро мелькали мысли, что можно было сделать, но ему казалось, будто это всё убьёт их отношения. Нам Гю действовал быстрее: он кинулся на него, толкнув его на кровать, и зажал руками нос и рот, перекрывая доступ к воздуху. Су Бон первое время даже не сопротивлялся, подумал, что они сейчас, как всегда, начнут целоваться и искусают друг друга, но, когда он не смог втянуть в себя достаточно воздуха, Су Бон стал беспорядочно хвататься за Нам Гю. Это была немного не та игра, которую он хотел. Вдруг зазвонил телефон, это был рингтон Нам Гю, и он подорвался, скользнув одной рукой к шее Су Бона.              - Молчи, понял? – задыхаясь, произнёс Нам Гю. – Я тебя убью, если ты хоть пикнешь! – сквозь зубы проговорил он и отпустил Су Бона, пристально глядя на него.              Су Бон нахмурился и кивнул, разжав руку на запястье Нам Гю, и только тогда тот отстранился и ответил на звонок. Су Бон, трогая шею, наблюдал, как он судорожно оправдывается за отправленный четыре раза документ, с тревогой спрашивает, верно ли он всё указал. Нам Гю то и дело трогал себя за лицо, морщился от любого звука. Его вырвали из трипа, надо было делать вид, что с ним всё нормально, и это выматывало. Су Бон решил, что не хочет смотреть на это, и решил заняться стиркой. Он испытывал возбуждение, думал, как вывернуть всё так, чтобы они как обычно занялись сексом, но этот звонок всё испортил.              Су Бон прекрасно понимал, как стирать эти вещи, знал, как настроить машинку, чем стирать, чтобы ткань не выцвела. Ему не нужны были указания Нам Гю, его серьёзный приказной тон выводил из себя. Закинув рубашку в стиральную машину, он подошёл к раковине, чтобы привести себя в чувства. Мозг съедали мысли, что это конец. Как только Нам Гю отойдёт, он уйдёт навсегда, в свой клуб, к своему другу. Эти мысли стояли звоном в ушах, от них болела голова, а дыхание спирало. Холодная вода никак не помогала, надо было возвращаться и продолжать веселье, хотя это ещё зависело от настроения Нам Гю.              - Я надулся пивом и каликом, я пьяный… - Су Бон чувствовал напряжение в каждом движении Нам Гю, он держался, чтобы не впасть в истерику. – Я же всё отправил? Проверь, пожалуйста, что там всё правильно, я утром посмотрю… - он убрал руку от лица, когда увидел, что Су Бон лёг рядом. Каждая мышца на его лице была напряжена. – Я вернусь… Не знаю, тут у нас все собрались… Папа, дядя, сестра там… - Нам Гю издал нервный смешок, почувствовав руку, скользящую по бедру. – Все выбрались, такое редко случается… Я завтра всё проверю, don’t worry… - Нам Гю не смог сдержать рваный выдох.              Су Бон прощупывал почву и пытался таким образом задобрить Нам Гю: во время телефонного разговора не смог бы ему ответить прямо, но Су Бон был уверен в том, что сможет понять по его мимике и жестам, не всё ли кончено. Нам Гю никак не реагировал на него, продолжая разговаривать по телефону, и Су Бон решил действовать радикально. Он навалился на Нам Гю, приникнув к его шее. Он прикусил кожу на его шее, отчего Нам Гю ахнул посреди фразы и схватил Су Бона за волосы. В момент укуса ему казалось, что кожа Нам Гю такой же странной консистенции, что и желе, только она была солёная. Су Бон упёрся в грудь Нам Гю, думая, что сможет продавить её, но тело было слишком твёрдым. Несмотря на то, что Нам Гю пытался его оттянуть от себя, Су Бон продолжал прикладываться к нему, оставляя засосы, облизывая его кожу. Вздымающаяся грудь Нам Гю казалась ему волнами на курорте, он не мог от него отлипнуть от Нам Гю.              - Я сейчас вернусь, - Нам Гю убрал от лица телефон и пристально смотрел на Су Бона, упираясь свободной рукой в его лоб, - меня уже зовут, - с тревогой сказал он в трубку, - всё нормально, я приеду к тебе, как вернусь… Да, до встречи.              Нам Гю ещё несколько секунд смотрел в экран телефона, чтобы убедиться, что разговор окончен, держа лежащего у него на груди Су Бона за подбородок. Он улыбался, несмотря на попытку удушения, все толчки и укусы. Су Бон был словно собака у жестоких хозяев: его били, а он всё равно приходил. Нам Гю поджал губы и устало глядел на Су Бона, будто он вернулся с тяжёлой смены на заводе. Су Бон чувствовал, как Нам Гю оставляет на нём свои отпечатки пальцев, как преступник, который знает, что даже по отпечаткам его не найдут.              - Guy, если бы не ты, я бы гнил уже, - Су Бон продолжал улыбаться и говорил это спокойно, хотя его сердце колотилось очень быстро, - Thank you, - он положил руки на грудь Нам Гю, - твоя рубашка стирается, - заискивающе добавил он, глядя ему в глаза.              - У тебя сколько травы? – спросил Нам Гю даже ласково, поправляя волосы, упавшие на лицо, в попытке выглядеть адекватным.              - Было около десяти грамм, я почти не курил, - в предвкушении произнёс Су Бон, не понимая, к чему ведёт Нам Гю.              - Шик, - губы Нам Гю тронула улыбка, и он поцеловал Су Бона в уголок рта, - я знаю, чем мы займёмся завтра.